Константин

На том конце провода повисла пауза.
– Понял. Скину, как будет возможность.
– Спасибо.
Высшие вампиры могли похвастаться отменным терпением. Существа бессмертные с отменной памятью и любовью к изысканной мести. Нет Высшего, что не ждал идеального момента столетиями. Но сейчас Константин подрагивал от нетерпения.
Он быстро прошел к зеркалу у стены. Провел ладонью по лицу, вернув спокойное, беспристрастное выражение. Привел в порядок воротник рубашки. Выпрямил спину.  Подошел к двери. Рука легла на холодную ручку.
  
– Пригласите следующего, – ровно сказал он медсестре.
Тот, кто вошел, был обычным пациентом. Молодой, с нервной улыбкой, с тревожной тенью в глазах.
И Константин уже кивал, слушал, смотрел сквозь.
Как всегда.
Сердце внутри молчало.
Время тянулось вязко, как мед, застывший в холоде. Пациенты сменяли друг друга. Один за другим с жалобами, болями, тревогами. Высший вампир кивал, слушал, назначал. Точно, четко, безупречно.
Но внутри что-то словно вибрировало.
Не страх. Страх он пережил в первые минуты после прикосновения.
Решимость, заполняющая клеточки тела.
Он дождался, когда закроет последнюю папку. Когда медсестра заглянет в кабинет, чтобы пожелать спокойного вечера. Когда затихнут шаги персонала в коридоре.
Все.
Рабочий день закончился. Официально.
Но не для него.
Константин остался в кресле спиной к окну, пока вечер не перетек в сумерки. Когда-то он любил этот час, тишину между сутками, когда даже клиника замирала в ожидании. Сейчас это была лишь пауза между действиями.
Он открыл ноутбук и щелкнул по зашифрованной папке. Радомир прислал материалы еще два часа назад. Подробный архив. Документы, медкарты, семейные фото, психологические профили, даже школьные характеристики.
Вампир читал быстро.
Лея Зорянская. Дата рождения. Диагноз. Курсы терапии. Срыв ремиссии. Периоды ухудшений.
Он читал и запоминал. Не машинально, как это делал с другими больными. Сейчас он пропускал каждую букву через себя.
Девочка держалась долго. Стойко.
Он открыл профиль родителей. Простые люди. Учителя. Упрямые, практичные. Отец – молчаливый, склонный к замкнутости. Мать – эмоциональная, но сдержанная. Обе дочери сильные. По-своему.
Алиса. Ей особая благодарность. Без нее Лея бы сюда не попала.
Он щелкнул по последнему документу. Фото. Лея. В саду. Бледная, в куртке поверх пижамы, но улыбается. Искренне. Не для камеры – для кого-то, кто стоял рядом. Возможно, для сестры.
Он смотрел на снимок долго.
А потом медленно закрыл ноутбук.
Подошел к шкафу, открыл скрытое отделение. С ампулами крови, запечатанными флаконами редких образцов, аккуратно разложенными резервными препараты. Он медленно вынул две колбы с собственной меткой.
Своей крови.
«Нельзя надеяться на случай», – подумал он, прекрасно понимая, что не сможет остаться в стороне еще несколько часов. Ему не просто хотелось – требовалось сделать так, чтобы лечение Лея получила как можно быстрее. Всегда терпеливый и неспешный, он спешил.
Он знал, что будет делать. Как. В какой последовательности. Уже составил план.
Но вместе с этим ощущал нарастающее напряжение. Словно перед ним стояли песочные часы и каждая песчинка падала с оглушающим грохотом на дно.
Вампир вышел в коридор, словно тень. Дал указания ночной смене. Проверил, что все готово к утру.
Когда все было приведено в порядок, он вернулся в кабинет.
Сел.
И впервые за весь рабочий день позволил себе одну мысль, от которой до сих пор отворачивался:
А если не успею?..
Успею! Обращу!
Раздражающая вибрация внутри усилилась.
Закрыв глаза, он считал секунды, стараясь унять… панику.
Панику.
Он не чувствовал ее тысячи лет.
Слишком давно его сердце остановилось. Паника была уделом молодых, слабых, смертных.
Но сейчас она сидела у него под кожей и царапала изнутри.
Он встал рывком.
Прошелся по кабинету. Руки сцеплены за спиной. Мысли не позволяли выстроить себя в линию.
Он был готов, получил согласие Александра. У него есть доступ к крови князя. Есть ресурсы. Есть опыт.
Но нет времени.
Остановился у окна и, сам не замечая, коснулся стекла лбом. Он видел эту девочку всего один раз. И теперь не мог существовать без нее.
Мир, в котором он жил, слишком долго был чужим, для смертных. Константин играл роль врача, старшего, наставника, бессмертного, но это была маска. Он делал то, что должен.
Если бы он мог дать ей всю свою кровь – отдал бы. Без колебаний.
Если бы мог вырвать ее болезнь с корнями – вырвал бы. Даже если бы сгорел сам.
Он отпрянул от стекла. Подошел к столу. Взял одну из колб. Провел пальцем по метке. Его кровь. Чистая. Сильная. Высшая. И при этом ее недостаточно.
Обращение возможно. Но он не сделает этого, пока есть хоть один шанс. Пока ее человеческое сердце бьется.
Константин аккуратно сложил колбы в нагрудный карман пиджака.
Песочные часы в его голове продолжали сыпаться.
Он не станет ждать утра. И когда переступит порог ее дома, время пойдет иначе. Он вновь будет живым.
Не раздумывая, он перенесся к ближайшему от дома Леи знакомому месту. Прошелся по улице, ища взглядом нужный номер.
Встал за границей сада. Все было так же, как на фото: дом, теплый свет в окнах, деревянная веранда с вытертым ковриком у двери. Домашнее. Человеческое.
Константин стоял, не двигаясь, прислушиваясь к происходящему внутри. Он слышал сквозь стены: Лея наверху. Спит. Нет – борется за сон.
В этот момент на веранду вышла женщина. Ее мать. Она взяла кружку со стола, сделала глоток, поморщилась и вылила в раковину содержимое.
– Добрый вечер, – произнес Константин, привлекая внимание.
Женщина вздрогнула.
– Прошу прощения, что так поздно. Мне нужно… ваше разрешение.
– Что?.. – она попыталась разорвать зрительный контакт, но было поздно.
Взгляд Константина стал глубже. Темнее. Слова – мягкими.
– Разрешите войти мне в дом, – произнес он медленно, касаясь ее разума. – Буквально на минуту.
– В дом… пожалуйста, – ответила она, улыбнувшись.
Он последовал за ней. На пороге остановился. Сделал шаг внутрь, проверяя, что действительно мог войти.
– Благодарю, – прошептал он. – А теперь… забудьте об этой просьбе и нашей с вами встрече, – дотронулся до ее плеча. Женщина моргнула, замерла. И через секунду вернулась к плите, будто просто вышла за чайником.
Константин остался на пороге. В жилище пахло яблоками, стиркой, лекарствами и жизнью. Поднял глаза к лестнице, прислушиваясь: отец что-то бормотал себе под нос в другой комнате, Алиса разговаривала по телефону, дверь была приоткрыта в ее комнату на первом этаже.
Он ступил мягко, почти не касаясь пола, и направился к лестнице.
Один шаг. Второй. Скрип ступени. Не громко, но он замер. Ждал. Тишина.
Вампир продолжил путь, двигаясь с точностью хищника, он оказался наверху. Поворот, короткий коридор – и он остановился перед дверью, откуда донесся ровный, едва слышный вздох.
  
Прижался плечом к косяку, внутри все отзывалось на присутствие его пары.
Дверь не скрипнула – податливо поддалась под его ладонью. Внутри пахло ее сном: подушкой, травяным чаем, тонкой нитью духов, ее собственной жизнью, ее дыханием.