Дом на Перепутье

Он выдал мне увесистую папку, конверт с ключами, которые на ощупь были старыми, тяжёлыми, и листок с адресом.
Адрес состоял из названия деревни, которое я слышала впервые в жизни, улицы и номера дома.
Деревня «Кривая». Улица «Перепутья», дом один.
Забила адрес в интернет и приуныла.
Деревня находилась в ста пятидесяти километрах от города.
«Далековато», – подумала я.
  
Шок не прошёл, но вскоре он сменился азартом.
Свой дом!
Пусть и в глуши.
Пусть и от какой-то таинственной Черноручки, зато он мой!
Уи-и-и-и!
Я не стала думать о подвохе.
Когда тебе падает с неба дом, нелепо спрашивать, с какой он высоты прилетел.
Мой автомобиль, ветеран отечественного автопрома, которого я окрестила «Железным Конём с душой вредного сапожника», заводиться в первого раза, как всегда не захотел.
Он урчал, чихал, но всё-таки согласился везти меня к загадочному наследству.
Первые сто тридцать километров пролетели под аккомпанемент бодрой музыки, шуток от радиоведущих и радужных фантазий о камине, библиотеке и собственном саде, где я буду выращивать исключительно лаванду, потому что она красивая.
Все любят лаванду.
И её покупать будут хорошо, хоть цветами, хоть сушёную, хоть семенами…
И масло из неё можно делать…
Чем дальше, тем больше цивилизация сдувалась, как проколотый шарик.
Асфальт сменился грунтовкой, а грунтовка плавно перешла на убитое бездорожье.
Кстати, никакой деревни я так и не увидела.
Указатель был «д. Кривая», и больше ничего.
И тут на меня спустился туман.
Не романтический, лёгкий, а густой, белесый, как молочный кисель.
Он поглотил весь мир.
Навигатор взбесился.
Радио сменилось шумом.
А потом экран телефона замигал и «надёжная» надпись «Нет сети» довершила дело.
Я потерялась. В прямом и переносном смысле.
В итоге ехала почти на ощупь, со скоростью пешехода, боясь свалиться в кювет или угодить прямиком в Ад.
И вот, как по волшебству, туман рассеялся.
Не постепенно, а будто кто-то отдёрнул занавес.
И я увидела, куда меня завела судьба.
Пейзаж был… гостеприимным, если ты готова к съёмкам фильма ужасов.
Дорога, узкая и разбитая, вилась между кривыми, корявыми деревьями, с которых давно осыпалась листва. Они тянули к небу чёрные ветви, словно когти.
Небо само по себе было низким, свинцово-серым, налитым тяжестью и суровостью.
И прямо передо мной возвышались ворота.
Кованые, чёрные, с замысловатым, но явно недобрым узором.
Они были настолько высоки, что, казалось, упирались в самое небо.
Они стояли открытые, словно ждали. Приглашали или предупреждали, было непонятно.
И на воротах была табличка с адресом.
«Улица Перепутья, дом 1».
Короче, я приехала туда, куда надо.
Я заглушила двигатель.
Тишина обрушилась на меня оглушительная.
Мне кажется, даже мой «конь» затаил дыхание.
– Капец, – подумала я, глядя на эти мрачные врата в моё новое жильё. – Склеп так склеп. По крайней мере, соседей не будет…
* * *
Я медленно проехала под сенью кованых ворот, и они с тихим скрипом захлопнулись за мной, совсем как в плохом фильме ужасов.
Дорога, к моему удивлению, оказалась ровной и заасфальтированной.
Странное сочетание: ворота, явно видевшие последнего графа Дракулу, и добротное дорожное покрытие, достойное подъезда к коттеджному посёлку новорусской элиты.
Аллея была длинной, очень длинной.
Я ехала минут десять, и за это время успела рассмотреть «ландшафтный дизайн».
Его главным элементом были деревья-скелеты, чёрные и корявые, которые, казалось, вот-вот шагнут на дорогу и потребуют уплаты дани за проезд.
Между ними ютились кустарники, похожие на спутанные клубки колючей проволоки.
А ещё там были статуи.
Вернее, то, что от них осталось.
Один юноша с лирой лишился не только рук, но и головы.
Ангелочек треснул пополам.
А от третьей статуи, изображавшей, видимо, воина, остались только сапоги и торс, безнадёжно вросший в землю.
«Атмосферно», – констатировал внутренний голос, уже научившийся не удивляться.
И вот аллея сделала поворот, и я его увидела.
Мой новый дом.
Моя новая… развалина.
Я замерла от увиденного, и челюсть моя отвисла с таким глухим стуком, что, казалось, его было слышно даже в ближайшей деревне, до которой, впрочем, было неизвестно сколько километров.
Дом был чудовищным. Во всех смыслах этого слова.
Огромный, трёхэтажный монстр из тёмного, почти чёрного дерева, он вздымался к свинцовому небу, как воплощённая угроза.
Множество окон, часть из которых была заколочена досками, выглядели… стрёмно.
Башенки, шпили, галереи…
Архитектор, очевидно, страдал от несварения готических мотивов и выплеснул всю свою боль в этот проект.
Первой мыслью было: «Это не дом. Это чёртова заброшенка».
Вторая, более практичная: «Его проще и гуманнее снести. Термоядерным зарядом».
Я вылезла из машины, ноги подкосились.
Воздух пах влажной землёй, прелыми листьями и… деньгами.
Очень-очень большими деньгами, которые нужно закопать в эту деревянную, трухлявую гробницу.
«Миллионы, – зашептал во мне паникующий бухгалтер. – Здесь нужны миллионы. На новую крышу. На фасад. На окна. На то, чтобы просто отскрести мох. У меня есть сбережения на новый комплект зимних шин и всё!»
Чувства переполняли меня винегретом из недоумения, ужаса и чёрного-чёрного юмора.
Я представляла себе домик.
Ну, знаете, милый, немного потрёпанный, но уютный домишко.
А получила… это.
Эту деревянную повесть о тщётности всего сущего.
Сглотнула вязкую слюну и подошла ближе.
Массивная деревянная дверь была покрыта трещинами, но на удивление цела.
Над ней красовался герб, стёршийся почти до неузнаваемости. Я судорожно вздохнула.
– Ну что ж, Василиса, – сказала я вслух, чтобы заглушить внутреннюю истерику. – Ты хотела свой дом?. Поздравляю, ты получила склеп. Только очень большой и старый. И с потрясающим видом на… на мрак и отчаяние.
Я достала связку ключей, которую мне вручил нотариус.
Они звякнули зловеще, словно предупреждая, что перед тем как войти, нужно составить завещание.
Один ключ был особенно большим, старинным, с замысловатой резьбой.
Он идеально подошёл к замочной скважине.
Поворот. Глухой щелчок прозвучал как выстрел в гробовой тишине.
Дверь со скрипом подалась внутрь.
Из темноты на меня пахнуло запахом старины, пыли и чего-то ещё… чего-то, что было похоже на ожидание.
Первый шаг внутрь я сделала с осторожностью сапёра, вступающего на минное поле.
Пятка коснулась скрипучего деревянного пола.
Сделала ещё шаг и ещё.
Остановилась.
И в этот самый момент снаружи грянул гром.
Не просто гром, а оглушительный удар, от которого, я поклялась бы, содрогнулась не только я, но ещё этот дом и вся Вселенная в придачу.
В доме что-то угрожающе звякнуло, со стен что-то рухнуло, а дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась, как ловушка для неразумных героинь фильмов ужасов.
Я рванулась назад, схватилась за массивную ручку и дёрнула.
Дверь не поддалась.
Я дёрнула сильнее, потом начала её пинать, призывая на помощь весь свой лексикон, приобретённый за годы общения с сотрудниками налоговой.
Бесполезно.
Я была в ловушке.
В своём же собственном доме.
И тут в непроглядной темноте позади меня раздалось рычание.
Низкое, утробное, исходящее из самой глотки преисподней.
Оно было настолько реальным, что у меня по спине побежали мурашки.
Я медленно, очень медленно обернулась.
Из мрака на меня смотрели два глаза.
Два огромных глаза, пылавших ядовито-жёлтым огнём.
  
Они парили в воздухе на высоте моего пояса.
Мой собственный крик оглушил меня больше, чем тот гром.