Дорогой сварливый босс (ЛП)

Взгляд Эллиота по-прежнему был прикован ко мне.
— Он прав. Это касается только Уэстона и меня.
Она шмыгнула носом, вытирая щеки, и это убило меня. Меня просто убило, что я не обнял ее и не сказал, что все будет хорошо. Я не мог давать ей никаких обещаний прямо сейчас, и у меня было чувство, что если я попытаюсь прикоснуться к ней, Эллиот сбросит меня с крыши, даже не моргнув глазом.
— Если вы причините друг другу боль, не утруждайте себя тем, чтобы потом приходить ко мне, — она указала туда-сюда между нами. — Это касается вас обоих. Я никогда не прощу ни одного из вас, если вы это сделаете.
Я бы и пальцем не тронул Эллиота, но понятия не имел, где у него голова.
— Увидимся, как только смогу.
Дрожь сотрясла все ее тело. Она отвернулась от меня, прижимая руку к груди Эллиота.
— Если ты злишься на него, то ты должен злиться и на меня. Помни это.
Затем она ушла в окружении своих друзей.
Опустошенный и сбитый с толку, я опустился на свое прежнее место и взял свой бокал. Мне нужно было смягчить некоторые из сегодняшних откровений. Если бы я слишком долго думал о разительной перемене, произошедшей с Элизой между моим отъездом в колледж и моим возвращением…
Нет.
Мне придется столкнуться с этим позже, когда я смогу посмотреть на Элизу и убедиться, что с ней все в порядке.
Эллиот сел на стул напротив моего, его пальцы так сильно вцепились в подлокотник, что побелели кончики, а колени задрожали от напряжения.
Он смотрел на меня твердым, ровным взглядом.
— Я не могу решить, на кого я больше зол, на тебя или на Майлза.
— Ты не знал, что он с ней сделал?
Он пожал плечами.
— Я знал, что ее дразнили, и ей было тяжело. Но нашей матери нездоровилось, отца не стало, я уехал, поэтому я не… — он остановился и отвернулся. — Я должен был догадаться, но как только я ушел, я не хотел возвращаться. Не из-за Элизы. Никогда из-за нее.
— Я знаю.
Когда я впервые встретил Эллиота, и он привел меня домой, Леви были теплыми и яркими. Их мама была эксцентричной, немного неординарной, но их прагматичный отец уравновешивал их в привлекательной манере. Они разговаривали, смеялись, тусовались вместе. Даже Эллиот. И меня приняли в их ряды.
Все изменилось после смерти их отца, но я так прочно укоренился, что пережил хаос и тьму. Я остался не только ради Эллиота и Элизы, но и ради себя самого, потому что каким бы дерьмовым ни было время от времени семейство Леви, оно всегда было предпочтительнее моего собственного дома.
— Мне нужно точно знать, что он с ней сделал, — он провел руками по своим трясущимся бедрам. — Тогда я смогу решить, какие действия необходимо предпринять.
— Я могу справиться со своим братом.
— Я не уверен, что доверяю тебе в этом, — его взгляд стал острым, как бритва. — Ты прикасался к ней, когда она была ребенком?
Моя голова откинулась назад, как будто он физически ударил меня.
— Нет. — Это было все отрицание, которое он получил от меня. Ему следовало бы знать лучше, прежде чем даже спрашивать.
— Когда это началось? — настаивал он.
— Когда она вернулась в Денвер. Но это было там уже некоторое время, по крайней мере, для меня.
— Чья была идея скрыть это от меня?
— Это было взаимно. Мы планировали рассказать тебе на следующей неделе.
Он наклонился вперед.
— Это была идея Элизы, не так ли?
— Это было взаимно.
Он издал нечто похожее на смешок.
— Я знаю свою сестру так же хорошо, как и тебя. Она учитывает чувства каждого, когда принимает решения, в то время как ты принимаешь решение и действуешь. На этой планете ожидание ни за что не было обоюдным выбором. В этом ты уступил Элизе.
Я выдохнул, позволив пивной бутылке покачиваться между двумя пальцами.
— Это действительно имеет значение?
— Для меня это важно. Я прощу Элизу за все. У тебя нет такой роскоши.
Я поморщился, зная, что могу потерять его, но я не собирался говорить то, чего он от меня хотел.
— Выбор был обоюдным. Поздний завтрак, который Элиза попросила тебя включить в твой календарь на следующие выходные, был как раз для того, чтобы тебе рассказать.
  
Он долго смотрел на меня, затем слегка кивнул.
— Что бы ты сказал?
Я думал об этом с тех пор, как все началось с Элизой. Как бы я объяснил. Насколько это касалось Эллиота. Он был ее братом, но был и родителем для нее.
— Я бы сказал тебе, что у нас серьезные, преданные отношения. Что мои намерения в отношении нее не краткосрочные. Я бы объяснил, что при принятии решения быть вместе мы руководствовались соображениями, включая твои чувства, но, в конце концов, наши чувства друг к другу были превыше всего.
Он опустил голову, прижав два пальца к промежутку между бровями.
— Восхитительно, что ты хочешь быть серьезным, но почему это обязательно должна быть моя сестра?
— Это не мог быть никто, кроме Элизы.
— Она слишком хороша для тебя.
— Я этого не отрицаю.
Он сердито посмотрел на меня.
— Знаешь, и все же ты позволил этому случиться?
— Я ничего не допустил. Это было решено. Я также принял решение, что Элиза — мой приоритет.
Он посмеялся над этим заявлением.
— Интересно, но прости меня, если я тебе не верю. Ты не смог сделать этого с предыдущей.
Если бы я не был так взвинчен, я бы рассмеялся. Ему все еще так сильно не нравилась Марисоль, что он не произносил ее имени.
— Дело не в способностях. Это выбор и желание. Ничто из того, что я могу сказать сейчас, не убедит тебя, что я буду хорошим партнером для Элизы. Я не могу предсказать тебе будущее. Но я думаю, ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понять, когда я решаю, что собираюсь что-то сделать, я не отступаю и не смиряюсь с неудачей.
Он наконец поднял голову.
— Ты любишь ее?
Меня захлестнул прилив… не паники, но сильных, всепоглощающих эмоций. Я проглотил комок в горле.
— Это то, чего я ей еще не говорил.
— Но ты любишь? — настаивал он.
Еще один глоток.
— Я любил Элизу столько, сколько знал ее. Это развивалось годами, и то, что я чувствую к ней сейчас, сильно отличается от того, что я чувствовал к ней, когда мы были детьми.
— Но все же это любовь.
Я кивнул.
— Я скажу это не тебе, а ей.
Он фыркнул.
— Никогда не думал, что у меня будет с тобой такой разговор.
— Я тоже, — я потер челюсть, стремясь уйти, но нуждаясь в уверенности, что у нас с Эллиотом все будет в порядке. — Я буду добр к ней.
— Я действительно не хочу прекращать нашу дружбу, но я всегда предпочту тебе свою сестру, если до этого дойдет.
Я тяжело вздохнул и сказал ему суровую, честную правду.
— Я понимаю это, потому что я бы тоже предпочел ее тебе.
Он моргнул и промолчал, очевидно, обдумывая мои слова. Я тоже подумал о том, что сказал. Это вышло раньше, чем я даже подумал об этом, но если бы дело дошло до драки и мне пришлось выбирать, Элиза была бы моим выбором, без колебаний.
— Как и следовало ожидать, — он оттолкнулся от своего места и встал. — Сейчас я собираюсь повидать свою сестру.
Я прикусил язык, чтобы не сказать ему, что это я должен был пойти к Элизе.
— Не вешай ей лапшу на уши, — предупредил я.
Он опустил подбородок, одарив меня еще одним долгим тяжелым взглядом.
— Она всегда была самым важным человеком в моей жизни.
С этими словами он повернулся и ушел, оставив меня в полном недоумении, о чем он думал.
По крайней мере, я больше не пылал гневом. Для этого не было места, не тогда, когда я был наполнен всепоглощающим беспокойством, что я не буду избранником Элизы после того, как Эллиот доберется до нее.
ГЛАВА 27
Когда, наконец, раздался стук, я побежала к двери. Не заботясь о том, кто из моих мужчин был по другую сторону, я распахнула дверь и бросилась вперед, раскинув руки.