Легкое дельце (СИ)

— То есть, — задумчиво протянул килл, пустым взглядом глядя перед собой на большой монитор, — если ты передумаешь выходить из гиперпространства и полетишь дальше, они догадаются, что их план раскрыт, подождут следующую точку выхода и тогда уже уничтожат яхту с гарантией. — Я кивнула. Ирейс обернулся и впился в меня темным колючим взглядом: — А есть ли у нас хоть один шанс выйти из гиперпространства здесь и суметь обмануть их? Или ошеломить и дезориентировать, и тем самым выиграть немного времени для себя?
  
Я пожевала нижнюю губу в раздумьях и сразу же себя обругала за идиотскую привычку, которую как-то незаметно приобрела за время одиночных полетов: глаза килла, грубо выражаясь, практически прилипли к моему рту. Я стушевалась, поймав этот взгляд. По коже спины почему-то пробежала волна жара, вызывая во мне злость. Эта злость в компании неловкости и смущения стали причиной того, что ответила я Ирейсу излишне жестко:
— Обмануть точно нет. А вот ошеломить можно попробовать… Но это очень серьезный риск.
— Рассказывай! — попросил Ирейс. И вздохнул: — сомневаюсь, что это опаснее, чем пытаться сесть на планету в лоб.
Я нервно засмеялась в ответ, чувствуя, как увлажняются лежащие на подлокотниках кресла ладони:
— А мы и будем садиться в лоб. Да еще и времени на это будет меньше чем обычно. Это половина рисков. Вторая половина в том, что я не знаю, есть ли на выходе метеориты и прочий мусор. Моя задумка состоит в том, чтобы, едва выйдя из гиперпространства, сразу же, не осматриваясь, бросить корабль вниз. Почти у всех там слепая зона, которую редко когда учитывают при осаде. А уже оттуда очень быстро идти на посадку. — Я помолчала секунд десять, давая киллу возможность осмыслить услышанное. А потом осторожно добавила: — Обшивка «Шервариона» при этом гарантированно пострадает. Возможно, яхта больше никогда уже не взлетит. Если у тебя есть на нее планы, говори сейчас. Попробую придумать что-то другое.
Ирейс честно «подумал» перед тем, как ответить, аж целых пять секунд! Потом качнул головой:
— Плевать на яхту! Главное, уцелеть самим. Потом придумаем, как оттуда выбираться.
Мне хотелось спросить, а знает ли он хотя бы примерно, что мы будем делать после приземления? Или он тоже будет на ходу придумывать план? Но я промолчала. Лишь качнула головой, приказывая:
— Тогда освобождай место! У меня мало времени, чтобы все просчитать. А без расчетов шансов выжить почти нету.
Мы молниеносно поменялись местами. И я, больше не обращая внимания на килла, занялась тем, что было самой нелюбимой моей частью работы, но являлось неотъемлемой составляющей мастерства пилота. Ведь в нашем деле мало уметь хорошо управлять звездолетом, нужно еще определить наиболее безопасный путь, по которому полетит машина. Я люто ненавидела все эти формулы. Но научилась быстро и хорошо ими пользоваться еще на втором курсе академии. А сейчас, если бы прижало, смогла бы проложить маршрут даже под незнакомыми звездами, так сказать, вручную.
Спустя сорок минут все было готово. А у меня нервно подрагивали кончики пальцев — мой план просто вонял авантюрой. Но при этом имелись неплохие шансы сесть на планету с наименьшими потерями.
— Закончила? — раздался над ухом резкий вопрос как раз тогда, когда я завершила с расчетами и потянулась всем телом: у меня затекли от напряжения плечи. Я подскочила от неожиданности из позы руки в замке над головой и едва не врезала Ирейсу по челюсти. Он пробурчал недовольно: — Эй! Аккуратнее! Мужчину украшают лишь шрамы! Синяки мне ни к чему! И давай, переодевайся!
Плюхнувшись назад в кресло, я на автомате огрызнулась:
— Сведешь синяки, если тебя так беспокоит собственная внешность! А зачем переодеваться? И во что?
Вместо ответа, килл молча мотнул головой назад.
Я оглянулась: на полу позади моего кресла лежал универсальный защитный комбинезон. По своим защитным свойствам он равнялся с облегченным скафандром и даже подходил для кратковременного пребывания в космосе. Естественно, при наличии дополнительной экипировки в виде шлема. Я перевела ошарашенный взгляд на килла. Ирейс нервно пригладил короткий ежик волос:
— Лучше подстраховаться. И ты не подумай, Тина, я не сомневаюсь в твоих талантах. Просто после посадки нам могут не дать время на сборы. Так что лучше переодеться сейчас. А все необходимое я собрал в два тактических рюкзака. — И недовольно поморщился: — Плохо, что оружия нет. Я без бластера чувствую себя голым.
— Главное, чтобы ты не был таким в реальности! — поддела я килла и одним движением расстегнула привычный в рейсах комбинезон техника с кучей карманов.
Привычка к одиночеству сыграла со мной дурную шутку. Я осознала, что разделась на глазах у мужика лишь тогда, когда у Ирейса глаза от удивления полезли на лоб. Выматерилась про себя, скрипнула зубами. Но запахивать комбинезон и требовать, чтобы килл вышел, не стала. Какой смысл, если он уже все успел увидеть? Хотя там и смотреть особо не на что: я носила спортивный бесшовный бюстик, закрывающий абсолютно все, и трусы-шорты вроде мужских боксеров. Охота ему, пусть таращится. А у меня времени на реверансы нет. Так что рывком содрала с себя привычный комбинезон и влезла в предложенный. Удержаться при этом от скрипа зубов у меня не получилось, но килл, занятый изучением моей анатомии, кажется, этого не заметил.
Закончив с одеждой и обувью, я распотрошила карманы на прежней одежке и рассовала все по немногочисленным карманам нового комбинезона, где карманов было непривычно мало. И лишь когда я, скривившись, застегнула последний, Ирейс отмер и бесцветно спросил:
— А что, поверх того, что на тебе был надет, скафандр бы не налез?
Я замерла, пытаясь осознать услышанное. Посмотрела на себя. Потом медленно подняла взгляд на смуглое лицо заклятого друга. И смачно выругалась, на этот раз не сдержавшись, вслух:
— А раньше ты этого сказать не мог, извращенец?
— И тем самым лишить себя пикантного зрелища? — темная бровь килла поползла вверх.
Я презрительно фыркнула и отвернулась.
— Точно извращенец!
Мне отчаянно хотелось треснуть Ирейса чем-нибудь тяжелым по голове. Но времени на глупости уже не было. Пора было садиться за пульт и брать на себя управление «Шерварионом», яхта неумолимо приближалась к той точке, в которой удобнее всего было сделать прокол пространства. Сама виновата, что выставила себя совершеннейшей дурочкой. Ведь в академии внушали с самого начала, что подобные комбинезоны не надеваются на белье. Но я после окончания обучения больше не имела дела с подобной защитой. И вот он результат… Придется теперь щеголять в защитном комбинезоне до тех пор, пока не подвернется возможность переодеться. Ничего. Сядем на планету, и я с наслаждением придушу килла.
Заняв свое место у пульта, я сухо бросила через плечо Ирейсу, который возился возле второго кресла с рюкзаками, кажется, он собирался держать оба у себя до посадки:
— В моей каюте, на койке, между подушкой и стеной лежит маленький оружейный кейс. В нем парализатор. Бластеров не держу, прости.
Краем глаза я заметила, как застыл килл, не до конца приладив один рюкзак поверх второго. Вещмешок, лишенный внимания, медленно и мягко свалился боком на пол, что-то глухо бухнуло о металлический пол. Но Ирейс на это не обратил внимания, срываясь с места со словами:
— Да чтоб тебе! И молчит!
Я насмешливо рявкнула ему в спину:
— У тебя семь минут!
Мелкая пакость неожиданно подняла настроение. Так что за подготовку корабля к выходу из гиперпространства я взялась, почти насвистывая от удовольствия. А от недовольной физиономии вернувшегося через пять минут Ирейса вообще захотелось петь. И плевать, что слуха нет, да и делать это я не умею.
  
Килл свалился на свое место и молча зыркнул на меня из-под насупленных бровей. А потом принялся торопливо переупаковывать один из рюкзаков. Привычно тыча в кнопки на пульте, я молча наблюдала за ним краем глаза. Но когда из рюкзака появился короткой отрезок трубы, не выдержала: