Наследие (ЛП)

Пять кругов, пять лун, по восемь фаз в каждой.
Тысячи комбинаций.
Что-то шевельнулось в моей памяти. Меня захлестнуло видение. Я увидела, как рука с тонкими пальцами и пятнистой кожей тянется к такому же циферблату и красными когтями манипулирует с кругами, выбирая фазы. Надо мной развернулась панорама ночного неба с пятью лунами разных цветов в разных фазах. Священная космическая комбинация, часть извращённой веры и основа священного ритуала, известного только посвящённым.
  
Видение исчезло. Теперь у меня был ключ, но не было объяснения. Кто оставил здесь барьер с циферблатом, что за ним было и, самое главное, стоит ли мне его открывать?
Было ли в этой дыре что-то опасное? Там могли быть сокровища, ценные знания или какой-нибудь сверхъестественный ужас, который нас уничтожит.
Я могла бы просто пройти мимо.
Я попыталась вспомнить что-нибудь ещё, любые другие знания, связанные с барьером или его создателем. Я ничего не нашла.
Это так расстраивало. Я знала, что в этом светящемся камне, который каким-то образом жил внутри меня, есть что-то ещё, но я просто не могла получить к нему доступ. Он показывал мне что-то лишь тогда, когда сам этого хотел.
Я уставилась на циферблат. Мне нужно было знать. Если я сейчас уйду, барьер будет преследовать меня, пока я не вернусь и не открою его. Это будет пустой тратой времени и сил. А если я уйду, то неизвестно, будет ли у меня возможность вернуться.
Я потянулась к циферблату и повернула верхний круг. Первая луна — растущая, вторая — убывающая, третья — полная, четвёртая — в третьей четверти, а последняя — тёмное новолуние. Пять лун образуют неправильный пятиугольник.
Круги на циферблате сдвинулись и начали вращаться сами по себе. Отверстие вспыхнуло зелёным, и циферблат с грохотом упал на землю. Путь был открыт.
***
ВОЗДУХ БЫЛ СПЕРТЫМ и пах застоявшейся мочой вперемешку с резким запахом, который напомнил мне о жжёном пластике.
Я вошла в пещеру бок о бок с Мишкой. Она принюхалась и оскалилась. Да. Я с тобой.
Пещера была пуста. Я спрятала диск в рюкзак. Я была почти уверена, что смогу его перезагрузить, а портативный непроницаемый барьер может пригодиться.
Мы дошли до дальней стены. Справа был тупик, слева — тёмный проход. Мы повернули налево, потом направо, прошли по короткому коридору и оказались в маленькой комнате. На стене светился источник света — кристалл размером с яблоко, который излучал слабый жёлтый свет и мерцал, как факел. Он был на последнем издыхании.
Под лампой лежало существо, привязанное к стене каким-то металлическим шнуром, прикреплённым к ошейнику на его шее. Оно было примерно метр в длину и покрыто густым серым мехом. Вокруг него обвивался пушистый хвост цвета дыма, скрывая большую часть животного от моего взгляда. Я могла видеть только большие треугольные уши с кисточками ярко-рыжего меха, как у рыси.
Из пасти Мишки донеслось тихое рычание.
— Ш-ш-ш, — сказала я ей.
Это было домашнее животное? Эквивалент сторожевой собаки? Если да, то что оно охраняло? В комнате ничего не было.
Уши существа были с рваными краями, словно из них что-то с силой вырвали. На краях запеклась кровь. Что бы это ни было, с ним плохо обошлись.
Я напряглась. Зверь был жив и дышал, но мой талант больше ничего не подсказывал, и камень тоже молчал.
Я осторожно сделала шаг вперёд. Ещё один.
Животное лежало неподвижно. Это было ненормально. Должно быть, оно меня услышало. Эти уши были не просто для красоты. Оно намеренно игнорировало моё приближение.
Ещё один шаг.
Ещё один.
Лисоподобное существо бросилось на меня. Оно двигалось молниеносно, но я ожидала этого и увернулась. Тёмные когти процарапали воздух в двух сантиметрах от меня, так близко, что я почувствовала его дыхание на своём лице. Ошейник отбросил лису назад.
Мишка бросилась вперёд.
— Стой!
Мишка остановилась.
— Назад!
Мишка зарычала, щёлкая зубами, но не двинулась с места.
Лиса обнажила острые клыки, цепь на её ошейнике натянулась.
— Мишка, назад.
Овчарка попятилась, пока не оказалась в шаге от меня.
— Хорошая девочка. Сядь.
Мишка села, но ей этого совсем не хотелось.
Лисоподобное существо отступило к стене и присело. Оно ходило на двух ногах и, когда опускалось, не садилось на корточки. Оно присаживалось, как человек, как тот, кто привык передвигаться на двух ногах.
Караван енотовидных лисиц, ослов и какого-то инопланетянина, закутанного в лохмотья и оплакивающего свою судьбу… Я уже видела таких в видении. У них был другой цвет шерсти, и они носили одежду, но сходство было очевидным. Тот же вид. Те, кто оставит вас без гроша.
Лисоподобное существо смотрело на меня большими золотистыми глазами. Оно было бы очаровательно милым, если бы не находилось в таком ужасном состоянии. На его груди засохшая кровь покрылась коркой. Длинные шрамы покрывали его руки. Кто-то или, что более вероятно, что-то его избило или пытало.
В комнате не было ничего, кроме угасающего света и заключённого. Ни воды. Ни еды. Ни контейнеров, указывающих на то, что что-то из этого когда-либо доставлялось. Лиса была прикована здесь и оставлена умирать.
И она могла видеть выход. Свет освещал проход позади меня. В камере не было двери. Казалось, что выход находится прямо там, всего в нескольких метрах. Лиса наблюдала за тем, как свет на стене мерцает и становится всё тусклее и тусклее, и понимала, что это метафора её жизни. Вскоре свет погаснет, и в камере станет темно, и лиса умрёт вместе с ним, ослабев от голода и жажды.
Если бы лисоподобное существо каким-то образом разорвало верёвку и выбежало наружу, думая, что оно свободно, то оно бы врезалось прямо в преграду, которая причинила бы ему невыносимую боль. Когда боль утихла бы, оно бы поняло, что путь ему преграждает невидимая стена, которую можно открыть только снаружи. Оно бы увидело циферблат, но не смогло бы до него дотянуться.
Это был человеческий уровень жестокости. Убить его было бы гуманнее.
— Ты меня понимаешь?
Лиса уставилась на меня горящими от угрозы глазами.
Насколько я поняла, это был какой-то преступник, приговорённый к смерти в этой камере за серию ужасных убийств.
Я напряглась. Лиса не светилась. Она не была ядовитой, не представляла непосредственной угрозы, в отличие от барьера. Она не светилась красным, как охотник, которого я мельком видела. Она просто была.
Я сняла с пояса пустую флягу, достала полную и перелила в неё примерно треть нашего запаса воды. Лиса смотрела на меня почти лихорадочным взглядом. Я закрутила крышки, снова прикрепила полную флягу к поясу и держала перед собой вторую.
— Вода.
Я бросила флягу лисе. Она выхватила её из воздуха. Ее длинные пальцы с привычной ловкостью открутили крышку, и лиса начала жадно пить. Она осушила флягу и уставилась на меня.
Что бы она ни сделала, я не могла оставить ее здесь умирать.
Я указала на металлический шнур и превратила свой меч в короткий толстый тесак.
Лиса снова обнажила свои острые клыки.
Я подождала.
Два горящих глаза смотрели на меня с неистовой злобой.
— Я не хочу тебя убивать.
Я снова указала на шнур, сделала рубящее движение тесаком и отступила на шаг, подняв руки.
Лиса встала и направилась к противоположной стене, натягивая металлический шнур изо всех сил. Хорошо. Теперь дело за мной.
Я подошла к скобе, которой шнур крепился к стене. Она не казалась особо прочной, будто тот, кто её устанавливал, хотел, чтобы заключённый вырвался на свободу. Иначе, зачем вообще было устанавливать барьер? Сам шнур был лёгким и на ощупь напоминал смесь пластика и металла.
  
Ну что ж, рискнём. Я замахнулась тесаком и опустила его на шнур. Лезвие пробило пятимиллиметровую толщину и одним чистым движением перерезало металл. Шнур упал на землю.