Trust: Опека

— Я уже вам говорила. Это… ничего не значит. Я поспорила с приятелем, что мне удастся узнать телефонные номера различных людей и…
— А что вы имели в виду, когда сказали, что Рудольф Тоблер до сих пор жив? — Он разговаривал так, словно читал по бумажке, как будто всю ночь репетировал роль. — Если мне не скажете вы, я позвоню вашему приятелю, честное слово.
— Я ведь говорила вам, господин Тоблер, это не имеет ко мне никакого отношения, к нам с приятелем не имеет.
  
— Но я должен знать все, что касается смерти моего отца.
— Но я действительно ничего не знаю.Поверьте.
— Тогда зачем сейчас вы мне позвонили?
— Потому что вы грозились сообщить моему приятелю. Вы сказали, что будете звонить ему до тех пор…
— Думаю, вы что-то скрываете.
— Мне нечегоскрывать.
— Тогда давайте встретимся, и вы мне все расскажете.
— Мы не можем встретиться. Мы с вами даже не знакомы.
— Да нет, знакомы. Мою фамилию вы уже знаете. А теперь можете заглянуть в телефонную книгу и узнать мой адрес — а заодно и то, чем я занимаюсь.
Алекс заглянула в телефонный справочник Цюриха. Книга лежала на полочке у кровати.
— Господин Тоблер, уверена, что вы глубоко уважаемый человек, но я на самом деле не могу с вами встретиться. — Она открыла справочник и пролистала страницы до буквы «Т». Там значился лишь один Тоблер: «Рудольф. Продюсер. Нэгелиштрассе, 8». «В стране, которая гордится своим умением хранить секреты, — удивилась Алекс, — зачем-то указывают в телефонном справочнике профессию и место работы человека».Рядом стоял второй адрес: киностудия, набережная Лиммат, 31. Она знала эту улицу: выше по реке от ее дома.
— Все, о чем я прошу, — встретиться со мной за чашечкой кофе. Это займет лишь несколько минут. Послушайте, в центре старого города есть кафе под названием «Стог сена». — Он произнес название по буквам. — Его все знают. Давайте встретимся там в восемь, договорились?
— А если я откажусь?
— Тогда я буду вынужден позвонить вашему приятелю и встретиться с ним.
  
Глава 4
 
  Цюрих  
  Пятница, утро  
Алекс поплотнее запахнула пальто и, взяв ноутбук, направилась вверх по берегу Лиммат. Она купила собственный компьютер на случай, если все сложится не слишком гладко и ей придется переписать личные файлы с офисного компьютера.
Она чувствовала холод, поднимающийся от реки. Это был специфический альпийский холод — насыщенный, свежий высокогорный холод. Алекс посмотрела вниз на течение реки и заметила, как там стала образовываться небольшая воронка. Водоворот — скорее всего так назвал бы это Эрик. Она представила, как ее затягивает в эту воронку, несет вниз по реке — как тогда в Каскадных горах возле Сиэтла, когда они с отцом рыбачили и Алекс упала в стремительный горный ручей.
Единственное, что она запомнила — тысячи пузырьков, которые поднимались вверх, когда она ухватилась за какую-то подводную корягу, чтобы не унесло течением. Алекс так и держалась за нее, пока отец не вытянул ее на берег. Ей тогда было не больше семи — это случилось задолго до развода родителей, задолго до того, как отец исчез из ее жизни.
Пока она пробиралась вдоль торговых палаток к ярко-оранжевому навесу кафе-кондитерской «Стог сена», в ее голове мелькнули воспоминания о тех быстро поднимающихся пузырьках и о том, как ей пришлось бороться с течением, крепко держась за подводную корягу.
Алекс толкнула тяжелую стеклянную дверь и вошла внутрь. В узком, обитом деревянными панелями фойе стоял аромат шоколада и жареного кофе. Десятки разновидностей шоколада были выставлены на подносах по всей комнате, и все кафе было похоже на одну большую коробку шоколадных конфет.
Алекс прошла в «чайную комнату» в задней части кафе. Там было пусто.
Девушка присела за столик на двоих и стала ждать. Странно, но она чувствовала себя полной сил и энергии. Казалось, похмелье как рукой сняло. Она взглянула на часы. Без пяти восемь.
Справа на стене она заметила черно-белый снимок в рамочке. Снимок этого самого кафе в конце девятнадцатого века: женщины в темных платьях и белых фартуках чопорно стоят у главного входа в кафе. Эта фотография напомнила ей о том времени, когда она работала официанткой «У Талли» в Сиэтле, — до того как поступила в школу бизнеса и начала свою карьеру в одной из престижнейших фирм системного администрирования. Здесь, у Томпсона, — ее первая настоящая работа.
« Не потеряй ее, — говорила она себе. — Сделай все, о чем тебя просят. Расскажи Тоблеру то, что он хочет услышать. Потом возвращайся на работу и веди себя так, будто ничего не произошло».
Распахнулась дверь, и к Алекс подошел худой смуглый мужчина. Он протянул руку. Ему было лет пятьдесят; шикарная шевелюра и резкие черты лица.
— Здравствуйте, я Руди Тоблер. — Похоже, он нервничал. — Рад познакомиться.
Его рукопожатие было крепким, однако рука — холодной.
Он выглядел обеспокоенным, даже напуганным. Совсем не похожим на того забияку по телефону.
— Давно ждете? — спросил он.
Алекс отрицательно покачала головой.
— Ну и хорошо.
Тоблер сел и придвинулся поближе к столу.
— Вы уже что-то заказали? Кофе тут восхитительный. Они сами мелют зерна. А горячий шоколад, говорят, лучший в мире.
— Я буду просто кофе, спасибо.
Тоблер с места сделал заказ:
— Два эспрессо с булочками.
Он снова повернулся к Алекс.
— Спасибо, что пришли. Я весь внимание. Жду, что вы расскажете, чтобы пролить свет на смерть моего отца.
— Но мне нечего рассказывать, господин Тоблер. Я уже говорила вам по телефону, что не имею ни малейшего понятия…
— Называй меня Руди. Это сокращенно от Рудольфа. Так звали и моего отца, — перешел он на «ты». Он снял свой твидовый пиджак и повесил на спинку стула. — Предпочитаешь разговаривать по-английски или по-немецки? По акценту вижу, что ты американка.
— По-английски. Я изучала немецкий в колледже, но сейчас запустила. Когда люди начинают общаться на швейцарском немецком, я и слова…
— Не проблема. Тогда будем разговаривать по-английски. Я много времени провел в Штатах, больше всего в Лос-Анджелесе. Как ты уже знаешь, я занят в киноиндустрии. — Он сложил руки на столе. — Ну-с, с чего начнем?
— Что вы имеете в виду? Я сказала, мне не о чем вам рассказывать. И нечего добавить.
Он несколько секунд не мигая многозначительно смотрел на нее своими большими голубыми глазами.
— В октябре 1987-го в Тунисе убили моего отца. Никто не знает, что он там делал, но… — Тоблер прикусил губу, потом продолжил: — Я хочу сказать, что наша семья иногда ездила в Тунис отдыхать, когда я был маленьким. Но мы давно уже там не были.
Подошла официантка и принесла кофе. Она поставила на стол маленькую корзиночку с круассанами и, слегка поклонившись, скрылась за дверью кухни.
— Однажды утром нам позвонили из тунисской полиции, — продолжал Тоблер, — и сказали, что тело моего отца нашли на главной площади в Сусе, под стенами крепости. Причины его смерти так и не были geklärt… не были прояснены.
Руди сделал глоток кофе. Его руки дрожали.
— Поэтому я прошу тебя рассказать мне все, что ты знаешь.
— Но я уже говорила вам, мне ничего не известно о вашем отце.
— Тогда откуда ты взяла его имя?
Алекс тихо сказала:
— Просто… имя Рудольф Тоблербыло в некоем коде, с которым я работала. Вот и все.
— А что там насчет банковского вклада в 1987-м?
— В коде была указана дата — 19 октября 1987-го.
— Это за четыре дня до смерти моего отца. — Тоблер посмотрел Алекс прямо в глаза. — Еще что-нибудь было?
  
— Ничего. — Алекс сделала глоток кофе. Он был обжигающе горячим.
— Можешь написать мне код? — попросил Руди.
— Зачем? — Алекс пожала плечами. — Он вам не поможет.
— Пожалуйста.
Он пододвинул ей салфетку.