Пышка для свекра. Сделаю с тобой джага-джага! (СИ)

Иду в бой. Ща я у него сама отсосу.
— Арсенчик, а разговаривают обычно после секса.
— Иди ко мне, моя тигрица, — манит своим членом, усевшись на лавку.
Опускаюсь на колени и ползу к нему кошечкой. Хотя мой бы сказал, что на него надвигается розовый бегемотик.
Козел! Ничего в женщинах не понимает.
— Скажи мне что-нибудь пошлое, — шепчу сексапильно, схватив его за член, который нужно держать двумя руками.
  
— В выходные пожарю тебе шашлык, а потом отжарю тебя, — проговаривает сексапильно.
Я возбудилась. В том самом месте мой леопардовый костюмчик мокрый насквозь.
Даже про правильное питание забыл. Заводит!
Никогда во мне не было такой громадины. Как говорится, рот порвешь.
Беру в рот большую и горячую головку, которая как огромный чупа-чупс. Мечта просто.
Сосу, втянув щеки — давно не было секса. И ужасный дефицит белка с витаминами в организме.
— Ебать-колотить, ты горячая тигрица, — стонет, работая бедрами.
Вот как надо вес сбрасывать! Ну так, слегка! Воблой я становиться не собираюсь.
Вспоминаю те видосы из интернета, в которых девки заглатывают бананы, и заглатываю член, словно это хорошая такая мороженка “лакомка”.
— Мне еще никогда и никто так не отсасывал, — шкаф содрогается и стонет на всю раздевалку. — Так ведь и жениться недолго! Украду у Валерика!
Медленно выпускаю из себя его шикарный член и, мощно дроча такое сокровище, смотрю ему в глаза.
— Укради, Арсенчик. Только на плечо не надо, а то спинку поломаешь. Я тебе еще и борщик сварю с пампушками.
Пока свекор не опомнился, насаживаюсь на его огромный банан глубоко. Головка входит в горло, и я подавляю позывы, царапая ногтями его накачанные бедра.
— О, тигрица, — стонет Арсенчик, подрагивая.
Мм, какой он шикарный.
Так как он уже на грани, полирую языком его головку. Сосу ее, жестко втянув щеки.
Ну мне же нужен белок. И вкус настоящего мужика.
— Охереть! — выдает он зычно.
Его член вздрагивает, и я получаю первую порцию вкусняшки. Белка так много, что не успеваю глотать, и сперма красиво стекает по его члену.
Продолжаю высасывать его до последней капельки, пока Арсен почти рыдает.
Надо же, какой чувствительный шкаф.
— Иди сюда, Клава, — хватает меня мощно и как маленькую девочку сажает себе на колени.
Всегда хотела посидеть так у мужика на коленочках, но никогда не получалось — слишком шикарная попка для этих хлюпиков.
— Арсенчик, — проговариваю любя.
— Клава, тигрица, — отвечает и впивается мне в губы страстным поцелуем.
Мы просто пожираем друг друга как в кино. Целует Арсенчик властно, глубоко проникая в меня языком. Словно я самая сладкая пироженка в его жизни.
— Чем от тебя так вкусно пахнет? — спрашивает между поцелуями. — Духи такие классные.
— Ой, да это ж не духи, — усмехаюсь. — Это я пончики вчера жарила.
— Я тоже хочу отжарить твой пончик, — заявляет. — Обещал же, что любить буду как минимум три ночи без продыха.
  
3
 
Арсенчик, да я тебя неделю из койки не выпущу. Мне же нужно держать высокобелковую диету.
Вслух не говорю. А то убежит еще вместе со своим протеиновым бананом. А мне потом вылавливай.
— Пошли в зал, Клава, — зовет, натягивая шорты.
Вот это поворот! Я ему все свои лучшие таланты оральные и шаурму, а он меня в тренажерку!
— Зачем в зал? — почти обижаюсь. — Тебе мои “девочки” не нравятся? — выпячиваю декольте.
Арсенчик сглатывает так, что кадык дергается, а шорты не скрывают того, что он тащится по моим формам как судак по Енисею.
— Да нравятся мне твои пэрсики-дыньки, Клава, — хрипло и с очень сексапильным акцентом. — Просто там маты, скамьи кожаные. Есть где разгуляться.
— Ну пошли, — игриво повожу крутым бедром.
Надеюсь, тренажеры мы не поломаем, а то они страсть какие дорогие.
Выходим в зал, где вобла, которую он тренирует, с трудом поднимает розовую игрушечную гантельку.
Да уж, мешки с картошкой она не таскала. Своего бухого мужика — тоже.
— Арсен, ну что ты все со своей жирной уборщицей? — капризничает сбежавшая из Бухенвальда. — Я же тебе не просто так плачу.
Да ты сейчас заплачешь!
— Я тебе сейчас покажу, что умеет “жирная уборщица”! — издаю воинственный клич.
Хватаю ее за несобранные патлы и легко тащу в подсобку, где у меня стоит ведро для мытья полов.
— Арсен, да уйми ты эту бабищу! Колхоз непромытый! Тетка!
Ах это я непромытая!
— Не, ну базар надо фильтровать, — справедливо замечает свекор, который просто смотрит на все это и не вмешивается.
Правильно, дорогой, я все сама. Сейчас лошадь эту прополощу.
Окунаю ее разукрашеной мордой в ведро. Хорошенько так, от всей души.
Фром Клава, с любовью.
Вырывается вобла и пытается убежать.
Хватаю швабру и добавляю селедке по хребту.
Обычно она еле перебирает своими спичками по беговой дорожке, а тут улепетывает так, что только тормозной след горит.
— Мамочка! — только и доносится уже издалека.
Выходим из подсобки в абсолютно пустой зал.
Я подхожу к двери, закрываю ее на ключ и приказываю со всей своей страстью:
— Ну что стоишь, Арсенчик? Сымай шорты. Будем лишние калории сгонять. Ты ж к весам привыкший.
_________________
А дальше искра, буря, безумие. Горячий кекс и прочая выпечка на протеиновом коктейле, а также отжарка от “шкафа” Арсенчика. Море юмора и жаркая любовь любовная для пышки Клавы. Советую как подниматель настроения! Никакого нытья по поводу пышных форм, а только секс и здоровая самооценка, ну и юморок…
  
4
 
Шорты испаряются по щелчку, и опять остаются кроссовки. Но это лучше, чем секс в драных носках.
Надо бы предложить ему их зашить. Может, потому в кроссовках.
Обнимает порывисто, прижимает к своему шикарному телу, которое как скала. Просто так и тянет залить его молочным шоколадом и вылизать всего.
— Клава, я таких булочек еще не встречал. Пэрсик мой.
С этими словами он поднимает меня рывком и закидывает себе на бедра, взяв под пышную попку, которая реально как тот самый персик.
Обалдеть. Еще ни один мужик так не делал. Вот что значит, штангист!
Несет меня к тренажеру, на котором бицухи качают.
— Любить тебя буду, Клава! — заявляет кавказский любовник.
Садится, а меня сажает на себя.
Какой он заводной и храбрый в позах.
Рвет мой костюмчик, оголив не только все дырочки для удовольствий, но и мои половинки персика.
Шлепает так по-хозяйски, а я радостно хихикаю.
Костюмчик розового леопарда пал смертью храбрых, но у меня еще есть красное бельишко. Надо только трусы с люстры снять. Бросала ради денежек, а получила шикарного мужика со впечатляющим бревнышком.
Обнимает своими сильными и большими руками, и я сама ввожу в себя его впечатляющий член. Это как ждать в своей булочке венскую колбаску, а туда сарделька проникает.
— Люби, Арсенчик, — разрешаю, двигая бедрами. — Как в последний раз люби! — Э, Клава, а чего это последний? — возмущается, пока я прыгаю на его члене. — Я сейчас тебя на каждом тренажере полюблю. Уже полгода думаю, как тебя у Валерика отбить.
— Не надо думать, — отмахиваюсь. — У тебя другое лучше получается. Мм, какой он огромный.
Боже, какое же это блаженство, чувствовать его в себе. Ого-го, как чувствовать.
— Ох, Клава, — стонет подо мной, хватает за попку и насаживает так, что у меня слезы текут из глаз.
— Сильнее, Арсенчик! — кричу, подпрыгивая на нем. — Сильнее!
— Тигрица моя! — рычит страстно и еще крепче прижимает меня к себе, загоняя член по самые яйца.
Мощный мужик. Любовь с первого секса. А рычал на меня потом, что вечно на своем не вкусном здоровом питании. А я ему борщика, мясца запеку. Будет еще мощнее с моей домашней еды.
  
— Арсенчик, — умираю на нем, почти увидев небо в алмазах.