Красная волчица

Анна Снапхане выросла в сотне метров отсюда, однако она, пожалуй, согласилась бы лучше умереть, чем вернуться сюда. Но здесь царил покой, здесь можно было жить в ладу со временем.
— Анника Бенгтзон?
Человек с ежиком густых седых волос приоткрыл дверь и высунул голову на улицу.
— Входите, пока не замерзли насмерть.
Она поднялась по ступенькам крыльца, стряхнула с ног снег и протянула мужчине руку:
— Торд?
У мужчины был печальный интеллигентный взгляд, в углах рта залегли скорбные морщины.
Анника вошла в прихожую, выложенную темно-зеленым пластиком образца 1976 года. Торд Аксельссон помог ей снять толстую куртку и повесил ее на плечики под полкой для головных уборов.
— Я приготовил кофе, — сказал он и, повернувшись, направился на кухню.
На сосновом столе на вязаных салфетках стояли блюдечки с кофейными чашками, в корзинке лежали печенья по меньшей мере четырех сортов.
— Ой, как хорошо, — вежливо восхитилась Анника, села за стол и поставила у ног сумку.
— Маргит любит печь, — сказал он, понял свою ошибку и опустил глаза. Он втянул ноздрями воздух и потянулся за сиявшим термосом. — Молоко, сахар?
Анника отрицательно покачала головой, внезапно потеряв дар речи.
По какому праву вторгается она в личную трагедию незнакомых ей людей? Кто позволил ей отнимать время у этого человека?
Она взяла с блюдца ложку и принялась машинально постукивать ею о фарфоровую стенку чашки.
— Маргит была хорошим человеком, — сказал Торд Аксельссон и посмотрел в окно. — Она всегда желала добра, но должна была хранить ужасную тайну. Из-за этого она и умерла.
Он взял два куска сахара и с тихим плеском бросил их в чашку с кофе. Потом он положил руки на край стола и снова посмотрел в окно.
— Я очень много думал об этом вчера, — сказал он, избегая смотреть на Аннику. — Я расскажу вам все, что произошло, но вы не должны пачкать память Маргит.
Анника молча кивнула и потянулась к сумке, чтобы достать блокнот. Попутно она торопливо окинула взглядом сверкающие чистотой оконные стекла, аккуратные кухонные шкафчики, выкрашенные в оранжевый цвет, и отметила запах дезинфицирующих средств.
— Как вы познакомились, вы и Маргит?
Мужчина запрокинул голову, посмотрел в потолок, на несколько секунд застыл в неподвижности, а потом перевел взгляд на кухонную плиту.
— Она подошла ко мне в городском баре, в Лулео. Это было в субботу, весной 1975 года. Я был там в компании моих однокашников, а она стояла неподалеку у стойки и услышала, что я работаю на военно-воздушной базе.
На мгновение он словно заблудился в лабиринте времени, он явственно видел перед собой совершенно иную обстановку.
— Именно она начала разговор, — продолжал Торд. — Она проявила незаурядный интерес, даже, пожалуй, любопытство.
Встретившись взглядом с Анникой, он торопливо и вымученно улыбнулся.
— Я был очень польщен, она была очень красивой девушкой. Красивой и умной. Она сразу мне понравилась.
Анника улыбнулась в ответ:
— Она тогда жила в Лулео?
— На Левскатан. Она училась в педагогическом училище, на отделении дошкольного воспитания. Хотела работать с детьми, всегда говорила, что они — наше будущее. Созидание всегда было важно для нее, как в искусстве, так и в жизни.
Он поднес ладонь к губам и опять посмотрел в окно.
— Маргит была очень серьезной, — сказал он, — ответственной и верной. Мне очень повезло.
В кухне наступило молчание. Анника слышала, как тикают часы и потрескивают на морозе деревянные стены.
— Что за тайну она хранила? — спросила наконец Анника.
Он посмотрел ей в лицо.
— О Диких Зверях, — ответил он внезапно окрепшим голосом. — В юности Маргит была активным членом этого союза. Кроме того, в середине шестидесятых она была одной из лучших легкоатлеток Норботтена. В то время она состояла в компартии.
Легкоатлетка, подумала Анника и вспомнила вырезку из «Норландстиднинген».
— Она была знакома с Кариной Бьёрнлунд?
— Они двоюродные сестры. Откуда ты это знаешь?
Анника вздрогнула и опустила глаза, чтобы не выказать удивления.
  
— Карина Бьёрнлунд тоже занималась легкой атлетикой. Они были близки?
— Маргит старше Карины на два года и, соответственно, немного ее опекала. Именно она побудила Карину заняться легкой атлетикой. Сразу после этого Маргит оставила спорт.
— Почему?
— Она пошла в политику, и вскоре за ней последовала и Карина…
Анника ждала продолжения, но, не дождавшись, решила помочь Торду:
— Так кто были эти Дикие Звери?
— Это была раскольническая группа, — ответил Торд Аксельссон и потер ладонью лоб. — Ячейка, называвшая себя побегом великого древа Коммунистической партии Китая. Они оставили традиционный маоизм и сделали решительный шаг вперед. Во всяком случае, так они сами говорили.
— И у них были прозвища? — спросила Анника.
Он кивнул в ответ и помешал кофе в чашке.
— Это были не обычные буржуазные имена, а названия животных. Маргит звали Лающей Собакой, и она была этим очень обижена. У других членов ячейки прозвища были политические, а у нее чисто личное. Члены группы считали, что она слишком много сомневается, спорит и критикует.
В кухне снова наступило молчание. Холод охватил дом железными тисками, запах моющих средств стал вдруг очень резким.
— Что же такого ужасного сделали Дикие Звери? — спросила Анника.
Торд встал, подошел к мойке, налил в стакан воду, но пить не стал.
— Она все время думала об этом, — сказал он. — Это происшествие темной тенью лежало между нами все прожитые нами годы.
Он поставил стакан на мойку и оперся на посудомоечную машину.
— Маргит рассказывала мне это только один раз, но я до сих пор помню каждое ее слово.
Торд Аксельссон сгорбился и заговорил — тихо и монотонно:
— Это произошло в середине ноября. Было не особенно холодно, но снег уже выпал. Они заняли один из земельных участков с задней стороны базы. На тех участках стояли летние домики, поэтому людей в то время там почти не было.
Он посмотрел на Аннику пустым, ничего не выражающим взглядом. Руки его безвольно висели.
— Маргит никогда до этого не была на военно-воздушной базе, но парни из их группы хорошо знали окрестности и базу. Они рассказали ей, что нельзя прикасаться к ангарам, рассказали, как не разбудить собак — это были настоящие зверюги.
Анника незаметно записывала.
— Они бежали по пустоши около километра. Парни остались в леске, дальше Маргит должна была идти одна. На площадке перед ремонтной мастерской стоял один самолет. Она сорвала с устройства защитный колпак, зажгла фитиль взрывателя и бросила его в емкость с горючим, стоявшую позади самолета.
Резкий запах антисептика снова ударил Аннике в нос.
— Услышав шипение, к месту самолета подошли двое солдат. Она отбежала к южному забору, а они громко ее окликнули. Тогда она бросилась бежать и обогнула мастерскую до того, как раздался взрыв.
Анника смотрела на свои записи.
Это была не Карина Бьёрнлунд. Она ошиблась.
— Один из солдат вспыхнул как факел. Он дико кричал, пока не упал на землю.
Торд Аксельссон закрыл глаза.
— Маргит не помнит, как ей удалось уйти с территории базы. После этого группа распалась, и она больше никогда не встречалась ни с кем из своих бывших приятелей.
Он вернулся к столу, сел и опустил голову, обхватив ее руками. Он заново переживал событие, которому не был свидетелем, но которое навсегда омрачило его жизнь.
Анника попыталась по кусочкам составить цельную картину, но у нее ничего не получилось.
— Почему самолет взорвался? — негромко спросила она.
Собеседник поднял голову, руки упали на край стола.
— Ты когда-нибудь видела под фюзеляжами военных самолетов штуку, похожую на управляемый реактивный снаряд?
Анника отрицательно покачала головой.
— Выглядит она как диснеевская ракета для полетов на луну. Но на самом деле это не бомба, а дополнительный бак с горючим. Оболочка бака очень тонка, и взрыв емкости пробил в нем дыру.