По следам Грааля (СИ)

— Эрнесто, — ласково обратился ординарий к светловолосому инквизитору подле себя. — Возьми и передай его. 
Эрнесто зарделся и жутко разволновался, когда ему вручили столь ценную вещь. Репрезалия — так они нарекли кинжал с выгравированным на рукояти распятым Иисусом. Мари писала, что им они наносили тысячи порезов, тем самым очищая кровь провинившегося ведуна. 
— Ты обидела друга церкви. Нанесла увечья нашим братьям. Предстала перед мужчинами в образе порочной девки, — низко прогудел Агустин. С маниакальной жадностью он стремился запугать меня всё сильнее. — Посмела не повиноваться. Твои грехи бесконечны, ведьма. И ты заслуживаешь боли.
Глаза заслезились: похоже, лезвие репрезалия было пропитано отваром из полыни. Вопреки расхожему мнению ордена, трава не убивала ведунов, но тормозила потоки магии, заставляла рану зудеть и препятствовала затягиваю раны. Грязный ход, как и всё в этом низком человеке. 
Валерио поудобнее перехватил оружие и приготовился. Я слышала, как скрипнули его зубы от негодования. Он не желал причинять мне лишних страданий, но мы оба знали, что для успеха, ему необходимо сделать это. Мужчина полоснул меня по ладони. Шипя, я молча наблюдала за его действиями: вот он капает кровью на коробку, механизм щёлкает, и он вытирает оружие подолом рясы. Оставалось пройти последнюю защиту. 
Валерио передаёт сейф мне. Я задержала дыхание, всё ещё сомневаясь в том, что он действительно пойдёт на это. 
« Когда она окажется у вас, ударьте меня и бегите в лабиринт, — эти слова без особых усилий слетают с его языка, что в них с трудом верилось. — Бегите, не оглядываясь и не колеблясь. Это ваш единственный шанс. Ибо другого уже не будет».
Меня не собирались отпускать, что разумно. Я видела то, что не должна, знала предателя в лицо, а ещё наговорила столько богохульств. Всё в лице ординария говорило, что после всего, он займётся мной лично. И это было бы невыносимее молельной комы или избиения. 
Когда наши глаза встретились, Валерио едва заметно кивнул. Покрепче ухватившись за края коробки, я ударяю ей инквизитора куда-то в область челюсти. Мужчина пошатнулся и отступил. 
Агустин сместил одну из чёток. Болезненные вибрации лишь немного коснулись моих волос. Я успела пересечь зону досягаемости розария. 
ℒℒℒ
Пожалуй, столь интенсивной физической нагрузки мне не приходилось переживать. Пригибаясь так, чтобы за зелёными кустарниками, ростом с меня, не было видно макушки, я полностью доверилась интуиции.
Треск веток. Торопливое шарканье обуви. Сбивчивое и громкое дыхание. И повороты. Повороты. Повороты. Бесконечные повороты, что завели в тупик. Преграда, усеянная розами и их острыми шипами, поймала меня в клетку. 
— Куда она побежала? — раздалось за растительной стеной сбоку. 
Я присела на корточки, нервно зажала рот, боясь издать хоть малейший звук, и стала прислушиваться. Их было двое. Перебросившись несколькими негромкими фразами, они свернули в противоположную сторону. 
— Близко… так близко, — прошептала я, прикусив кончик указательного пальца. Порез от Репрезалия ни на секунду не прекращал пульсировать. Подозреваю, что заботливый Агустин натёр лезвие не только полынью. Всё это так изматывало. Слабость обрушилась совсем некстати. Надо продержаться. Но как бы не уговаривала себя, не получалось заставить себя думать, двигаться, бороться. 
— Зайдём справа. — от говорящего веяло чем-то умиротворяющим и знакомым. 
— Я не собираюсь заходить в собственный дом, как воришка, — вторил ему сухой и ворчливый голос. — Впрочем, в какой-то степени это разумно. Наше появление ошарашит их. 
Время остановилось. Я поражённо вслушивалась в спор. 
— Плевать мне на инквизиторскую реакцию. Меня волнует только сестра. Которую. Он. Оставил.
После этой фразы, я не сомневалась. Опасность, погоня, боль — всё перестало иметь значение. С шлепком плюхаюсь коленями на землю. Этот режущий ледяной тон был слишком родным. 
— Мирослав, — зову брата сквозь сдерживаемые приглушенные подвывания. 
Ведьмаки резко замолкают. За перегородкой что-то шуршит. Пускай я не видела брата, но его неуверенное «Софа» прозвучало совсем рядышком. Один короткий полувсхлип всё же вырывается из горла. 
 
— Я сейчас. Потерпи. Секунду, — сбивчивое бормотание, за которым следует копошение, тяжёлое приземление и вот — на меня сверху с паническим выражением взирает Мирослав. 
Хлопаю глазами. Мой брат, конечно, не карлик. Но стена была действительно высокой. Как он умудрился забраться на неё? «Боже, о чём ты вообще думаешь, Софья», — упрекнула я саму себя. Следует убираться с Мирославом подальше отсюда. Но тело отказывалось выдерживать нагрузку. Чары Лукаша, барахтанье в воде и рана дали о себе знать, обрушившись на меня мощной лавиной.
Брат реагирует мгновенно. Он сгребает меня в охапку и принимается укачивать, словно маленькое дитя. Невольно вспомнились времена, когда папа клал себе на вытянутые ноги огромную подушку, а я взбиралась на неё и весело раскачивалась из стороны в сторону. 
—Я ужасно устала, — тянусь к щеке брата. Прежде чем он сжимает мою кисть, успеваю почувствовать, как щетина колет подушечки. — Можешь сделать для меня кое-что?
— Всё что угодно. Только попроси. 
— Отвези меня домой. 
Слёзы сдавили грудь. Раньше я думала о улочках, резиденции и здании ковена, где буквально выросла, как о застывшем пространстве, в котором больше не будет места новым воспоминаниям. Теперь же понимала насколько в действительности любила каждую кофейню и парк, каждый уголок города, сохранившего магию родителей и моё счастье. 
— Хорошо, — сипло пообещал он, прижимаясь губами ко лбу. 
Я улыбалась, игнорируя разноцветные круги перед глазами.
ℒℒℒ
Что-то щекочет по лицу. Будто кто-то водил по нему чем-то пушистым. Просыпаться совершенно не хотелось, однако падение чего-то совсем близко, посылает нервные импульсы по телу. Шум в голове стал рассеиваться,и я всё вспомнила. 
Я села на узкой, но вполне удобной раскладушке, и взлохматила волосы. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что передо мной не лабиринт, а комната отдыха в чешской штаб-квартире. Скосив взгляд на тумбочку, натыкаюсь на яркие сиреневые лепестки с шёлковым блеском. 
Соскользнув голыми стопами на пол, склоняюсь над цветами и медленно вдыхаю тонкий сладкий запах. Задумчиво потерев один из лепестков, обнаруживаю насколько нежным и хрупким он был на ощупь. 
— Ох! Ты проснулась? Должно быть, я слишком громко хлопнула дверью, — встревожилась маленькая ведьма, в миг преодолев расстояние от порога до меня. — Как ты себя чувствуешь? 
Распрямившись, я повернулась к девушке. Эйр взглядом знатока прочертила дорожку от моего лба до пальцев ног и, только убедившись, что я не планирую падать в обморок, стиснула в объятья. 
— Долго я была без сознания?
— Ночью ты приходила в себя, — она отпустила меня и неловко обхватила себя рукой. — Бормотала про аварию, но потом Хельга помогла тебе уснуть.
— Ясно, — немного отчуждённо пробормотала я, вернулась к кровати и похлопала по одеялу, призывая ведьму сесть рядом. — Расскажи, чем всё закончилось?
— Маренка была в ярости, — Эйр понизила голос до шёпота, будто собиралась рассказать большую тайну. — Когда мы увидели тебя на руках Милоша, она фурией понеслась к скоплению инквизиторов. Она поставила их всех на колени! — ведьма не сдержалась и сорвалась на восторженный возглас. 
Я вздёрнула бровь.
— Имеешь в виду фигурально? 
— Нет-нет, в самом прямом смысле. Она заставила ординария извиниться за вторжение, за то, что нанёс тебе вред. А ещё пообещала, что обязательно свяжется с верховным архиепископом .Что уже, конечно, сделала, — Эйр выдохнула, собираясь с силами, и продолжила. — Маренка потребовала наказания за превышение полномочий и нарушение пакта. Лукаша будет судить ковен. Через два дня. Архиепископ тоже прибудет, чтобы присутствовать на слушании. А ещё, чтобы лично дать разрешение на хранение Грааля.