Не стой под моей стрелой, или Инквизитор попаданке не указ! (СИ)

— Пригород, — пробормотал фамильяр. — Мы почти приехали.
— Откуда ты столько всего знаешь? Ты ведь простой енот!
Фамильяр мои вопросы проигнорировал и снова уткнулся носом в окно.
«Обиделся за то, что не позволила испортить имущество извозчика? Ну и фамильяр мне попался!» — вздохнула я.
А за окном мелкие домики исчезли. Дорога стала более широкой и гладкой. На обочинах можно было рассмотреть людей в странных одеяниях, напоминающих земные фраки, сюртуки и кринолиновые платья из девятнадцатого века, а на дороге — подобные моему экипажи.
Несколько резких поворотов, и, дернувшись вперед, экипаж остановился. Минуту спустя дверца открылась и извозчик пригласил на выход.
Я быстро встала и, не принимая поданной руки — при полисмене он не такой обходительный был! — быстро соображая, как мне расплатиться за поездку, вышла на свежий воздух.
Я и в самом деле оплошала, не подумав, что мне могут понадобиться бумажные деньги. Могла бы на время, пока не получу первое жалованье, занять у Массиуса.
Что уж жалеть, надо было раньше предусмотреть, что поездка может пойти не по плану. Ну узнает Массиус, какой фокус выкинул Федя, и узнает.
Убедить себя не удалось, и я почувствовала, как щеки заливает румянец, при одной лишь мысли о взгляде друида, когда тот вытянет из молочника все перипетии нашей поездки.
Извозчик тем временем кашлянул в кулак, явно для привлечения моего внимания.
— Прошу вашу метку, тольина Элиния.
Я уже привычным жестом протянула руку к очередному прибору и молча наблюдала, как в приборе отразился синий огонек.
— Благодарю за поездку. Счет отправился вашему родственнику, — мужчина быстро, скорее символически поклонился, запрыгнул на вожжи, и лошади сорвались с места, унося извозчика прочь.
А я так и осталась стоять, одновременно и радуясь, как легко решился вопрос оплаты поездки, и досадуя, что из-за метки ни один мой шаг не пройдет незамеченным для Массиуса.
— Ну и где хваленая школа? — я осмотрелась по сторонам, и прямо перед глазами однаружился указатель, висящий на металлической ограде: «Школа наемниц Арктадау». И стрелка грубой ковки, указывающая налево.
— Пошли! — я подхватила сумки и двинулась в направлении, указанном стрелкой. Фамильяр двинулся следом. О том, что он доволен собой и ни разу не растерян — в отличие от меня, — возвещал гордо развевающийся полосатый хвост.
Далеко идти не пришлось. Уже через полсотни метров я дошла до калитки с еще одной прикрученной к ней стрелкой, приглашающей зайти на территорию учебного заведения.
Недолго думая, толкнула калитку рукой и она, к моему удивлению — мода на кодовые двери, домофоны и прочие препятствия для посетителей сюда, похоже, не дошла, — открылась. Аккуратная гравийная дорожка не оставляла сомнений, где искать администрацию.
Я повторила про себя слово «администрация» и нервно улыбнулась. Надо выбросить из своего лексикона все земные специализированные словечки. А то рассекретят меня раньше времени. И метка не поможет.
Оранжевая гравийная дорожка привела прямо ко входу в добротное кирпичное здание. Я толкнула дверь, и она без малейшего скрипа открылась. Не мешкая вошла и очутилась в полутемном холле, как раз напротив стола с сидевшей за ним пожилой тетушкой.
Первой бросилась в глаза химическая завивка, превратившая неестественно черные волосы женщины в аккуратный мелкий барашек. Сложная старомодная прическа навела на мысль: «Не парик ли это?» Слишком аккуратной для живых волос — волосок к волоску — казалась укладка. Очки, на специальном шнурке висящие на шее, массивные серьги и хмурое выражение лица я заметила чуть позже.
Еще раз скользнув взглядом по хмурым бровям и недовольно опущенным кончикам губ, вспомнила, кого же напоминает незнакомка и сразу про себя улыбнулась.
Ну один в один питерская вахтерша в студенческом общежитии, куда я бегала к подружке в гости.
Я приблизилась к столу. За мной, цокая когтями по каменному полу, семенил Федор. Тетушка чуть опустила голову и нацепила на нос очки.
«Очки от сильной близорукости», подумала я, глядя на толстые стекла в роговой оправе и на то, как внимательно рассматривает меня женщина. Надо поинтересоваться при случае, почему ей зрение не исправили магией. Это ведь так удобно: раз и здоров, громоздкая конструкция на носу не нужна.
 
— Вы что-то ищете? — начальственным тоном прервала мои размышления тетушка, и я окончательно убедилась: вахтеры везде одинаковы. Что в земном мире, что в магическом. Да, буду так ее и звать про себя — вахтерша!
— Мне нужно приемное отделение Школы наемниц Арктадау! — как можно увереннее произнесла я название города и протянула вахтерше рекомендательный свиток от Массиуса со сломанной печатью.
Вахтерша ловко ухватила бумагу, развернула ее и, потеребив очки на носу, принялась изучать рекомендацию.
— Предъявите метку! — отвлеклась она на мгновение от чтения, и едва я протянула руку, как очередной сверкающий артефакт в руках женщины засветился уже знакомым мне темно-синим цветом.
Недовольное выражение лица на едва уловимый миг сменилось недоверчивым:
— Не припомню, чтобы толье Т'Ондторриль хоть раз упоминал о родственниках. Тем более, дальних.
«Ну да, толье Т'Ондторриль всю жизнь мечтал с мелкими служащими свою родню обсуждать», — фыркнула я про себя из-за простоты вахтерши. А в ответ лишь пожала плечами:
— Может, повода упомянуть не было?
Вахтерша придвинула очки к лицу и принялась сверлить меня своими выцветшими голубыми глазами.
— Не знаю, не знаю…
«Не слишком ли рано все завертелось?» — подумала я, бросая осторожные взгляды то на чересчур бдительную тетушку, то на окружающее помещение.
Повезло, что здесь полумрак и мою излишнюю нервозность и опаливший щеки румянец — организм, потихоньку поддающийся страху, я контролировала все меньше и меньше — близорукая вахтерша не заметит.
Страх нарастал. Я нутром чувствовала: что-то пошло не так, как планировали мы с Массиусом. Перевела взгляд со странных светильников, вколоченных в стену по обе стороны от закутка вахтерши, на морщинистое лицо тетушки, продолжавшей бесцеремонно изучать меня, и тревога одним махом подчинила себе все тело. Неужели меня раскрыла обычная вахтерша? Сердце глотнуло адреналина и суматошно застучало в груди. По ногам и рукам волной пробежала мелкая дрожь.
«Никакой стрессоустойчивости!» — разозлилась я на нежелающий сохранять спокойствие организм и засунула подрагивающие руки в карманы платья. Все как в земной поговорке: на воре и шапка горит. Может, никто меня не раскрыл. Просто зрение у бабки плохое. Вот и пялится. А недоверчивость, у нее на лице написанная, ко мне никакого отношения не имеет. Не хватало еще выдать себя самым дурацким способом.
Впрочем, рациональные мысли успокоения не принесли. Причин для опасения у меня было более чем достаточно.
Что мешает вахтерше проявить дотошную черту характера, присущую, как мне кажется, всем маленьким начальникам, и отправить меня с моей меткой и писулькой от друида на проверку магу-менталисту? На ее месте я бы только так и поступила.
Но тетушка лишь поправила очки на носу, сверкнувшие зеленоватым блеском, и улыбнулась одними губами. Глаза ее продолжили настороженно изучать мое лицо и фигуру.
Видимо, вранье мое шито белыми нитками. Или она бабка-параноик, от всех окружающих чует подвох. Даже если его нет. Почему же Массиус не предупредил о цербере в лице вахтерши, ожидающем меня на пути к отбору?
— Все в порядке, тольина Элиния. Пройдемте со мной! — вахтерша перестала гипнотизировать меня взглядом, вышла из своего уголка и только после этого увидела Федю, изображающего саму покорность. — Со зверями сюда нельзя.
— Это мой фамильяр, — ответила я, переводя дух. Брови тетушки поползли вверх. Неужели фамильяр при ученице такая редкость?
— Для фамильяров предусмотрено другое помещение. В подвале.
Федор, услышав про подвал, занервничал. Нарочито недовольное фырканье и перебирание лапками по полу были вполне красноречивыми. Но и этого зверьку показалось мало. В ответ на мой успокаивающий взгляд шерстка на Феде медленно поднялась вверх, а спинка выгнулась дугой. Еще категоричнее показать свое отношение к правилам содержания фамильяров и придумать было нельзя.