Тайная уступчивость (ЛП)
Ее губы искривились в широкой улыбке. — Ты сказал "парень".
— Да, — улыбаюсь я в ответ. Мое сердце учащенно бьется в груди, и я жду, что она еще скажет.
— Мне это нравится, — признается она.
— Мне тоже.
Она встает на носочки и снова целует меня. Я слышу стаю голубей вокруг нас, и мне приходится вспомнить, что мы находимся в центре города на случайной улице. Я не могу удержаться от смеха во время поцелуя.
— Что смешного, парень? — спрашивает она, отстраняясь. Она берет меня за руку и продолжает тащить нас ближе к Эмпайр-стейт-билдинг.
— Ничего, просто ты делаешь меня счастливым. Очень счастливым, детка.
— Хорошо, потому что ты можешь меня возненавидеть. Я хочу снова увидеть Empire State Building. Давненько я там не была!
Она продолжает тащить нас сквозь толпу, и я позволяю ей. Если моя малышка хочет увидеть Empire State Building, значит, она его увидит.
Я подарю ей весь мир, если она попросит.
Мы провели утро в постели до отъезда и сделали все, что могли. Я уже с нетерпением ждал следующей поездки в город. Думаю, это станет нашей новой "фишкой". Сбегать в город, когда нам это нужно или просто хочется. Я даже предложил это Элиане, и она согласилась. На этой неделе ей понравилось гораздо больше, чем в прошлые разы, и это меня порадовало.
Поездка на поезде домой была быстрой, и большую часть пути мы оба дремали. Бывало, что я проверял свой телефон на наличие сообщений и замечал, что Элиана уже сидит на своем телефоне, переписываясь, как сумасшедшая. Я не хотел отходить и спрашивать, кто это, но стоило мне наклониться к ней, как она тут же отворачивалась в другую сторону.
Если бы она хотела, чтобы я знал, с кем она переписывается, она бы мне сказала. Мы все заслуживаем личного пространства, но я не мог забыть, как она нахмурила брови, пожевала щеку и начала ковыряться в ногтях.
Когда мы вышли и направились ко мне, на улице уже стемнело. Я предложил ей остаться со мной до конца выходных, и она согласилась. Всю дорогу домой она вела себя тихо, и я понял, что это из-за того, кто писал ей смс. Я не хотел лезть не в свое дело и не буду, пока не возникнет острая необходимость.
— Хочешь, я приготовлю ванну? — спрашиваю я, занося наши сумки в спальню. Она замирает и не идет за мной. Однако я слышу, как она снимает туфли и вздыхает в другой комнате.
Я направляюсь в ванную, поднимаю ручку на пробке слива, а затем включаю воду и убеждаюсь, что она не слишком горячая. Когда ванна наполняется, я поворачиваюсь и смотрю в коридор, ожидая, не пройдет ли она рядом. Через несколько секунд я встаю и направляюсь в гостиную.
Элиана сидит на диване, уткнувшись лицом в руки и скрючившись. Я направляюсь к ней и осторожно сажусь, кладу руку ей на спину и поглаживаю плавными кругами.
— Малышка? Все в порядке?
На мгновение она замолкает, а затем качает головой и фыркает, поднимая голову. Когда она наконец смотрит на меня, ее зеленые глаза блестят. Я поджимаю брови и продолжаю растирать круги на ее спине.
— Она знает.
— Кто знает?
Она снова качает головой, затем делает глубокий вдох и шумно выдыхает. — Лена. Она знает о нас.
Моя рука останавливается на ее спине, и я убираю ее обратно на колени. — О. Как?
Она кивает на свой телефон, лежащий на журнальном столике. Экран лежит лицевой стороной вниз. Я снова смотрю на нее, и ее губы дрожат. Я кладу руки по обе стороны от ее челюсти и поднимаю ее голову, чтобы она посмотрела на меня.
— Элиана. Что она сказала? Это с ней ты переписывалась в поезде?
Она пытается отвернуться, но моя хватка на ее челюсти не дает ей этого сделать. Она вынуждена смотреть на меня и моргает, из ее красивых глаз вытекает несколько слезинок. Я вытираю их большими пальцами.
— Она не сказала мне, но хочет поговорить со мной завтра. Она злится, Джулиан. Я знаю это.
— Ты уверена?
Она кивает.
— Да, я уверена. Она знает и теперь ненавидит меня. Я не могу увидеть ее завтра. Я не хочу.
Я опускаю руки, и она делает еще один глубокий вдох.
— Почему бы тебе не принять ванну и не попытаться не думать об этом слишком много? Она не может тебя ненавидеть. Она твоя лучшая подруга. Лена заботится о тебе. Она также очень умна, так что я не удивлюсь, если она догадалась.
На ее лице появляется небольшая улыбка, и это заставляет меня тоже улыбнуться. Вот она. Я встаю и протягиваю ей руку, шевеля пальцами. Она колеблется мгновение, миллион мыслей проносится в ее голове, прежде чем она кивает и берет мою руку. Ее прикосновение легкое, но оно все равно посылает искры по всему моему телу.
Так было всегда.
Я провожу нас в ванную и помогаю ей раздеться, следя за тем, чтобы мы делали все в ее темпе. Она осторожно опускается в воду, которая все еще течет. Я добавляю немного мыла и бомбочку для ванны, чтобы сделать воду красивой. Она молчит все это время, погрузившись в свои мысли, пока я вовремя выключаю воду, чтобы она не перелилась через бортик ванны.
Она откидывает голову назад и закрывает глаза. Несколько слезинок все еще капают и стекают по ее щекам. Она такая красивая, что мне больно видеть ее такой. Я вспоминаю, как в прошлый раз она приехала ко мне, и я набрал для нее ванну. Я старался изо всех сил, чтобы она чувствовала себя лучше.
Я наклоняюсь и зачесываю прядь волос за ухо, и ее глаза распахиваются, а на лице появляется небольшая улыбка.
— Спасибо, — шепчет она.
Я киваю, не желая ничего говорить, чтобы не испортить момент. Кажется, ей больше всего нравится, когда она может побыть одна в своей голове и обдумать все таким образом. Я больше склонен к тому, чтобы все обсудить и найти решение, но я знаю, что все мы разные. Ей нравится, когда она находится в гармонии со своими эмоциями, прежде чем принять решение.
Это то, что меня в ней восхищает. Ей нравится тратить время на размышления, прежде чем действовать. У меня сердце замирает при мысли о том, что она хочет найти выход из этой ситуации. Это не проблема, которую можно решить, но мы должны пройти через это.
Вместе.
И тогда я понимаю, что эта женщина вызывает у меня желание сделать все возможное, чтобы ей было лучше. Если ей нужно подумать в одиночестве, я оставлю ее в покое. Если она хочет поговорить об этом, я буду ее слушать. Если она захочет покончить с этим, я с болью уйду. Даже если в итоге мне будет больно, мне все равно. Лишь бы она получила то, чего хочет и в чем, в конечном счете, нуждается. А если я не тот, кто ей нужен, то я не стану стоять у нее на пути. Я не стану разрушать ее. Она заслуживает большего.
— Эй, — бормочет она, отрывая меня от моих мыслей. Некоторое время я смотрел на стены ванной комнаты, погрузившись в свои мысли. Я ловлю ее взгляд.
— Все в порядке?
Я киваю, проводя рукой по бороде.
— Да, детка. Все в порядке. Я просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Я не буду стоять у тебя на пути, хорошо?
— Ты… — начала она, но потом покачала головой. — Ты ничему не мешаешь. Почему ты так думаешь?
Она приподнимается в ванне, принимая более удобное сидячее положение: вода плещется вокруг нее, а волосы скользят по мокрому телу. Ее грудь лишь наполовину прикрыта водой, и я снова перевожу взгляд на нее.
— Элиана, наш пузырь вот-вот лопнет. Похоже, это уже произошло с Леной. Она знает, и пройдет совсем немного времени, прежде чем она кому-то расскажет. Или кто-то еще узнает.
Она покачала головой. — Со мной она бы так не поступила.
— Так почему же ты тогда не рассказала ей о нас? Должна же быть причина.
Между нами повисает тишина. Я хочу, чтобы она сказала что-нибудь, что угодно, но вместо этого она смотрит куда угодно, только не на меня. Она поднимает руки из воды и ковыряется в ногтях. Я протягиваю руку и нажимаю ладонью на ее руки, и она замирает. Я смотрю на нее с еще большей свирепостью, и она глотает воздух. Ее глаза наполняются слезами, и у меня щемит в груди.