Дом на Перепутье
Татьяна Михаль
Дом на Перепутье
ПРОЛОГ
* * *
– ВАСИЛИСА —
Никогда не думала, что мой идеальный вечер будет выглядеть так: я, в грязи по локоть, в саду при свете луны закапываю в яму дико брыкающегося гада, завёрнутого в толстый ковёр.
И окружают меня скелет, говорящий кот и домовая размером с напёрсток.
Но сейчас это была моя реальность.
И, чёрт побери, моя ответственность.
– Ты хорошую яму выкопал? Достаточно глубокую? – прошипела я, спотыкаясь о кочку и чувствуя, как сволочь в ковре сильнее дёргается. – Он там поместится?
Акакий, чьи кости хрустели в такт нашей спешной походки, возмущённо проговорил:
– Обижаешь, хозяйка. Яма просто загляденье. Глубокая. Очень.
– Мррраааур! Вот же брыкается как! – взвизгнул Батискаф, путаясь у меня под ногами.
Его чёрная, как сама ночь, шерсть сливалась с темнотой, и только злобно горящие глаза выдавали его местоположение.
– Никак не угомонится, паразит! Василиса, а ты его точно хорошо стукнула? Мне кажется, ты слабо его ударила, надо было капитально бить, чтобы наверняка!
– Да ты же сам видел, как я его чугунной кочергой по… по тому самому месту! – рявкнула я, с трудом удерживая непослушный свёрток. – Откуда мне было знать, что он такой живучий!
– Надо было сначала кислотой его залить! Кислотой! – пронзительно прокричала у меня на плече Марта, вцепившись крошечными ручками в мой воротник. – Но ещё не поздно! Я принесу!
Ковровый свёрток в ответ на это задёргался с удвоенной силой, издавая приглушённые, обиженные звуки.
– Видишь? Видишь?! – завопил Батискаф. – Он всё слышит! Он теперь нас возненавидел ещё сильнее!
Наконец мы доплелись до ямы.
Действительно, яма была впечатляющая.
Акакий не соврал.
В свете луны она зияла чёрной, сырой пропастью, от которой пахло влажной землёй.
– Раз, два, три!
Мы с Акакием, пыхтя, швырнули ковёр с его содержимым вниз. Раздался глухой стук, и на мгновение воцарилась тишина.
Слабая надежда зашевелилась у меня в груди.
Может, угомонился?
Но нет.
Из глубины тут же донёсся приглушённый, но яростный рык.
– Скорее закапывай! – взвыл Батискаф, прыгая на краю ямы. – Смотри, какой он живучий! Он же сейчас вылезет и всех нас… всех нас… передавит! Или того хуже!
Акакий героически схватил лопату, принял эффектную позу и… начал закапывать.
Медленно. Крайне медленно.
С таким видом, будто он не землю кидает, а создаёт песочную скульптуру на курорте.
– Ты так будешь месяц его закапывать, – фыркнул кот, забил хвостом от злости и нетерпения. – Нет, он выберется, и переломает тебе все кости! По одной!
– Я… я очень стараюсь! – обиделся Акакий. – Это искусство! Нужно равномерно распределить грунт, чтобы… чтобы…
Я не выдержала.
Забрала у скелета лопату и отпихнула его в сторону.
– Да что вы все как с похмелья! Дай сюда!
И я начала закапывать.
Яростно, ожесточённо, с той самой решимостью, которая появляется у женщины, доведённой до ручки ожившим, буйным и совершенно невоспитанным… предметом обстановки.
Земля летела в яму тяжёлыми комьями, заглушая негодующие, всё тише становящиеся стоны.
Батискаф метался по краю, давая советы.
Марта выкрикивала всё более изощрённые рецепты растворов.
Акакий, потирая ключицу, ворчал:
– Эх, такой хороший ковёр испортили, надо было замотать во что другое…
Когда яма сравнялась с землёй, я ещё пару раз с силой притоптала её ногами, на всякий случай.
Наступила тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием.
Батискаф первым нарушил спокойствие.
– Ну что… теперь всё. Нам ничто не угрожает. Можно выдохнуть.
Я вытерла пот со лба и пожала плечами:
– Посмотрим. Но очень надеюсь, что мы в безопасности.
Марта, домовушка, переместилась с моего плеча и прошлась по свежевскопанной земле, бормоча заклинания укрепления для верности.
Акакий меланхолично посмотрел на место захоронения.
– А коврик-то был старинный… жалко так.
– Молчи! – хором ответили мы ему.
Я посмотрела на звёзды, на полную яркую луну, на нашу маленькую, уставшую банду.
Да, определённо, я ожидала другой жизни в своём доме – тихой, спокойной…
А не это вот всё.
ГЛАВА 1
* * *
– ВАСИЛИСА —
Меня выселяли в последний день октября, что, я считаю, верх невоспитанности.
У ведьм в это время и так хлопот по горло, а тут ещё и коробки с барахлом таскать.
Я, конечно, не ведьма. Но могла бы ею стать, если бы приложила усилия.
А вот усилия для того, чтобы остаться в своей съёмной берлоге, я приложила титанические, вплоть до заклинания: «О, господи-арендодатель, ну пожалуйста, не гони меня!»
Не сработало.
– Василиса, нам срочно нужна квартира для племянницы из Мурманска. Вы же сами понимаете, – голос хозяйки квартиры в телефоне звучал так сладко, что у меня моментально подскочил уровень сахара в крови.
Да, я всё понимала.
Понимала, что племянница из Мурманска – это классический приём.
Но неужели люди не могут прямо сказать, что нашли того, кто платит больше?
Так я и оказалась в ночь Хеллоуина посреди хаоса из картонных коробок, чемоданов, сумок, даже мешков, которые почему-то размножались в геометрической прогрессии.
Вроде и вещей у меня мало, так откуда столько барахла?
За окном лил холодный дождь, завывал ветер.
Я с тоской думала, что неделя на поиск другой квартиры и выезд – это слишком мало.
Отыскала под грузом маек, джинсов, кроссовок шоколадку, загадала желание.
– Хочу дом, – прошептала я, глядя в окно. – Свой. Пусть он будет, где угодно, какой угодно, да хоть склеп, лишь бы он был полностью мой!
Желание было брошено в ночь с энергией человека, которому через неделю некуда будет нести свои шесть томов Толкиена.
Конечно же, я не ожидала ответа.
Вселенная обычно отвечает мне молчанием, похожим на презрение.
Поэтому звонок на следующее утро я приняла за розыгрыш.
Голос с той стороны вещал, что звонят из нотариальной конторы, что мне срочно нужно вступить в наследство и необходимо явиться «не откладывая».
Я попыталась отмахнуться и проворчала, что все мошенники уроды и пусть катятся, куда подальше…
Но голос стал настолько пронзительным и настойчивым, требовал, чтобы я явилась к нотариусу по адресу, который был недалеко от меня, что это очень-очень срочно!
Вспомнила, что видела вывеску по названному адресу, там и правда была нотариальная контора.
Ну, я и согласилась.
Быстро собралась и была на месте через пятнадцать минут.
Нотариальная контора пахла деньгами.
Нотариус, мужчина с лицом, выражавшим хроническую усталость от человеческого счастья, протянул мне документы.
– Поздравляю, Василиса Михайловна, вам досталось недвижимое имущество, – произнёс он это так, будто сообщал о смертельном диагнозе.
– А что… А кто оставил мне наследство? – это всё, что я смогла выдавить из себя.
Дело в том, что меня вырастила бабушка, к сожалению, на этом свете её больше нет.
Родной маме я была не нужна, и где она сейчас, понятия не имею.
Про отца вообще ничего неизвестно.
Знаю одно, что у него были зелёные глаза, так бабушка говорила.
Она его всего один раз видела.
– Наследодатель некая Осения Витальевна Черноручка. Вам что-нибудь говорит это имя?
Имя не говорило ровным счётом ничего.
Оно звучало как персонаж из баллады о проклятых родах.
Я покачала головой.
– Вам повезло, – без тени уверенности в голосе констатировал нотариус. – Дом почти четыреста квадратов. Земельный участок в несколько гектаров. Отныне это исключительно ваша собственность. Со всеми вытекающими. Так завещала Осения Витальевна. Подписывайте здесь, здесь и здесь. Ещё распишитесь о получении ключей и можете ехать смотреть дом.