Сущность

– Мы оставим затвор открытым, – сказал Крафт, – так что не заходите на кухню.
Механ наклонился вперед и нажал на крошечную серебряную пружинку. Карлотта услышала щелчок. Ей было странно осознавать, что камера улавливает свет, как инопланетный глаз, беззвучный и механический. Крафт и Механ вернулись с ней в гостиную.
– Что вы можете сфотографировать? – спросила она.
– Все неподвижно, – сказала Механ. – Если что-то двинется, оно будет похоже на размытое пятно. Иногда глаз пропускает очень мелкие движения.
Они сидели на диване и разговаривали до полуночи. Карлотта рассказала им о психиатре. Ученые были удовлетворены тем, что она прекратила терапию. Рассказы о Билли и девочках вызывали у них интерес. Крафт хотел сразу задать им вопросы, но Карлотта объяснила, что отправила их к подруге.
Карлотта чувствовала себя странно защищенной в тот вечер, хотя атмосфера была сухой и пропитанной аурой насилия. Растянувшись поперек кровати, полностью одетая, Карлотта слышала тихое бормотание Крафта и Механа в соседней комнате. Они привезли камеру поменьше с мотором и время от времени ее проверяли. Крафт снимал автоматическими очередями по шесть-десять кадров с разной скоростью. Щелкающий звук производил на Карлотту мягкий эффект метронома, хотя ничего поразительного не происходило.
Где-то в 2:30 Карлотта поняла, что задремала. Это стало ясно потому, что она проснулась. Но почему? Потому что рядом с ней шептались эти двое. Они передвинули камеру в ее спальню.
– Над дверью, – прошептал Механ.
Раздалось несколько щелчков 35-миллиметровой камеры.
– Вы не спите, миссис Моран? – прошептал Крафт.
Карлотта видела их размытые силуэты у дверного проема.
– Ты видел? – прошептал Механ.
Карлотта медленно поднялась с кровати. Они задернули шторы. В темноте ничего не было видно. У нее было смутное предчувствие, что он поднимается из какой-то далекой, вонючей ямы. Механ с трудом закрепил у окна большую камеру и штатив на механической подставке. Объектив был направлен на верхнюю часть стены, дверь и край шкафа.
– Вы чувствуете запах, миссис Моран? – прошептал Крафт.
– Он становится сильнее, – испуганно ответила она.
В доме царила тишина. Карлотта придвинулась ближе к Крафту. Послышался мягкий металлический гул, когда открылись вентиляционные отверстия. Включился обогреватель, хотя ночь была теплой.
Затем над дверью, в непроницаемой темноте, начала формироваться синяя область. Она повисла, отбрасывая свечение на дверцу шкафа, а затем стала прозрачной и исчезла. Это произошло так быстро и тихо, что они даже не успели осознать.
– Вы уже такое видели, миссис Моран? – прошептал Крафт.
– Я… я не знаю… я…
Механ поставил новую фотопластинку. Карлотта забивалась все дальше и дальше в угол, наблюдая, выжидая. Она почувствовала, как он нерешительно движется по дальней стороне стены.
– У меня почти кончилась пленка, – прошептал Крафт.
Механ потянулся в карман и кинул Крафту новую упаковку. Крафт наклонился у края кровати, возясь с камерой.
– Так вы уже такое видели? – снова спросил Механ Карлотту.
– Может быть… я не знаю…
Крафт посмотрел на нее. Ее белое лицо дрожало в ночи, черные глаза метались от Крафта к Механу и обратно. Она была в ужасе.
– Джин! – прошипел Механ.
Крафт повернулся. На противоположной стене, над дверью в шкаф, изогнулась дугой голубая вспышка и растворилась в темноте. Затем наступила тишина.
– Ты это снял?
– Нет. Слишком быстро.
Карлотта смотрела, как Механ снова меняет фотопластинку. А Крафт делает снимки стены.
Она чувствовала его на другой стороне, он ходил от угла к углу, наблюдал.
– Джин!
Внезапно образовалось облако, лопнуло, и струйки голубого газа потянулись в дверь. Все почувствовали прилив холодного зловония.
– Ты снял?
– Кажется, да.
На мгновение повисла тишина. Карлотта почувствовала, как ее кожа становится липкой. Он был взволнован, ходил все быстрее и быстрее, желая их прогнать.
  
Из стены вырвался разряд статического электричества и исчез в стене прямо над головой Крафта.
– Джин! Ты в порядке?
– Меня не задело.
Из-под пола донеслось металлическое рычание.
Крафт прижал камеру к колену и увеличил экспозицию. Механ почувствовал, как Карлотта задела его, прижимаясь спиной к стене. Несколько минут они ждали, но ничего не происходило. Глаза постепенно привыкли к темноте. Комната, казалось, была полна бледных теней, готовых вот-вот сдвинуться с места.
Что-то вроде искр медленно исходило от стены, яркие крупинки радужного песка, которые испускали свет и становились невидимыми по мере приближения. Внезапно их окутал холодный воздух.
– Боже, ну и вонь, – пробормотал Крафт.
– Чувствуешь на коже что-нибудь? – спросил Крафт.
– Будто она горит.
– Наверное, заряд тот еще.
Несколько стаек тлеющих голубых угольков влетели в комнату. Они зашипели, щелкнули и запорхали по лампе и ночному столику, потом коснулись пола и погасли. Из камеры Крафта послышалась непрерывная очередь. Механ бросил ему последнюю пленку, и Крафт перезарядил ее.
– Камеру заклинило, – пробормотал он.
Он выключил мотор и начал снимать отдельные кадры. Карлотта чувствовала, как он блуждает в пустоте по ту сторону. Он начинал злиться.
Долгое время остатки голубого облака вращались, скручивались и ползли вперед по верхней стороне стены и по потолку. Оттуда сыпались яркие синие шары, которые вращались, горели и гасли по мере падения. Крафт протянул руку. Сквозь его ладони проходили очень холодные пятна.
– Снял, – сказал Крафт, опуская камеру.
Механ поставил последнюю фотопластинку в большую камеру.
Целый час ничего не происходило. Снаружи над деревьями забрезжил серо-голубой свет. Крафт поднял штору. На улице царила предрассветная прохлада и тишина. Усталость овладела Механом, и он все тряс головой, чтобы не заснуть.
Карлотта посмотрела на соседский дом, где крепко спали Гринспаны и ее дети. Казалось, впервые нормальная жизнь была в пределах ее досягаемости. Крафт слабо улыбнулся ей.
– Ну и шоу, – мягко пошутил он.
– Боже, – добавил Механ. – Я никогда такого не видел.
Карлотта смотрела на них так, словно они были спасителями из далекой страны.
– Вы еще такого не видели? – спросила она.
Механ покачал головой.
Карлотта задумалась, не сказать ли им сейчас правду. Но правда заключалась в том, что он боялся зайти. Каким-то образом они ему угрожали.
– Теперь понятно, почему вы были так напуганы, – испуганно пробормотал Механ.
Крафт почувствовал странное возбуждение – от недосыпа, от того, что увидел и почувствовал. Его мысли внезапно устремились к оборудованию, которое он хотел привезти в этот дом.
Карлотта полусидела-полулежала на краю кро-вати.
– Но я не думаю, что он вернется, – сказала она, глядя на ученых.
– Это возможно, – заметил Крафт. – Такие явления крайне случайны. Мы можем больше такого не увидеть.
– В каком смысле «он»? – спросил Механ внезапно насторожившись.
Карлотта резко подняла голову. Ее губы перебирали слова, которые она не осмеливалась произнести. В ее мозгу формировались концепции и образы, которые она не осмеливалась выразить.
– Эти штуки, – просто пояснила она.
Механ понимал, что многие приписывали имя или даже личность тому, что не могли понять. Это естественная реакция. И все же он задумался, не скрывает ли Карлотта что-то.
Над крышами и деревьями стало светлее.
– Мне нужно проявить пленку, – извиняющимся тоном сказал Крафт.
– Вы не возражаете, если мы уйдем? – спросил Механ.
– Конечно нет. Он… оно… не вернется. Я знаю.
– Хорошо, – ответил Механ, отвинчивая металлическую скобу от штатива. – Мы приедем вечером, если вы не против.