Авария в бухте Чажма
Не успел осмотреться в новой обстановке, как в комнате появился мужчина, одетый в домашнее трико и красную футболку. Лешке показалась знакома его прическа с зачесанными назад жесткими черными волосами. В них белыми ниточками выступала седина.
— Познакомьтесь, — смущенно проговорила Настя, — мой папа. — Шепотом, с чувством, добавила: — А это Леша.
— С Алексеем Николаевичем мы, дочка, знакомы.
Лешка вскочил, вытянувшись по стойке «смирно». Со стороны они смотрелись комично. Один в спортивном костюме, другой в матросской форме и на ногах одинаковые белые домашние тапочки.
— Миша, приглашай гостя пить чай с пирогами, — разрядила обстановку Настина мама.
— Конечно, брат, Наташа испекла твои любимые, с маком, — лукаво подмигнул капитан третьего ранга Зайцев, положив по-товарищески на плечо курсанта тяжелую комиссарскую руку.
После горячего чая с пирогами замполит пригласил Лешку на квартирную площадку перекурить. Здесь и состоялся разговор, определивший судьбу простого парня, написавшего в биографии социальное положение — «из рабочих». Отец работал в милиции инспектором уголовного розыска, а мать продавцом в магазине «Ткани». Сам разнорабочий цеха щитового паркета деревоперерабатывающего завода. Другой профессии, разве что радиометрист, не имелось.
— Понимаешь, брат, — объяснял Зайцев, смачно затягиваясь сигаретой, — имеется в тебе искорка, означающая не доброту, которая часто хуже воровства. Душевность и искренность — качества, необходимые политработнику. Людей, брат, одними лозунгами не поведешь. Они сначала тебя спросят: «А сам-то ты, милый друг, веришь, за что призываешь?» Обмануть в нашем комиссаровом деле можно только один раз! Народ узнает, не простит. Не тебе лично, а партии.
Притушив о консервную банку, используемую в виде пепельницы, окурок, продолжил:
— А коммунистическая партия и народ, брат, едины! Такие, как ты, нужны партии, военно-морскому флоту. Характерные, умеющие постоять не только за себя, но и за товарищей. Ставящих, значит, коллективное выше собственных хотелок. Думаешь, придумываю, завлекаю? Нисколько! Два года служу здесь, после атомохода, а подобный разговор провожу всего лишь с третьим курсантом.
Лешке никто и никогда не говорил таких приятных слов. Оказалось, он представляет особенный экземпляр, не похожий на других. Подкупала и в то же время настораживала прямолинейность замполита. На память пришла поучительная басня Крылова о «Вороне и лисе», когда у вороны «от похвал вскружилась голова», а от радости «в зобу дыханье сперло».
Зайцев молчал, ожидая реакции на сказанное. Лешка, собравшись, с откуда только взявшейся дипломатичностью заговорил совсем о другом, важном, без чего не мог дать ответ:
— Вы знали о ночных проделках годков, издевательствах замкомвзвода. Каждодневно. Лишь на занятиях мы от его унижений могли отдохнуть. Не лично вам высказываю, а в вашем лице всем офицерам отряда. Мы же пришли служить, как вы говорите, «народу и партии», в надежде на порядок, веря в «священный долг каждого гражданина». На улице мы сами порядок поддерживали, как умели. Слабых не обижали, хулиганов придерживали. Придя на службу, надеялись на офицеров, как авторитетов, выше уличных. Что же получилось? Нас самих нужно защищать на службе от своих же военных! Не хочу быть офицером-обманщиком. Партия куда вдруг подевалась? На съездах осталась? Бабушка у меня Богу молится, «Спаси и сохрани» приговаривает каждое утро. Не помог ей Бог ничем, точно знаю. Надежду на лучшую долю обещает, и она верит. Да еще священник индивидуальную работу с каждым прихожанином проводит. Словом помогает, словом и наказывает. Партия также поощряет и наказывает, только не в будущем, а в настоящем времени. Может, например, рекомендовать в тюрьму посадить… Или же, как отца моего хотели из партии исключить и с любимой работы выгнать. Единственную квартиру собирались отобрать! За наговор, что взятки с шоферов брал. Поверили анонимке. Хорошо, милицейский замполит смелым оказался, справедливым. Не побоялся встать на сторону простого участкового. Или родителей деда раскулачили! Отобрали имущество и с семьей отправили жить в Сибирь. На выживание в голое поле. Бог ничего плохого, в отличие от вашей партии ни мне, ни моей семье не сделал.
— Вот за это тебя и ценю: за честность, стремление к справедливости и желание самому разобраться. Видишь, нашелся все же коммунист-замполит, вставший на защиту отца! Мир не без добрых людей. Про Бога вспомнил, это по незнанию. Ленин еще на III съезде Российского коммунистического союза молодежи в 1920 году разъяснил подобные заблуждения. «Коммунисты и комсомольцы, — говорил он, — в бога не верят, потому что от имени бога говорило духовенство, говорили помещики, говорила буржуазия, чтобы проводить свои эксплуататорские интересы». Управляли людьми именем бога, а на самом деле занимались надувательством! Партия, в отличие от церкви, живой, а не закостенелый организм.
Не убедили Лешку доводы замполита. Замалчивались годы репрессий. Другое дело война с немцами! Жертвы и величие Победы не скрывались, а наоборот, ставились в пример. Не понимал, с какой целью свергли Бога и на его место поставили Партию.
— И насчет офицеров ты прав. С ними, как со старослужащими, нужно работать. Не все умеют воспитывать подчиненных, а такие как лейтенант Веснин и не хотят. Необходима, брат, профессия воспитатель! В том числе и для взрослых. Иначе получится не государство, а дозиметр, фиксирующий лишь мощность радиации на лодке. В моей службе случилась авария по причине «человеческого фактора», от которой пострадали люди. Я хватил хорошую дозу, оттого и служу на берегу. Утечка радиации произошла не сама по себе, а по причине разгильдяйства. Необходим человек, объясняющий, а если требуется, и наказывающий технократа-оператора. Того, кто обслуживает атомный реактор. Одним страхом невозможно заставить человека работать добросовестно. Все равно, что раба из-под палки. Пока стоит надсмотрщик, работает, а отойдет, портит имущество хозяина. О необходимости индивидуальной работы с людьми знали в древности, так, в стихе из Соборного послания апостола Иуды предупреждается: «К одним будьте милостивы, а других страхом спасайте». Такие, брат, особенности партийно-политической работы на флоте, потому как дело имеем с грозным оружием и современной техникой. Не до пережитков прошлого в виде религии. Нам доверено Отечество защищать!
Простое объяснение сложных вещей не убедило восемнадцатилетнего парня в необходимости выбора новой профессии. Не подкупило и выдернутое из царских времен слово Отечество, как символ российской империи. Для него она, империя, была пустым звуком. Требовалось проверить степень доверия замполита, его искренность.
— Товарищ капитан третьего ранга, скажите…
Зайцев заметил его сомнения, обратившись доверительно:
— Алексей Николаевич, знай, в лодке под водой нет делений на национальности и веру, есть одна религия и национальность — подводник. Будь уверен, наш разговор останется строго между нами, подводниками.
Лешка уловил намек о его будущей службе, о чем объявят через несколько дней в приказе по учебному отряду. Замполит не случайно определил его в подводники. Сбывалась очередная мечта по воле случая, который время от времени представляется каждому человеку. Вместе с тем сознание требовало получить внятный ответ на сложные вопросы.
— Скажите, Жантимиров или Груздев раскололся, раскрыв подноготную воровства продуктов в отряде?
Имя предателя не давало покоя ни ему, ни другим курсантам учебки. Назовет замполит Жантимирова, Лешка поверит в существование возмездия. Другая фамилия поколеблет веру в справедливость, потому как зло требовало наказания.
— Информатора, по-твоему, предателя, называть, конечно, не следует, — не смутившись от неудобного вопроса, спокойно проговорил Зайцев, — но тебе скажу, предупреждая, что месть и ревность последнее дело. Не мужское. Подлецам, конечно, нет прощения, и возмездие их со временем настигнет. Спешить не следует. Курсант Яцук всех сдал, как только узнал о доступных мне деталях его гражданской жизни. Прямо скажу, по лезвию бритвы парень ходил. Воровал, фарсовал, обирал пьяных на улицах Одессы. Такие смелы в толпе себе подобных, а в одиночку трусливы. Добра они не понимают. Спасти их возможно только страхом. Жантимиров не из их числа. Хитрый, честолюбивый, но не предатель. То, что ты не попал под его влияние, как Яцук, Груздев и многие другие, как раз говорит о твоих достоинствах.