Кафе мага

– Какая вывеска?
– Шутки шутить вздумал? Прямо над дверью.
Плотнее закутавшись в серый пиджак, Дорофей Наумович вышел на улицу и глянул на фасад домика. В глаза сразу бросилось то, что три последние буквы перегорели, и теперь неоновая надпись гласила: «КАФЕ МАГА».
«Но ведь это не всерьез», – растерянно подумал смотритель.
Вернувшись, он увидел, что незнакомец уже приговорил две полных кружки и теперь выжидающе глядит на него. А волчья голова накидки – да, плащ украшал не просто мех, а целый волк – тоже сверлила его глазами-бусинками, и притом вполне осмысленно. Впрочем, это могла быть просто игра плохого освещения.
  
– Здесь больше никого нет, – набрав побольше воздуха в лёгкие, выпалил Дорофей Наумович. – И не будет. Я один. Так что никакого…
– Так значит, ты и есть маг, – приподнялся гость. – Ну, ничего, ничего, видали и поплоше. Что же раньше не сказал?
– Я… я… – От страха слова застряли в горле смотрителя, и он мог только отчаянно мотать головой.
– Судя по одеянию, магия серая. Как величать-то?
– Д… дро… дра… ик!.. фей…
– Драконий фей? – нахмурился незнакомец и потер подбородок. Борода у него была короткая и неровная, словно обрезанная ножом. – Вообще, я рассчитывал на полноценного мага, но и так сойдет. Послушай, фей драконий, окажи услугу.
Дорофей Наумович замер.
– На эту ночь мне нужен ночлег.
И смотритель кафе как-то успокоился. «Ночлег» звучало так просто и привычно. Он-то думал, что сейчас этот человек (наверняка сбежавший из больницы) потребует достать ему меч-кладенец или превратить его врага в жабу. А ночлег… пусть себе ночует. Хотя и здесь следует поостеречься…
– Понимаете, у меня всего одна комнатка наверху, совсем маленькая. Почему бы вам не пойти в трактир «У Гролля»? Я слышал, там есть номера для постояльцев…
На этот раз молот Тора опустился на стойку – с такой силой, что все столы и стулья подпрыгнули на полу. Жалобно звякнула посуда.
– Гролль – продажная шкура! – прорычал гость. – Он сдаст меня с потрохами, едва я переступлю порог. Охотники уже что-то почуяли.
«Точно, беглый», – уверился смотритель, а вслух сказал:
– Комната там… по лестнице…
В легком кивке незнакомца промелькнуло «спасибо» – а может быть, и нет. Он медленно поднялся наверх, едва не сплющив лестницу своим весом. Дорофей Наумович в растерянности сел за столик и понюхал пустые кружки. И в самом деле, вино. Возникла мысль позвонить в милицию, но на него вдруг обрушилась тягучая сонливость, и телефон в углу стал видеться запредельно, немыслимо далеким. Смотритель кафе смог лишь притушить свет и плюхнуться в кресло для посетителей. Он свернулся там калачиком и закрыл глаза.
Сверху доносился громкий храп. И – странное дело – он казался Дорофею Наумовичу не раздражающим, а каким-то благородным, словно так храпел в своей берлоге царственный зверь. Эти звуки смешались с тиканьем часов, а дальше наступила глубокая тишина сна.
****
Дорофей Наумович проснулся оттого, что нечто упало ему на голову. Даже не упало, а просто слегка шмякнуло по темечку. Он с трудом разлепил веки, пошарил по коленям и вытащил из складки штанины желудь.
Свежий, гладкий, с аккуратной шляпкой.
Смотритель глянул вверх и мгновенно стряхнул с себя остатки дремы.
Прямо посреди кафе рос большой дуб. Его зеленоватый с медным отливом ствол пробил потолок, и потому сложно было понять, где верхушка этого дерева: то ли на втором этаже, то ли вовсе над крышей. Нижние ветви со свежими листьями и плодами величественно нависали над залом.
Неуклюже выбравшись из кресла, Дорофей Наумович подошел к дубу и потрогал его, даже подковырнул ногтем. Настоящий. Толкнул – держится крепко. В голову с трудом пробилось осознание: в помещение не холодно. Из щелей не свистал зимний ветер, потому что щелей-то и не было. Дерево не просто проломило перекрытия, оно вросло в них намертво, слово это был не дуб внутри кафе, а кафе вокруг дуба.
Еще один желудь со звоном упал в пивную кружку, и Дорофей Наумович вспомнил о постояльце.
Наверху никого не было. Диванчик был продавлен, но убран, одеяло сложено на шкафу – так высоко, что человеку среднего роста никак нельзя было туда дотянуться. В душевой комнатке остался полузатертый след от сапога пятидесятого размера. И по всем углам сквозило ощущение невероятной пустоты, словно отсюда ушел хозяин, а не гость.
Смотритель снова спустился вниз и обнаружил деньги на барной стойке. Пачку банкнот и горку монет разных стран и номиналов – как будто вчерашний посетитель точно не знал, в какой стране он находится, и решил выложить все, что у него есть. Там были немецкие марки, шведские кроны, итальянские лиры, перевязанные резинкой рубли, несколько неопознанных купюр. Затесался даже доллар, выпущенный в 1892 году. Дорофей Наумович сложил деньги в пакет и закрыл в сейфе, решив, на манер эксцентричной Скарлетт, что подумает об этом завтра.
Зазвонил телефон. Настолько резко и приземленно, что, казалось, дуб и прочие неясности вот-вот пропадут. Но они не пропали. Смотритель снял трубку.
– Алло! – послышался бодрый голос Платона Петровича. – Ну, как там делишки?
Дорофей Наумович задумчиво окинул взглядом дерево посреди зала.
– Неплохо, – произнес он. – Только тут, понимаешь...
– Что? – сразу насторожился Платон Петрович, который знал, что подобный тон чаще всего приводит к просьбам о повышении зарплаты.
– Тут это… поменялось…
– Да что поменялось?
Смотритель прищелкнул языком в поисках подходящего слова, и кроссворды вновь пришли ему на помощь.
– Дизайн. Интерьер. Я тут немного изменил дизайн интерьера.
– А, это хорошо, – успокоился Платон Петрович. – Я всегда говорил: креативные люди нам нужны. Ну, если все в порядке, я откланиваюсь. Позванивай там, если что.
Дорофей Наумович некоторое время прислушивался к гудкам, а потом вздрогнул и выронил трубку из рук: за его спиной раздался скрежет и чье-то бормотание.
Прямо на стойке, возле кофе-машины сидел человек очень маленького роста – скорее всего, карлик – в плохо скроенном кожухе и грязной вязаной шапке. Его длинная спутанная борода была светло-желтой – точно такого же оттенка, как жидкость в кружке на коленях.
Заметив смотрителя кафе, коротышка сдунул пену с жидкости, выпил все залпом и с чувством рыгнул. Потом тыкнул пальцем в кофе-машину.
– Я тут не понял, – хриплым басом сказал он, – на какую кнопку нужно нажать, чтобы получить медовуху?
– А что вы тут делаете? – пришел в себя Дорофей Наумович.
– Пью, – честно признался бородач. – Хотел бы еще поесть, но у вас тут конь не валялся. Где рыба? Где драконьи хвосты? Совсем разбосячились.
– Могу… могу предложить бутерброды или эклеры.
– Эклееееры, – вздохнул коротышка. – Ну и словей навыдумывают. Я Куц, кстати. Так маг сегодня не появится?
«О Господи, оно продолжается», – холодком пробежало по телу смотрителя. А карлик по имени Куц сунул в рот пакетик с мятным чаем и стал заливать его кипятком. Борода начала медленно менять свой цвет на мутно-зеленый.
– Я за него, – обреченно сказал Дорофей Наумович.
Куц выронил из рук чайник и проглотил пакетик.
– Звиняйте, – немного испуганно сказал он. – Я тут вообще не по делу, а просто так. Мы народ маленький, и особо нас нигде не ждут. Гролль вон на дух не переносит. А деньги… деньги за выпивку я принесу. В другой раз.
Коротышка спрыгнул со стойки и попятился к выходу. Из-за пазухи у него выпала кофейная ложка с клеймом заправки. Быстрым, машинальным движением он подхватил ее и попробовал на зуб.
  
– Ничего себе! А я-то думал, серебро!
– Положите на место, – возмутился смотритель. Когда дело касалось казенного имущества, у него прибавлялось храбрости.
Куц послушно распахнул кожух, и на пол высыпались несколько вилок, ложек и ножей. Будто бы смущаясь, бородач сгреб их в кучу носком сапога, потом вздохнул и достал из кармана ситечко для чая.