Восхождение Плотника (СИ)

С неба сыпалась морось, капли падали на листву, на землю, на мои руки, но поверхность лужи была абсолютно неподвижной. При этом капли попадавшие на поверхность лужи собирались в небольшие кружки, как будто они падали не в воду, а на стекло…
Я остановился и присел на корточки. Протянул руку и коснулся поверхности указательным пальцем. Палец встретил твёрдое сопротивление. Это совсем не жидкость, а нечто другое. Я постучал костяшкой и услышал звук характерный для оргстекла.
  
Подобрал с земли палку и ткнул в «лужу» с силой. Палка стукнулась о поверхность и отскочила, как от камня. Тогда я достал топор и ударил по лужице. Вот теперь эффект стал заметен. Небольшой белёсый скол, ну вылитое оргстекло! Только откуда ему взяться в средневековье, да ещё и в лесу?
Я нашел палку покрепче и поддев край лужи, я попытался подковырнуть пласт. Он держался за землю, вминаясь в рыхлую подстилку, но после нескольких попыток поддался, и я перевернул его целиком, как блин на сковороде.
С обратной стороны «лужа» оказалась монолитной пластиной толщиной сантиметра три-четыре. Полупрозрачной, янтарно-коричневой, с вмурованными внутри листьями, хвоинками, комочками земли и даже парой крошечных жуков, застывших в толще, как мушки в куске балтийского янтаря.
Поверхность была идеально гладкой, без пор и пузырей, а края неровные, оплывшие, повторяющие контур углубления в земле, где эта масса застыла.
— Проклятье, — прошептал я, медленно опуская пластину на землю. — Может это и есть та самая слизь, про которую они говорили?
Разговор охотников тут же вспыхнул в памяти. Бугорок под листвой, студень, бескостная пакость, которая прыгает на лицо и растворяет человека за десять минут. А вот в паре метрах отсюда и кровавое пятно на выжженной еловой подстилке. Похоже всё это правда, и от слизня остаётся…
Похоже мёртвый слизень застывает, как эпоксидная смола, превращаясь в прозрачный монолит. Гладкий, прочный, твёрдый, с идеально ровной поверхностью, в толще которого замурованы частички того, что в него попало на момент гибели.
— Столешница. — прошептал я широко улыбаясь.
В мастерской имеется лишь три доски из пяти необходимых. Двух не хватает. А что если…?
Если сделать каркас столешницы из имеющихся досок и обрезков? Выложить на нём декоративный рисунок из мха, коры, обожжённого дерева и залить всё это останками мёртвого слизня? Эта гадость застынет как эпоксидная смола, создав прозрачную и невероятно красивую поверхность?
В моём прежнем мире столы из эпоксидной смолы стоили как крыло самолёта. Дизайнерская мебель, мать её ети. Река из прозрачной смолы, текущая через доску с живым краем, с вмурованными цветами, ракушками, светящимися пигментами. Я видел такие на выставке в Москве, и ценник начинался от трёхсот тысяч рублей, а заканчивался в облаках, где даже боги крутят пальцем у виска видя такие цены.
Здесь, в средневековой деревне, такого никто никогда не видел. И если я сделаю всё правильно… Если сделаю всё правильно то купец не просто заплатит десять серебряников за заказ, а задохнётся от восхищения и завалит Древомира работой.
Но для этого нужно найти и убить слизня. Живого, агрессивного, растворяющего людей за десять минут. Того самого, от которого погиб Федька-грибник, который, надо полагать, был покрепче меня в несколько раз.
Ладно. Одна проблема за раз. Сначала подготовка, потом всё остальное. Взгляд зацепился за новое сообщение системы, а точнее на кучу новых сообщений!
ВНИМАНИЕ! Вы поглотили 0,001 единицу живы.
ВНИМАНИЕ! Вы поглотили 0,002 единицы живы.
Это как так? Я же не прикасался к дереву, просто стоял в лесу, а в это время жива вливалась в меня тонким ручейком? Я прямо сейчас получал живительную энергию как от яблони, только в окружении леса, мне не требовался контакт с древесиной. Видать концентрация живы в лесу в разы выше чем в деревне, поэтому я и могу её собирать без контакта с деревом.
— Не зря говорят что прогулки по лесу укрепляют здоровье. — Улыбнулся я оглядываясь по сторонам и начал собирать материал для столешницы.
Кусочек бархатистого, изумрудно-зелёного мха, снял аккуратно с валежника. Срезал берёзовую кору, белую с чёрными штрихами. Взял немного сосновой, рыжевато-коричневой. Несколько веточек лишайника, пара жёлтых листьев, сохранивших цвет и горсть шишек.
Всё это я складывал в подол рубахи, мысленно уже выстраивая композицию. По центру река из прозрачной слизи между двумя обожжёнными досками, острова мха, вкрапления коры, камешки на дне, как в настоящем лесном ручье. Точно! Нужны камешки. Я добежал до ручья и вспомнил зачем вообще пришел в лес. А точнее урчащий живот напомнил мне о цели визита.
Я же пришел чтобы расставить ловушки. Нормальные, работающие ловушки, которые будут добывать еду, пока я занимаюсь другими делами. Принцип разделения труда, как говорил наш преподаватель экономики в институте, основа любой эффективной деятельности. Правда, он имел в виду строительные бригады, а не охоту на диких кроликов в средневековом лесу, но суть от этого не менялась.
Что я знаю о ловушках? Ну, строго говоря, немного. Я архитектор, а не охотник. Зато я прекрасно разбираюсь в механике, нагрузках, рычагах, упругих элементах и принципах срабатывания спусковых механизмов. А ловушка это, по сути, простейшее инженерное устройство: триггер, накопитель энергии, исполнительный механизм. Ничего сложного, если подумать.
У меня есть топор, нож и лес вокруг. Молодые деревца, которые можно использовать как пружины, ветви плакучей ивы вместо верёвок. В общем, всё что нужно у меня имеется.
Первым делом я решил сделать силок, простейшую петлевую ловушку. Принцип элементарный: петля из гибкого материала лежит на тропе, зверь суёт туда голову или лапу, петля затягивается. Дёшево и сердито, как говорил прораб Семёныч, когда предлагал клиентам линолеум вместо паркета.
Для петли нужна верёвка. Верёвки нет. Значит, нужно её сделать.
Я огляделся и заприметил молодую липу на краю поляны. Липовое лыко это прочный внутренний слой коры, классический материал для плетения. Это я узнал своей первой жизни, когда изучал технологии древнерусского строительства. Лыко использовали для всего: от обвязки стропил до плетения лаптей. Прочное, гибкое, доступное. Идеальный материал для человека, у которого нет вообще ничего.
Подойдя к липе, я сделал ножом продольный надрез на коре и начал отдирать длинные полосы луба. Работа шла медленно, пальцы в перчатках слушались плохо, а каждые три минуты меня скручивал кашель, от которого темнело в глазах и подкашивались ноги. Но через полчаса у меня была приличная охапка лыковых полос, каждая длиной примерно в полтора метра и шириной в палец.
Теперь нужно было скрутить из них подобие верёвки. Я взял три полосы, связал концы и начал свивать, перекручивая каждую прядь по часовой стрелке, а общий жгут против. Получившийся шнур был грубоват на вид, но достаточно прочен для того, чтобы удержать мелкую дичь.
Сделав какую никакую верёвку, я направился на звук журчащей воды. В лесу было тихо и звук слышался довольно отчётливо с большого расстояния. Пройдя сотню метров я заметил утоптанную тропку в траве, кучки мелких катышков помёта и обгрызенные побеги молодого кустарника.
Я конечно не специалист, но кажется здесь регулярно ходили зайцы, это очевидно даже для человека с моим охотничьим опытом, то есть с нулевым. Тропка вела от зарослей к ручью и обратно, петляя между камнями.
Я выбрал место, где тропа проходила между двумя кустами, и соорудил конструкцию. Вбил по бокам тропы два колышка из подобранных веток, между ними натянул перекладину на высоте ладони от земли, а к перекладине привязал петлю из лыкового шнура, расположив её вертикально прямо на тропе.
  
По бокам воткнул веточки, чтобы сузить проход и направить зверя точно в петлю. Получилось неказисто, но, на мой инженерный взгляд, вполне функционально. Оставалось только ждать. Вот только времени тут прохлаждаться у меня не было.