Герцог-дьявол

– Три дня – это целая вечность! Ведь она здесь…
– Три дня – это всего лишь три дня. Ты пойдешь в клуб и расскажешь эту историю… – Он махнул в сторону открытого чемодана, набитого книгами, в углу гардеробной. – Или любую другую. Завтра ты будешь кататься со мной в парке и улыбаться всем симпатичным дамам. И ты пойдешь на бал-маскарад леди Гамильтон.
– Я не собирался на этот бал, даже если бы Эмилия все еще меня любила.
  
– Ерунда. Ты собирался туда, чтобы украсть поцелуй на веранде. И теперь ты все равно туда пойдешь.
– Там я увижу ее, а это так больно…
– Да, ты ее увидишь, пригласишь на танец и, как всегда, будешь мило болтать.
Гарри опустился на стул и закрыл глаза.
– Я лучше поеду в деревню.
– Наутро после бала. И можешь похоронить себя там навсегда, написать книгу или творить что угодно, но сначала соберись и покажись в обществе.
Глаз Гарри не открывал, но несколько секунд спустя кивнул. Выглядел он очень молодо, куда моложе своих двадцати двух. Будь Гарри совсем юн, Габриэль поступил бы иначе, мягче. Возможно, даже обнял его, как бывало, когда братишка о чем-то грустил.
Но ведь сейчас он уже не мальчишка… Однако Габриэлю все равно хотелось его приласкать и утешить.
– Я пойду. Думаю, тебе нужно побыть одному. Если захочешь, сегодня вечером приезжай ко мне на ужин. Это все еще твой дом.
– Может, приду. Посмотрим.
– Завтра в пять мы едем кататься верхом. – Габриэль взял шляпу и перчатки.
– Габи, как мило, что ты зашел.
– Для этого и нужны братья. – Он направился к двери, потом остановился. – Послушай. Если тебя переполняют эмоции, не стесняйся дать им волю. Первая неразделенная любовь – это ад.
 
Глава 2
 
Два дня спустя, ровно в шесть часов, Аманда закрыла чернильницу и вытерла перо. Аккуратной стопкой сложила на столе черновики, сунула счета в бухгалтерскую книгу, взяла ее под мышку и отправилась искать леди Фарнсуорт.
Та была в своих покоях: сидела за письменным столом и, нахмурившись, что-то писала, похоже, еще одно письмо. Аманда заметила приветствие, адресованное герцогу Веллингтону.
Ее больше не удивляло, что у леди Фарнсуорт много именитых друзей. За те пять месяцев, что Аманда у нее прослужила, некоторые из них даже наносили визиты. Обычно они сидели в гостиной, обсуждая политику и другие мудреные дела. И эти джентльмены относились к идеям хозяйки серьезно.
Иногда Аманда сидела в гостиной вместе с ними. Леди Фарнсуорт говорила, что это для ее образования, и кругозор Аманды действительно сильно расширился. Впрочем, сама она подозревала, что истинная причина ее присутствия заключалась в том, что леди Фарнсуорт требовалась еще одни уши, чтобы слушать разговоры, и еще кто-то способный подтвердить ее воспоминания о сказанном.
– Ах, бухгалтерская книга… Счета в порядке?
– Бакалейщик опять ошибся. Я исправила прямо в счете. Все разночтения отмечены в гроссбухе.
Леди Фарнсуорт взяла книгу и отложила в сторонку. Деньги для торговцев она отдавала Аманде когда хотела, однако, ведя бухгалтерию, Аманда поняла: леди Фарнсуорт никогда предварительно счета не проверяла – верила, что все верно.
И все действительно было верно. Конечно, окажись Аманда нечиста на руку, около пяти шиллингов в неделю она могла бы прикарманивать.
– Миледи, я заметила, что бакалейщик все время так ошибается. Возможно, нам с ним стоит распрощаться.
– Не сомневаюсь, что Хансон просто небрежен.
– Он небрежен в каждом счете и только в свою пользу.
Леди Фарнсуорт посмотрела на свою помощницу.
– Мисс Уэверли, да вы подозрительны.
– Меня настораживают лишь ошибки в его пользу. Будь он просто небрежен, мог хотя бы иногда ошибаться в другую сторону.
– Вы очень милы и внимательны, поэтому ни одному бакалейщику нажиться не удастся.
– Думаю, и ему стоит найти пару острых глаз в помощь.
– Вы правы. У бедняги, возможно, слишком много работы, и он устает.
Какая она добрая и наивная.
– Если я вам больше не нужна, я позволю себе откланяться.
Леди Фарнсуорт положила перо.
– Прежде чем вы уйдете, хочу вас предупредить: завтра вам следует одеться получше. Мы вернемся на Бедфорд-сквер, и вы познакомитесь с патронессой журнала. Она леди высочайшего достоинства. Не хочу, чтобы вы выглядели бедной родственницей.
– Неужели такой леди есть до меня дело? Разве ей обо мне известно?
Леди Фарнсуорт, казалось, считала, что ее любимую секретаршу должны узнать все, хотя на самом деле никто в ее кругу и не думал с ней знакомиться.
– Она знает, что вы у меня служите. И мысль нанять женщину кажется ей интересной. Дорогая, вы своего рода достопримечательность. – Она опустила взгляд на письмо. – Мне придется переписать его от начала до конца. Я сомневаюсь относительно некоторых формулировок. Я подумаю и закончу завтра вечером.
Аманда не могла поверить своему счастью: леди Фарнсуорт первой об этом заговорила. Она сама ломала голову, как это сделать.
– Я подумала, что вам неплохо бы присутствовать на этом большом балу. Там будут все, кто имеет вес в обществе.
– Бал леди Гамильтон? Боже, нет. Мне не по душе маскарады. Ведь туда проникают все подряд. Даже жрицы Киприды. Джентльмены считают это удовольствием, но я не вижу ничего приятного в ужине с дамами полусвета, большое спасибо. Возможно, там будет патронесса журнала и расскажет вам о нем.
– Ах, вы жалеете, что мне нечего будет вам рассказать, – задумчиво склонила голову леди Фарнсуорт. – Нисколько не сомневаюсь, что леди не пойдет. Завтра вы поймете почему. Но если это вас позабавит, я соберу сплетни в другом месте. – Она взяла перо. – Теперь идите и будьте осторожны. Мисс Уэверли, меня тревожит, что вы одна в городе. Вам лучше бы жить здесь, как я предлагала, но я принимаю ваше нежелание становиться слишком зависимой от нанимательницы.
Аманда вышла на улицу и направилась домой. По дороге она сделала небольшой крюк и зашла в бакалейную лавку Хансона. Магазинчик обслуживал элиту Мейфэра; предприятие торговало своей родословной так же, как мешками кофе, муки и соли. Магазин и клиентуру теперешний мистер Хансон унаследовал от отца.
Аманда притворилась, что рассматривает товары в витринах, пока другие посетители не сделали покупки и не вышли из магазина, после чего мистер Хансон обратил внимание на нее. Высокий, худой и рыжеволосый, он посмотрел на простушку сверху вниз. По взлету рыжих бровей было ясно: он считал ее случайно забредшей не в тот магазин.
– Я Аманда Уэверли, мистер Хансон. Последние пять месяцев служу у леди Фарнсуорт секретарем. Возможно, вы меня помните, поскольку я приносила вам деньги по счетам.
Он едва заметно кивнул, и брови у него опустились.
– Также я веду ее бухгалтерию. И должна вам сказать: вашему бухгалтеру надо быть внимательнее. В каждом получаемом миледи счете есть небольшие погрешности, которые мне приходится исправлять.
– Неужели? Леди Фарнсуорт высоко ценимая мною постоянная покупательница. Я удручен тем, что такое произошло.
Удрученным он точно не казался. Едва ли даже расстроенным.
– И это не небрежность, а умысел. Тот, кто не проверяет записи внимательно, может и не заметить. Сэр, если проще, такие счета выписывает вор, а это чревато скандалом, который погубит ваше предприятие.
Щеки Хансона покраснели.
– Думаю, вам следует это знать. Будет стыдно, если дело жизни поколений вашей семьи погибнет из-за поддавшегося искушению служащего.
Он нахмурился.
– Благодарю вас за предупреждение. Я обязательно за этим прослежу.
– Было бы предусмотрительно. Далеко не все так оптимистичны в отношении человеческой натуры, как моя хозяйка. Повторись подобное с кем-нибудь еще, не поручусь, что вам удастся избежать разбирательства. А это хуже всего. – И она посмотрела ему прямо в глаза.
  
Вот теперь он был удручен.
– Впредь я обязательно буду проверять счета миледи. Лично.