Вселенная ИКС: Ключник
– Фури, назад. Ко мне.
Дикоша обнюхала пленника и нехотя отошла, не спуская с него «грозного» взгляда. Как бы не хорохорилась моя киса, в прямой схватке с таким противником шансов у нее нет ни малейших. «Детская» боевая способность «Ядовитый укол» – штука великолепная, особенно учитывая то, что этот удар полностью игнорирует защиту любого уровня, но чем выше по уровню противник, тем меньший эффект вызывает яд. Да и восстанавливался «Ядовитый укол» целый час, так что сейчас дикоша безоружна, лапы и клыки не в счет. Если бы не исключительно своевременный бросок из пращи, то оправившийся после «укольчика» ракшас быстро прикончил бы нас обоих.
Вообще, состояние питомцев меня тревожило. Слишком слабых я привел помощников для этой локации. С Крохой еще ладно – она уже взрослая «петка» шестого уровня, исправно развивающая способности и характеристики, но дикоша приручилась всего лишь «детенышем». Чтобы добраться до статуса «взрослой особи», ей нужно сперва прокачать шкалу «детства», которая после всех приключений в песочнице застряла процентах на десяти. Несомненно, дикоша – пет сильный и потенциал у нее весьма многообещающий, но с этим чертовым «детством» она так и будет отсвечивать лишь первым уровнем. Так, ставлю задачу на ближайшее будущее: основательно заняться прокачкой Фурии и при этом сильно постараться, чтобы пет не погиб. Пока не имею понятия как тут обстоит дело с воскрешением питомцев, постараюсь их сейвы стоит экономить как свои собственные.
– Кроха, двигай сюда.
Фейри подлетела ближе, зависла над ракшасом, освещая сцену в мельчайших подробностях. Вообще-то этого тигроида можно обозвать как угодно, но зачем выдумывать, если имеется уже готовый ярлык из прошлого? Именно игроделы решили представить это существо в виде четырехрукого тигра с подобием человеческого сложения и образ вполне себе прижился. На самом деле «ракшас» – понятие более емкое. В индуизме ракшасы являются демонами, олицетворяющими все темное, что несет страдание, несправедливость и зло в обитаемый мир. Они умеют принимать облик разных чудовищ и зверей, а также обожают вселяться в людей, чтобы помучить их и насладиться ощущениями их плоти. Будь этот тигроподобный именно таким ракшасом, хрен бы мы с ним справились так запросто.
Из этой скоротечной и бурной схватки несложно сделать простейший вывод: Мышуня равна или выше по уровню ракшаса, иначе не уложила бы его дегустировать грибы двумя выстрелами.
А он вообще жив? Ага, полоска жизни почти целая. Взяли, что называется, малой кровью. Буквально. Сквозь шерсть на голове тигроида проступили кровавые пятна – следы от снарядов. Но какой боец! Прыжок был на загляденье… Кстати, чем это Мышуня так лихо швыряется?
Поискав глазами и обнаружив в паре метров от тела снаряд, я подобрал его и повертел в пальцах. А ведь это не камень. Отливка из темного металла весом грамм триста. Свинец? Хороший знак – технологии здесь имеются. А значит, цивилизация где-то рядом и не все так паршиво, как могло показаться вначале. Неплохо бы еще выяснить, почему она его не убила, а предпочла взять в плен? Для чего им пленник? Рабы? Средство выкупа? В милосердие верится с трудом, учитывая суровые реалии местной жизни, поэтому и возникают более практичные варианты…
Стараясь не выпускать тигроида из поля зрения, я подошел к краю водоема и пнул гриб. На пару мгновений мутная поверхность воды словно вскипела, жители глубин не брезговали любым подношением. Темные спины мелькнувших рыбин показались здоровеннымми, метра под два. Не тесен ли водоемчик для таких монстров? Разве что этот овал ни что иное, как зев колодца, глубоко уходящего в скалы, а то и соединяющегося с сетью подземных проточин. Вплавь по этому водоему пустятся только самоубийцы.
С той стороны, куда убежала хоббитка, послышались тяжелые быстрые шаги. В темноте проступил тусклый огонек фонарика. Но первой в освещенную фейри зону шагнула отнюдь не Мышуня. На всякий случай я попятился и замер позади распростертого тела ракшаса. Отгородился им словно барьером, готовый в любой момент схватиться за меч, но все же постарался не делать резких движений, чтобы меня не поняли превратно. А заодно и Фурии приказал замереть.
В круг света вступил громадный воин, позвякивая металлом снаряжения. Рост под два с половиной метра, широкую грудь поверх плотной кожаной куртки обтягивала выпуклая стальная кираса. И без того широченные плечи визуально увеличивали массивные наплечники. Голова его была не покрыта и, разглядев его лицо, я мысленно выругался. Шансы на то, что я здесь отыщу людей, сильно упали. Темно-серая кожа из мелких и плотно расположенных чешуек, как у ящерицы, широкий, как наковальня лоб, плоский прямоугольный нос, мощные, выдающиеся вперед челюсти, густо усаженные ослепительно белыми клыками. Черные волосы густой гривой уходили за спину. Впечатляли глаза этого существа: источая мягкий желтоватый свет, они выпукло сидели в причудливой формы глазницах, длинных и плавно изогнутых, словно кривые кинжалы. Выходя за край лица, их внешние уголки загибались к бугристым вискам. Такие необычные глаза наверняка обеспечивали более широкий чем у человека зрительный охват… Но взгляд, как у киборга: выпуклый и застывший янтарь, подсвеченный изнутри «светодиодами» зрачков, настолько чуждый, что ничего в них не прочтешь. Боже мой, что это за раса?! Какая-то жуткая помесь орка с ящером!
Я моментально окрестил его Громилой.
Скользнув по мне равнодушным взглядом, воин легко, словно игрушку, подхватил ракшаса, который по телосложению был заметно крупнее меня. Одним движением взвалил его на плечо, развернулся и молча потопал обратно, будто бы раздвигая тьму своей могучей фигурой. Меховой плащ за спиной взметнулся и опал при развороте, лишь на мгновение приоткрыв ножны широкого меча. Поддерживающие тело пленника пальцы воина оканчивались короткими черными когтями. А между лопаток поверх накидки шевелилось лезвие кинжала длиной в ладонь, вплетенное в конец косы толщиной с кулак. Интересная, однако, мода…
Из легкого ступора меня вывела Мышуня. Ободряюще улыбнувшись, хоббитка забрала из моей ладони свинцовый снаряд и запихнула его в один из многочисленных кармашков на своей мешковатой куртке – запасливая. Затем приглашающе махнула рукой и засеменила за великаном.
– Кроха, Фури, за мной, – тихо обронил я, трогаясь следом.
Чем дальше, тем все… страньше. И жуть нагоняет.
На этот раз идти пришлось недолго: не прошло и пяти минут, как я услышал нарастающий с каждым шагом гул возбужденных голосов и крики. А затем вступил за своими провожатыми в довольно просторный каменный зал, не меньше сорока метров диаметром. Шум исходил от сгрудившейся посреди зала толпы.
Мышуня с великаном без лишней суеты сразу свернули направо, унося пленника. Я же, предоставленный на какое-то время самому себе, внимательно огляделся, не забывая присматривать, чтобы дикоша держалась поблизости. По моей мысленной просьбе фейри погасила «Светлячка» и юркнула за отворот моей куртки. На всякий пожарный. Стены зала цепочкой окольцовывали десятки проемов, ведущих в тесные помещения. Сквозь распахнутые двери некоторых можно было разглядеть неказистое убранство. Брошенные прямо на пыльный каменный пол лежаки или шкуры для отдыха, грубо выкованные из металлических прутьев стойки под оружие и кривобокие сундуки под шмот. Больше смахивает на тюремные камеры, чем на жилища.
Но самое интересное происходило в центре зала.
Болельщики сгрудились вокруг свободного пространства арены так плотно, что за их спинами сложно было увидеть фигуры сражающихся, но отчетливый звон скрещивающихся клинков выдавал суть происходящего. На мой взгляд на зрелище схватки собралось примерно полсотни воинов в разномастной одежде, большей частью кожаной и меховой: почти все что-то азартно орали и рычали, пихали друг друга плечами, локтями и кулаками, демонстративно хватаясь за кинжалы и мечи, но не пуская оружие в ход. Под каменным сводом зала на цепях висело несколько «люстр» из кованых металлических крестовин, усеянных чадящими свечами. Падая на людей и предметы, свет от свечей отбрасывал длинные колеблющиеся тени, создавая своеобразную атмосферу мрачного сюра…