Дорогой сварливый босс (ЛП)

— Я не могу сделать это с тобой. Мы поговорим, когда я выпутаюсь из этого, но сейчас это невозможно. Люди ждут меня, так что…
Ее пальцы скользнули по рукаву моего пиджака.
— Я ждала тебя.
В ее нежных словах была окончательность. Прошедшее время. Похоронный звон прозвучал, как звон корзины с котятами. Это убило бы меня, если бы я позволил этому, а я не мог этого сделать.
— Я говорил тебе, прежде чем мы начали встречаться, что я в этом не силен. Я предупреждал тебя, не так ли? — Мой гнев вспыхнул с новой силой, но даже я не знал, куда он был направлен. Он был просто… там. Густой и удушающий.
— Думаю, ты так и сделал. Прости, что не послушала, — она пятилась, пока не уперлась в дверь, затем повозилась с ручкой. — И не беспокойся о разговорах, когда все закончится. Я думаю, мы сказали все, что нужно. Надеюсь, все получится. Andes — хорошая компания.
В следующую секунду она исчезла, и чувство неправильности обрушилось на меня, как тонна кирпичей. Я почти погнался за ней, но понятия не имел, что скажу, если поймаю ее.
В кармане завибрировал телефон, и я вытащил его, чтобы проверить уведомление. На экране блокировки высветилось фото Элизы.
Блять.
Чернота заволокла мое зрение, и я швырнул телефон в стену, громкий треск прозвучал музыкой для моих гребаных ушей. Желание забарабанить кулаками по гипсокартону почти овладело мной. Мое тело наклонилось вперед, руки готовы забить кого-нибудь до полусмерти.
Почему она должна была это сделать?
Почему она не могла дать мне время позаботиться о том, что мне было нужно?
Я запустил пальцы в волосы. На это не было времени. Andes был слишком большим. Я бы превратил это во что-то слишком масштабное, чтобы позволить моим личным чувствам влиять на мою работу.
Одна минута.
Это было то, что я дал себе, чтобы взять себя в руки.
Когда прошла минута, я вошел в конференц-зал и оглядел свою команду юристов, членов правления и Марисоль.
Внимание, как всегда, было приковано ко мне.
— Я думаю, пришло время обсудить нашу калифорнийскую оперативную команду.
ГЛАВА 35
— В лучшем случае она семерка, — Саймон поджал губы.
— Это все дым и зеркала. Без этой красной помады и прически она была бы на твердую четверку, — Ребекка поджала губы, глядя на Саймона, и они оба подражали Прекрасной Марисоль, которая была в Andes последние три дня.
Мы сидели на площади перед офисом. Они болтали всякую чушь, чтобы я почувствовала себя лучше. Это не сработало, но я оценила усилия.
— Мне на нее наплевать.
— Конечно, нет, — рука Ребекки обняла меня за плечи, а Саймон сжал мое колено.
Это была правда. Уэстон в одиночку уничтожил мое сердце. Марисоль не играла никакой роли. Если он возвращался к ней, мне было жаль ее. Добровольно быть с мужчиной, неспособным выбрать женщину, которую он, по его словам, любил, было формой ненависти к себе.
Я провела слишком много лет, ненавидя себя, чтобы когда-либо вернуться к этому.
— Расскажи мне еще о Вайоминге, — настаивал Саймон.
— Я расскажу тебе об этом, когда вернусь, — пообещала я.
Прошлой ночью я впала в такую меланхолию, какой не испытывала с тех пор, как была подростком. Мои конечности были тяжелыми и ныли, и когда Сирша попыталась заговорить со мной, ее голос звучал так, словно рассекал воду.
Именно тогда она решила, что мы едем на ранчо ее семьи в Вайоминге на долгие выходные. Смена обстановки, свежий воздух и ковбои были ее ответом на мое разбитое сердце. Я согласилась только потому, что, как только наступят выходные, Эллиот неизбежно выследит меня. Я слишком долго избегала его, но объяснять ему, что произошло, было самым последним, что я хотела делать.
Уэстон мог это сделать. Он сделал этот выбор. Он мог рассказать моему брату, что сам натворил.
— Только не уходи навсегда, — умоляла Ребекка. — Я не знаю, смогу ли я вернуться в те дни, когда за ланчем были только я и Саймон.
  
Он бросил в нее куском хлеба.
— Ты абсолютная slunt.
Сквозь осколки стекла в моей груди прорвался смех.
— Slunt? Что это?
Ребекка закрыла ему рот рукой.
— Наш дорогой Саймон только что назвал меня распутной пиздой. Я говорила ему много-много раз, что только Сэму позволено называть меня так — и только во время секса.
Еще один смешок. У меня было такое чувство, что у меня треснула грудина.
— Это те вещи, которые нам никогда не нужно было знать о тебе и Сэме.
Она криво усмехнулась мне.
— Сэм — грязный человек. Надеюсь, ты рад за меня.
Саймон бросил в нее еще одним куском хлеба.
— Заткнись, распутница.
Она погрозила ему пальцем.
— Теперь тебе разрешено звать меня.
Пока они препирались, мое внимание привлекли три человека, выходящие из здания Andes. В середине, твердая, как доска, с высоко поднятым подбородком, шла Марисоль. Ее окружали двое мужчин, охранники. Они держали ее за локти, и через каждые пару шагов она пыталась вырваться от них.
— Вот дерьмо, — пробормотал Саймон. — Ее выводят из этого ублюдочного здания.
— Что, черт возьми…? — Ребекка оборвала себя, очевидно, очарованная разворачивающейся перед нами сценой.
— Я не знаю, что происходит, — прошептала я.
Когда они подошли ближе, протесты Марисоль разнеслись по площади.
— Прекратите прикасаться ко мне, как к преступнице. Я прикажу арестовать вас за нападение. Это бесчеловечно.
Охранники хранили молчание. Они, вероятно, слышали все это раньше.
— Где Уэстон Олдрич? Когда он узнает, что вы так со мной обращаетесь, вы потеряете свою жалкую работу наемного копа.
— Мэм, как мы вам уже говорили, наши приказы исходили непосредственно от мистера Олдрича, — сообщил ей один из них.
Саймон практически вибрировал рядом со мной, но он был тих как мышка, не пропуская ни единого слова.
— Это абсолютно нелепо, и я отказываюсь верить хоть одному твоему слову. Мне нужно поговорить с Уэстоном. Я требую этого, — Марисоль высвободила локоть и попыталась развернуться обратно к зданию, но ее остановили прежде, чем она сделала шаг.
— Мэм, если вы не покинете территорию Andes, нам придется вызвать полицию. Если мистер Олдрич захочет поговорить с вами, я уверен, он свяжется с вами.
Угроза ареста, наконец, заставила ее прекратить сопротивление. К обочине подъехала машина, и охранники помогли ей сесть в нее. Они стояли там, ожидая, пока машина отъедет, прежде чем вернуться в здание.
Ребекка тяжело вздохнула.
— Вау. Мне нужно знать, что все это было, черт возьми.
Мой желудок превратился в месиво из извивающихся червей. Я надавила на него и с трудом сглотнула.
— Мы прочитаем об этом в новостях, — произнесла я.
— К черту это, я иду внутрь. Наверняка уже появились плетни, — Саймон крепко обнял меня сбоку. — Хочешь, я напишу тебе, когда узнаю?
Я покачала головой.
— Нет. Мне не нужно знать.
Он вздохнул.
— Хорошо. Отлично проведи время в Вайоминге. Поцелуй за меня ковбоя, любимая.
От мысли о поцелуях с кем угодно, кроме Уэстона, мне захотелось кричать, но я улыбнулась Саймону и пообещала рассказать ему все о своей поездке, когда вернусь. Ребекка ждала со мной, пока Сирша не приехала, чтобы отвезти нас в аэропорт, затем она обняла меня и сказала, что все будет хорошо.
Я ни на секунду в это не поверила, но, по крайней мере, я выбралась оттуда, поддавшись своему инстинкту убежать далеко-далеко от источника моей боли.
Сотни миль разделяют меня и Уэстона Олдрича.
Это было не навсегда, но это было все, что я могла дать себе в тот момент.
ГЛАВА 36
Я зашел в Andes в четверг утром, и мне показалось, что с меня сняли туманную пленку.
Информация, предоставленная мне Элизой, стала началом раскрытия гнусного, разрушительного заговора, который творился прямо у меня под носом. Как только за эту начальную ниточку потянули, все рухнуло на удивление быстро и тотально.