Не стой под моей стрелой, или Инквизитор попаданке не указ! (СИ)

— Хорошо, — согласилась я, чувствуя себя предательницей. В конце концов, могу я сделать вид, что согласна, а потом забрать зверя свою комнату?
Вахтерша удовлетворенно кивнула:
— Сейчас придет мой помощник и уведет вашего фамильяра в безопасное место.
Не успела я запротестовать: здесь тоже более, чем безопасно, — как вахтерша громко воскликнула:
— Вайентиз!
Не успело затихнуть эхо, отразившееся от голых стен, как рядом возникла сутулая фигура:
— Слушаю, тольена Ламентия, — с почтением в голосе произнес слуга. А я несколько раз повторила про себя имя вахтерши. Надо будет расспросить Массиуса про нее.
— Вайентиз, уберите фамильяра тольины Элинии в специальные покои. Вы меня поняли? — подняв брови, дала она непонятный знак мужчине.
— Убрать фамильяра тольины Элинии в специальные покои, — слово в слово повторил мужчина. — Будет сделано.
— И покормить его не забудьте. Не хватало еще, чтобы жалобное донесение в канцелярию отправили, как в прошлый раз.
— Понял, — на этот раз слуга оказался более лаконичен.
В переменившемся настроении Федор бодро прошествовал следом за Вайентизом, бормоча себе под нос, но так, чтобы мне было слышно: «Хорошие люди! Знают подход к бедному фамильяру. Не то что дикарь!»
— Тольина Элиния, приложите метку к артефакту и следуйте за мной. Требуется соблюсти ряд формальностей, и я заселю вас в комнату к остальным девицам, прибывшим на отбор.
Вахтерша махнула рукой в угол, где располагался водруженный на треногу металлический шар с вогнутостью на уровне моей метки. Еще раз бросила на меня быстрый взгляд и, оставив свой пост, направилась в сторону самого темного коридора из четырех, сходившихся в холл.
Не мешкая я приложила руку к этой миниатюрной Звезде смерти и тут же одернула: холодная, как глыба льда!
— Так?
Вахтерша лишь кивнула в ответ.
Странно. Очень странно. Зачем было прикладывать метку к ледяному артефакту? Ничего ведь не произошло. Только холод, сравнимый с сибирским, разлился по коже. Но голова немного прояснилась, и сердце умерило свое тарахтение.
Погруженная в свои мысли, я подошла к поджидающей меня тетушке, и мы вышли из неосвещенного холла в залитый сумраком коридор, заканчивавшийся вдали тупиком, если верить плану здания, висевшему как раз над постом вахтерши.
Напоследок я оглянулась.
Холл за спиной теперь выглядел ярким светлым пятном, которое по мере нашего движения становилось все меньше и меньше. А темнота — все гуще.
По обе стороны коридора на стенах крепились конструкции, напоминающие большие подсвечники. Внутри них под прозрачными полусферами чуть подрагивали язычки пламени, придавая окружающей обстановке средневековое дыхание.
Светильников было мало, и огонек в них был слишком слабый, чтобы разогнать густую темноту, которая больше всего клубилась внизу, у каменных плит, выстилающих пол.
Плиты от времени потрескались. Многие из них раскрошились и вовсе казались пришедшими в негодность. Раз за разом я спотыкалась, угождая в выбоины. Эхо гулко разносило наши шаги и мои ругательства, которые я не могла сдержать при очередном попадании ноги в разбитую плиту.
После очередного чертыхания на миг мне показалось, что вахтерша чуть улыбнулась. Но, едва поймала мой взгляд, снова нацепила маску невозмутимости на лицо.
Помимо наступающей снизу темноты, в коридоре становилось все холоднее и холоднее. Сначала лица касалась ничего не значащая прохлада. Пара метров, и вот уже воздух стал студеным. Бодрящим. Еще несколько шагов, и холод усилился, пробрал до костей.
Мое тонкое платье и жилетка оказались неспособными удержать хоть капельку тепла. Словно они были сшиты из бумаги.
Платье платьем, но почему бы не разогреться внутренним жаром, который уже успел выручить меня пару раз? Однако ни малейшего присутствия искры в своей груди я не могла обнаружить. Будто ее и не было никогда.
Не подавая вида, я продолжала идти следом за женщиной. Если она не выглядит замерзшей, то и мне нечего жаловаться.
Ледяной воздух стал еще холоднее. Сердце едва сотрясалось от ударов, а ноги и руки онемели. Когда же мы придем? Что здесь происходит?
 
Мы едва прошли несколько десятков метров, как я продрогла до самых костей. Пальцы перестали слушаться, словно на морозе окоченели.
— Холодно здесь у вас, — произнесла я банальность, растирая окоченевшие пальцы. Я готова была говорить какую угодно ерунду, лишь бы нарушить тишину и понять, нормально ли в учебном заведении иметь вот такой неотапливаемый коридор. О том, что в жилой комнате может оказаться такая же холодрыга, я и думать не хотела.
— Стены толстые. Метровые. Из старого кирпича.
— Из старого кирпича? — не поняла я.
— Магического. Каждый, кто проходит мимо этих стен с дурным намерением, замерзает насмерть.
Думалось с трудом. Словно замерзла не только я, но и мысли. Впрочем, так все и было на самом деле.
— То есть этот леденящий холод не случаен? — ни на что, кроме как на шепот, мой голос был не способен.
Ответом мне была тишина и ускорившиеся шаги вахтерши.
Ну Массиус! Ну спасибо! Как мог не предупредить? А если я замерзну здесь?
Догадка вяло прошлась по мозгам, отдаваясь горечью во рту: друид специально этого не сделал.
Заставляя заледеневшие губы хоть как-то шевелиться, я произнесла:
— Получается, это первое испытание?
— Так и есть, — кивнула шествующая чуть впереди меня тольена Ламентия.
Я не заметила, как во время «похолодания» замедлила шаг до неприличия. И теперь, передвигая ноги, потерявшие чувствительность, изо всех сил пыталась ускориться. Метр. Еще один. Постепенно становилось теплее или наваждение морозом выпускало меня из своего плена.
— А вы тогда кто?
— Этого соискателям знать не положено, — покачала головой вахтерша.
Мы прошли больше половины коридора. Теперь о сибирском морозе напоминали лишь горящие огнем после обморожения руки. Ладно, зайду с другой стороны:
— И вы верите этому испытанию? Любой маг может его обойти. Наверняка.
Но тольена Ламентия отрицательно покачала головой:
— Метка не даст соврать.
— В смысле? — мы прошли почти до конца коридора и продолжили двигаться к самому его тупику.
— Артефакт перенастроил метку, и она заблокировала искру на время прохождения испытания на чистоту помыслов.
Так вот почему я не могла согреться уже привычным внутренним теплом! А вслух произнесла другое:
— Испытание на чистоту помыслов, — повторила я слова за вахтершей, которая явно таковой не являлась. — Оно и в самом деле так называется?
— Да, — просто ответила моя сопровождающая.
— Но ведь сильный маг может помочь испытуемому разблокировать искру?
— Исключено! — категорично покачала головой вахтерша. — Метку разблокировать нельзя. Можно только незаметно согревать со стороны, — в голосе тольены Ламентии появилась гордость. — Со мной этот номер не пройдет!
А я задумалась. Действительно ли близорукая вахтерша способна предотвратить обман?
Мы подошли к неприметной двери около тупика, женщина ее открыла, коснулась стены, и небольшое помещение осветилось тусклым, чуть голубоватым светом. Затем она шустро прошла пару метров вглубь комнаты и сняла с полки очередной светящийся артефакт. Приложила его к моей метке, и мы вышли из каморки — иначе назвать эту комнатенку я не могу — в злосчастный коридор.
Вахтерша деловито, даже ни разу не споткнувшись о неровности пола, направилась в холл и махнула мне рукой, зазывая следовать за ней.
На миг я зависла посреди каменного мешка коридора, сканируя взглядом магические кирпичи, будь они неладны. Повторно попасть впросак не хотелось. Должны же эти куски глины отличаться от обычных кирпичей, служащих только строительным материалом. Но кирпичи казались абсолютно обычными на вид: прямоугольные, с шероховатой поверхностью и небольшими сколами по периметру. Как сотни других таких же — что на Земле, что здесь.