Император Пограничья 25 (СИ)

Я посмотрел на обоих и сразу прочёл расклад, потому что читать такие вещи меня научила ещё прошлая жизнь. Голицын послал двух проштрафившихся дворян. Строганов, шантажировавший его дочь и нанявший убийц для Сигурда, был у московского князя на коротком поводке с тех пор, как я выбил из него признание на дуэльной площадке. Грехи Строганова мне были известны до последней запятой. Что натворил Шуйский, я понятия не имел, но сам факт, что Голицын отправил его в Детройт, в осаждённый город, где каждый день можно умереть от Абсолюта или от когтей его прихвостней, говорил о многом. Дмитрий Валерьянович не разбрасывался Магистрами просто так. Он их использовал, как фишки в игре, и если две фишки оказались здесь, значит, их ценность для московского князя снизилась до уровня, при котором потеря не вызовет сожалений. Возможно, Голицын будет даже рад, если одного или обоих здесь убьют.
  
Дмитрий Валерьянович относился к тому типу политиков, которые извлекают пользу из любого расклада. Если Строганов и Шуйский выживут, он будет иметь все основания заявить, что поддержал и Детройт, и меня лично в час нужды довольно могущественными магами. Если погибнут, избавится от двух проблем без репутационных издержек и заодно получит повод стрясти с Текумсе-Дюваль какую-то компенсацию. Уверен, что в Москве это называется 'мудрое управление ресурсами.
— Князь Платонов, — Строганов подошёл первым, и в его голосе, звучало с трудом сдерживаемое раздражение. — Граф Строганов и граф Шуйский прибыли по распоряжению князя Голицына с подкреплением для гарнизона Детройта.
Он чуть запнулся на слове «подкрепление», и я заметил, как дёрнулся мускул у него на скуле. Герасим Павлович привык сам распоряжаться чужими судьбами, а не докладывать о прибытии, как какой-то ординарец.
— Герасим Павлович, Ярослав Матвеевич, — ответил я, кивнув обоим, — рад, что Ваши Сиятельства добрались в целости и сохранности. Ваша помощь нам не помешает.
Как собаке пятая нога.
— Уверен, теперь мы точно разобьём Абсолюта, — всё так же безэмоционально завершил я.
А то без вас-то, подоспевших к к шапочному разбору, как бы мы справлялись.
— Рады содействовать, Ваша Светлость, — отозвался Шуйский с интонацией скучающего подростка, которого строгая мамаша ткнула в бок и велела сказать что-нибудь приличное.
Взгляд его скользнул по Василисе и тут же отвернулся, как от горячего, и молодой граф сосредоточился на изучении мостовой у себя под ногами.
— Дорога была скверной, — процедил Герасим, и каждое слово давалось ему с усилием, потому что жаловаться было ниже его достоинства, а не жаловаться уже не получалось. — Конвой прорывался с боями от Нового Амстердама. Бездушные повсюду, от самых предместий. Мы потеряли четырнадцать человек убитыми на последнем отрезке, когда стая Стриг, усиленная Жнецами, атаковала нас на ночной стоянке.
— Печально, — согласился я. — Зато теперь вы в городе, и здесь вы нужнее, чем где бы то ни было. Размещением займётся комендатура Хранительницы, вас проводят.
Строганов коротко кивнул и пошёл к своим людям. Шуйский двинулся следом, не оглядываясь.
Василиса проводила их взглядом и негромко произнесла, так что слышали только я и Сигурд:
— Папенька прислал мне бывшего шантажиста и несостоявшегося жениха. В одном грузовике. Наверное, считает это смешным.
Эрикссон при эти словах проводил Ярослава Матвеевича уже совершенно другим взглядом, и большой палец его машинально погладил лезвие небольшого метательного топорика на поясе.
— Скорее рациональным, — ответил я. — Твой отец не шутит. Он инвестирует.
Княжна фыркнула, но промолчала, и в глазах её мелькнуло понимание. Голицына могла быть импульсивной, но дурой она никогда не являлась.
Пока графы удалялись, передо мной вырос рослый жилистый мужчина с коротким седым ёжиком волос и осколочным шрамом поперёк левой скулы. Лет пятьдесят пять, выправка кадрового офицера, серые глаза смотрят в упор, в них ни грамма подобострастия. На плече — нашивка с алый шлемом на чёрном фоне, которую я опознал мгновенно.
— Недорубко Павел Иванович, сотник ратной компании «Алые Витязи», — отрекомендовался он, вытянувшись по стойке «смирно» так, как вытягиваются люди, которые провели на плацу больше лет, чем иные живут на свете. — По распоряжению Его Светлости князя Светлоярова компания полным составом поступает под начало князя Платонова до завершения кампании против Абсолюта. Триста двенадцать бойцов, двадцать один маг; на марше потеряли троих убитыми и семерых ранеными, из них четверо небоеспособны. Хотели бы показать их городским целителям, если те доступны.
Ни одного лишнего слова. Я кивнул.
— Помимо личного состава, — Недорубко чуть понизил голос, — мы доставили пакет телекоммуникационного оснащения от Сибирского Меридиана. Артефакты связи, сенсорные датчики для периметра и систему координации боевых отрядов. Его Светлость велела передать, что всё заточено под местность Детройта и готово к развёртыванию.
— Артефакты связи и магические датчики можете пока оставить в ящиках, — сказал я. — Аура Абсолюта глушит любую магическую коммуникацию вокруг Бастиона. Ни магофоны, ни амулеты связи здесь не работают с первого дня осады.
Недорубко кивнул без тени удивления.
— Князь Светлояров это предвидел. Вторая половина пакета — чистая электроника на базе Шанхайских компонентов, не завязанная на магию. Портативные рации, проводные коммутаторы, электронные датчики движения. Работает на батареях и радиоволнах. Полагаю, магическое подавление на них не влияет.
А вот это я оценил по-настоящему. Десять дней мы координировали оборону через пеших гонцов, Живую картографию и Воинскую связь. Электроника, не зависящая от магии, решала проблему, вот только производил её в промышленных масштабах один Шанхай, и достать такой объём оборудования разом было задачей, посильной считанным людям на континенте. Светлояров, очевидно, был одним из них: либо закупил заранее, либо держал на складах, предвидя ситуацию, в которой магическая связь окажется бесполезной. И то и другое говорило о ресурсах и предусмотрительности, которые я предпочитал не недооценивать. Впервые за полторы недели я получал возможность управлять обороной, а не затыкать дыры собственным телом.
Разумеется, Светлояров заодно отращивал себе обратно глаза и уши в зоне боевых действий. Электроника не завязана на магию, зато завязана на того, кто её произвёл и приобрёл. Не удивлюсь, если через каждую рацию и каждый датчик новосибирский князь получал возможность слушать, записывать и анализировать всё, что происходило в радиусе покрытия. Впрочем, мне сейчас было плевать на его мотивы, потому что воевать с Абсолютом без нормальной связи — всё равно что рубиться в кромешной темноте.
— Принято, — бросил я. — Начинайте разворачивать своё добро прямо сейчас. К вечеру мне нужно покрытие стен и ключевых секторов.
Недорубко козырнул и зашагал к своим.
Из хвоста колонны тем временем выгружались бойцы князя Багратуни. Эти полторы сотни людей выглядели заметно бодрее остального конвоя, хотя тряслись в тех же грузовиках и прорывались через тех же тварей. Смуглые черноволосые солдаты в камуфляже спрыгивали на мостовую деловито, без суеты, и сразу выстраивались, не дожидаясь окрика. Среди них я насчитал десяток магов, и двое из этого десятка по плотности ауры тянули на Магистров. Остальные разнились от Подмастерий до Мастеров.
Ко мне подошёл их старший, коренастый мужчина лет сорока с густыми чёрными усами и цепкой хваткой ладони. Капитан Аветисян, как он представился. Багратуни направил отряд в помощь Детройту, как и обещал: полторы сотни бойцов, несколько магов. Отдельной колонной идти не рискнули, ждали попутного конвоя и присоединились к Витязям ещё в Новом Амстердаме.
  
— Горцы? — уточнил я, окинув взглядом выстраивающуюся шеренгу.
Те выпрыгивали из грузовиков с таким видом, будто наведённая Абсолютом зима — это нормальный вторник. Подозреваю, что для людей, выросших на высоте двух-трёх тысяч метров, понятие «холодно» начинается в тех температурах, при которых жители равнины уже пишут завещание.