Наследие (ЛП)

Накопленная в его мече энергия скоро рассеется. Если он собирается нанести удар, то сейчас самое время.
Кот издал звук. Он прозвучал почти жалобно. Кот не пошевелился.
— Это приручение, — сказала Саманта у него над ухом.
Чёрт возьми.
— Саманта, перестань подкрадываться ко мне.
— Кошка ручная.
— С чего ты это взяла? — Лео подошёл к нему справа.
— У нее есть ошейник.
  
Теперь он увидел металлический ошейник, охватывающий шею кошки. С него свисало какое-то металлическое устройство. Кто-то запер это существо в зале. Он не видел ни еды, ни воды. Вероятно, кошка хотела пить и была голодна.
Элиас убрал меч в ножны, снял с пояса флягу, открыл её и немного отпил.
Кот резко поднялся, споткнулся и сел, оторвав переднюю лапу от земли. На ней был глубокий порез. Что-то с очень острым лезвием едва не отрезало ему лапу.
— Ой, ему больно, — сказала Саманта. — Он очень слаб, Элиас, и очень, очень хочет пить. Он уже давно здесь заперт.
Кот тихо замяукал. Ему хотелось воды. Элиас практически чувствовал исходящее от него отчаяние.
— Удар тигриной лапы, по оценкам, может нанести урон силой более десяти тысяч фунтов, — сказал Лео.
— Ну? — спросила Саманта.
— Эта штука в три раза больше. Это опасно.
— Одна из нас — рейнджер-призрак с навыком распознавания диких животных, который позволяет ей оценивать монстров, проникающих в мир людей, а другой — это ты. Элиас, этот кот уже на пределе.
Элиас пересек пещеру. Саманта и Лео последовали за ним, держась на некотором расстоянии. В руках у рейнджера был тактический арбалет, а глаза Лео стали белыми.
Кот смотрел, как они приближаются, и его большие зелёные глаза стали грустными.
Элиас снял шлем, вылил в него воду и протянул коту. Огромный зверь присел на корточки и стал слизывать воду из шлема широким розовым языком. Его клыки были размером с пальцы Элиаса.
— Какой милый котёнок, — сказала Саманта.
— Это ужасная идея, — сказал Лео.
— Нам нужно, чтобы Джексон вылечил его, — сказала Саманта.
— Не нужно, — сказал Элиас. — Я как раз собирался попробовать.
Он сосредоточился. Слабое золотистое свечение вырвалось из него и охватило раненую лапу кота. Кровотечение остановилось. Разорванная мышца начала срастаться. Это происходило не так быстро, как у Джексона. Процесс шёл медленно, и Элиас чувствовал, как его силы истощаются, но рана заживала.
— Вы можете исцелять? — Лео разинул рот. — С каких пор?
— С сегодняшнего утра.
Вот уже почти год он ощущал смутное шевеление чего-то, какого-то аспекта своего таланта, который он не мог до конца постичь. Это было похоже на то, как он учился зачаровывать свой клинок. Он чувствовал, как эта способность развивается в нём месяцами, прежде чем он, наконец, понял, что это такое, и как этим пользоваться. Сегодня утром, когда он смотрел, как Адалина обнимает своих детей, его словно озарило, будто глубоко в его душе внезапно распахнулась дверь.
Кот наклонил свою массивную голову и боднул его в грудь.
— Боже мой, как мило! — проворковала Саманта.
Элиас легонько почесал кота за ухом.
— Вы сошли с ума, — заявил Лео.
— Можно мы его оставим? — спросила Саманта. — Пожалуйста, пожалуйста, можно мы его оставим, Элиас?
— Мы не можем вытащить зверя из разлома. — Лео покачал головой. — Он не сможет пройти через врата.
— Ага, — сказала Саманта. — Он никак не связан с разломом.
— Откуда ты знаешь?
— Ощущения другие. Больше похоже на ту собаку, которую привела с собой оценщица, чем на существо из разлома.
— Это была наша собака, — сказал Лео.
Ключевое «была».
Кот немного потянулся, пытаясь получить ещё немного ласки.
— Ты не можешь оставить его здесь, — сказала Саманта. — Этот кот не имеет отношения к происходящему. Он умрёт сам по себе.
— Где мы будем его держать? — спросил Лео.
— В штаб-квартире, — предложила Саманта. — У нас есть отдел исследований и разработок. Мы можем сказать, что это для исследований.
— Нет! КМО взбесится.
— КМО не должен знать. Мы можем сегодня вечером все обстряпать.
— Сэм!
— Ты навсегда становишься ответственным за того, кого приручил, — процитировала Саманта.
— Просто великолепно! Когда нас вызовут в комитет Конгресса, и гильдии будет грозить расформирование, ты скажешь им, что мы сделали это, потому что так сказал Маленький принц.
Кот прижался головой к руке Элиаса и тихо замурлыкал.
— Он мурлычет!
— Он рычит!
— Оставим его!
— Убьем его.
Кот посмотрел на него большими зелёными глазами.
— Знаешь, я обычно не нравлюсь таким, как ты, — сказал ему Элиас.
Зверь замурлыкал громче.
— Гильдмастер? — призвала Сэм.
— Мы оставим его, — сказал Элиас.
— Да-а-а! — Саманта подпрыгнула на метр в воздух.
Лео отвернулся, размахивая руками.
— Почему меня никто не слушает?
— Я не могу оставить его здесь без еды и воды, — сказал Элиас. — Рана зажила, но ему нужно время, чтобы восстановиться.
— Это закончится катастрофой. Помяните моё слово…
— Леонард, — сказал Элиас.
Лео остановился.
— То, что я сейчас скажу, останется между нами троими. Адалина упоминала о паучьих пастухах. У меня не было возможности узнать больше, потому что нужно было привести в порядок нашу историю до появления КМО, но я уверен, что она столкнулась с софонтами в этом разломе.
За девять лет работы с вратами он лишь дважды видел софонтов, и даже сейчас он не был до конца уверен в том, чему стал свидетелем.
— КМО активно замалчивает любые новости о софонтах. Я не знаю почему. Возможно, это связано с политикой. Возможно, кто-то из вышестоящего руководства решил, что сокрытие их существования отвечает интересам национальной безопасности. Это значит, что они не расскажут нам то, что знают, пока у них не останется другого выбора. Они скрывают информацию, пока мы рискуем жизнью в разломах.
Лео и Саманта уставились на него.
— Этот кот — свидетельство активности софонтов. Это рабочее животное. Его оставили в этой пещере под охраной невиданной нами технологии. На нём ошейник. Мы не можем рассчитывать на то, что КМО будет держать нас в курсе. Мы должны получить информацию самостоятельно. Мы соберём всё в этой комнате, включая кота, и узнаем от него как можно больше. И нам нужно выяснить, что это такое.
Элиас взял металлическое устройство, висевшее на ошейнике кота. Это была сфера размером с яблоко. Что-то сдвинулось под его пальцами. Он услышал тихий щелчок.
Из сферы вырвался луч света и превратился в огромное изображение на ближайшей стене пещеры, словно проектор, транслирующий фильм. Якорная камера, снятая сверху, будто с дрона. Адалина Мур бежала, преследуемая четырёхруким инопланетянином, закутанным в какую-то ткань. В руке у неё был меч.
Адалина споткнулась и замедлила шаг. Четырёхрукое существо бросилось на неё. Она молниеносно увернулась и полоснула его по спине, разрезав одежду. Кусок ткани упал на пол. Существо взвизгнуло и упало на колени. Она сорвала с руки верёвку и накинула её на шею существа. Существо попыталось убежать, но она привязала его к себе, оттащила назад и хладнокровно нанесла удар. Она отрубила ему руки одну за другой, подтащила его к колонне и привязала к якорю. Она наклонилась над ним, сделала что-то, чего ему было не видно, а затем прошипела что-то на непонятном языке и ушла.
Камера поехала вслед за ней. В другом конце зала Мишка сражалась с огромным котом. Там был ещё кто-то, какое-то маленькое, пушистое существо, покрытое кровью. В его пушистых лапах было два разделочных ножа, и он набросился на кота, визжа, как разъярённый енот.
  
Адалина двигалась с грацией танцовщицы. Кот набросился на неё, но она была слишком быстра. Он увидел, как она вонзила меч в горло зверя. Тёмная кровь хлынула потоком. Она несколько секунд смотрела на него с бесстрастным выражением лица, пока он не рухнул, затем повернулась и пошла обратно к четырёхрукому существу. Она присела рядом с ним, держа что-то в пальцах. Он услышал её голос, холодный и шипящий, произносивший слова, которые не принадлежали ни одному человеческому языку.