Ликвидаторы (СИ)

— Готов. Колонна выдвинется через пять минут после начала… э-э… поединка.
— Хорошо. Медведь, Леха, Битюг — по машинам.
Мы сели в «Чероки». Я за руль, Медведь на турель, Леха с дроном на заднее сиденье, священник рядом со мной. Двигатель завелся с первого раза, мягко заурчав.
— Леха, запускай птичку. Мне нужно видеть всю картину.
— Уже в воздухе, командир.
На экране планшета, закрепленного на торпеде, появилось изображение с дрона. Поляна между базой и стоянкой бандитов. Там уже собралась толпа — человек двести, может больше. Джамиль стоял в центре, окруженный телохранителями. Остальные образовали широкий круг.
  
— Идеально, — пробормотал я. — Все в одной куче.
— Джей, — отец Николай посмотрел на меня, — ты правда собираешься драться с этим… Джамилем?
— Нет. Я собираюсь его убить. Разница принципиальная.
Я выехал за ворота. БТР и остальная техника остались позади, в готовности. Медленно покатил по разбитой дороге к поляне. С каждым метром в груди росло напряжение.
— Леха, где именно стоит основная группа?
— Прямо под минами, командир. Медведь разместил их идеально. Если рванет — выкосит половину.
— Отлично. Медведь, как увидишь сигнал — жми на передатчик. Не раньше, не позже.
— Понял, — басом откликнулся здоровяк сверху.
Мы подъехали к поляне. Я остановил машину метрах в пятидесяти от толпы. Заглушил двигатель. Глубоко вдохнул.
— Ну что, господа, приготовьтесь к фейерверку.
Вылез из машины. Толпа «воронов» загудела, увидев меня. Джамиль выступил вперед. На нем не было оружия — только нож за поясом. Видимо, решил соблюсти условия «честного» поединка.
Я медленно пошел к нему, держа руки на виду. Остановился в десяти метрах, в четко определенной заранее Медведем точке, где было условно безопасно.
— Явился, подлый урод! — рявкнул Джамиль. — Думал, струсишь!
— Я не из тех, кто струсит, — ответил я спокойно.
— Сейчас проверим! — он выхватил нож, большой кривой клинок. — Правила простые — бьемся до смерти. Один из нас не уйдет отсюда. Только ножи, никаких стволов, никакой брони.
— До смерти это хорошо, до смерти это я одобряю. Но есть один неприятный для тебя нюанс. Я не играю по чужим правилам, я пишу свои. Как говорил некогда Бернард Шоу — я не люблю сражаться, я люблю побеждать.
Джамиль нахмурился:
— Что? Какое еще шоу?
Вместо ответа я поднял руку вверх. Резко опустил.
Это был сигнал.
Медведь нажал на кнопку передатчика.
Земля под ногами «воронов» взорвалась.
Картина разворачивалась как в замедленной съемке. Сначала — ослепительные вспышки по периметру толпы. Потом — оглушительный грохот, слившийся в единый раскат. Земля дрогнула. Столбы пламени взметнулись вверх.
МОНы сработали синхронно, выбрасывая сотни визжащих роликов в плотную массу людей. Фугасы добавили взрывной волны и расшвыряли тех, кто стоял поближе. Эффект превзошел все ожидания.
Тела разметало как щепки. Крики, вопли, стоны слились в какофонию ужаса. Мгновенно запылали машины, черный дым поднялся к небу.
Я упал на землю, прикрывая голову руками — осколки и обломки летели во все стороны. Что-то горячее просвистело над головой, чуть ли не задев мои волосы.
Когда грохот стих, я поднял голову.
Картина была апокалиптической. Поляна превратилась в месиво разорванных тел, обломков, горящих обломков техники. Выжившие метались в панике, кричали, падали, пытались бежать. Кто-то просто лежал неподвижно. Кто-то корчился, зажимая культи конечностей.
Из трехсот собравшихся в живых осталось от силы половина. И те были полностью деморализованы, оглушены и контужены.
Джамиль лежал метрах в пяти от меня, прижимая руку к боку. Кровь текла между пальцами. Он смотрел на меня с невероятной ненавистью:
— Ты… подлый… гяур…
Я поднялся, отряхнулся. Достал из–за спины свой «тактический томогавк», которым последний раз пользовался как будто бы в прошлой жизни и подошел к врагу.
— Я предупреждал. Не играю по чужим правилам.
— Убей… меня… быстро…
— Это увы, придется сделать. Я бы хотел, чтобы ты помучился напоследок, но, к сожалению, на это нет времени.
Лезвие свистнуло в воздухе, врубаясь сбоку в шею бандита. Увы, но красивого жеста не получилось — пришлось еще раз пять махнуть топориком, чтобы голова отделилась от туловища.
Весь залитый чужой кровью, я поднял эту башку над собой и заорал что–то дикое. Несколько «воронов», увидивших это, в ужасе побежали, бросая оружие. И это стало началом их разгрома — за первыми последовали вторые, третьи и вот уже вся уцелевшая банда разбегается.
Я усмехнулся, отшвырнул отрубленную башку на тело Джамиля и, развернувшись, пошел обратно к своей машине.
Упал на сидение, ощущая внезапную дикую усталось и, схватив передатчик рации, проговорил в него, с трудом пропихивая слова через ставшие вялыми губы:
— Вова, вперед! Давите их! Сейчас или никогда!
Рация ожила:
— Принял! Колонна выдвигается!
Я завел двигатель, развернулся. И увидел, как из-за холма показался БТР, за ним — джипы, микроавтобусы. Вся наша техника, вся огневая мощь сейчас была обращена на уже разбитых и деморализованных «воронов».
КПВТ заревел, выплевывая длинную очередь. Пулеметы на джипах и микроавтобусах присоединились к хору смерти. Трассеры чертили огненные линии, выкашивая людей десятками и разрывая металл автомобилей.
«Вороны» побежали. Просто побежали, не пытаясь отбиваться, бросая оружие, давя раненых и упавших. Паника была тотальной и всеобщей, ни одного «комбатанта» на поле не оказалось.
БТР давил тех, кто не успел увернуться. Джипы гонялись за разбегающимися, расстреливая в спину. Это была не битва — это была бойня.
Я развалился в кресе, ощущая как тупая усталось все больше и больше охавтывает меня. Хотелось закрыть глаза и просто лежать. Медведь на турели молчал — стрелять было не в кого, там и без нас разберутся уже.
— Леха, — позвал я, — что там с их основной стоянкой?
— Полная паника, командир. Там рвануло не так сильно, но все равно потери у «воронов» огромные.
— Отлично. Пусть валят. И передают всем своим — с «Регуляторами» лучше не связываться.
Через час все было кончено. «Вороны» сбежали, бросив почти всю технику, большую часть оружия и припасов. Убитых насчитали около двухсот. Раненых — еще столько же, но большинство из них не выживут.
Наши потери — пятеро раненых, один убитый. Парень из экипажа БТРа, которого зацепило шальной пулей в незащищенную шею. Везение кончилось для него в самый неподходящий момент.
Я стоял на поляне, среди тел и обломков. Вова подошел, лицо бледное:
— Знаешь, Жень…когда ты сказал про фугасы и мины я как-то не ожидал, что это будет так…неаппетитно. Это вышел не бой, это была бойня.
— Это война, — поправил я. — Они пришли убивать нас. Мы их опередили.
— Столько мертвых… и тебя это вообще ни капельки не трогает?
— Лучше они, чем мы. Если бы не мой план — через пару часов эти ни разу не благородные джентльмены мочились бы в наши отрезанные головы. А так…четыреста к одному по мне так неплохой расклад, ты так не думаешь?
Вова посмотрел на меня долгим взглядом, остановился на кровавых полосах и потеках на моем бронежилете и вздохнул:
— Ты изменился, Джей. Сильно изменился.
— Мир изменился, не я. Я просто адаптировался.
Он качнул головой и отошел, отдавая распоряжения о сборе трофеев.
Медведь подошел ко мне, хлопнул по плечу:
— Неплохо сработано, командир. Хотя и рискованно было.
— Риск оправдался.
— На этот раз. А в следующий?
— В следующий придумаем что-нибудь еще.
Он усмехнулся:
— Ты неисправим.
  
— И не собираюсь исправляться.
Вечером Вова вызвал меня в свой кабинет. Сидел за столом, перед ним — бутылка и два стакана. Это уже просто становилось какой–то традицией.
— Садись.
Я сел. Он налил нам обоим, пододвинул стакан.
— За победу?