Проклятый мастер Гуэй

Демон наконец отпустил писаря и чуть тише произнес:
– За это я убью тебя медленно, а потом сожру.
Сяо Ту вновь пустился бежать.
Кто-то звал стражу.
Дело было совсем плохо. Если сейчас его поймают с награбленным…
Сяо Ту ускорился.
И вот, как всегда из ниоткуда, перед ним вспыхнул свет, свернувший налево.
Ни разу этот огонек не обманывал и не подводил, а значит, ему можно довериться. Понимая, что тот зовет его, Сяо Ту побежал за ним.
  
Оно преодолел очередную заполненную людьми, повозками и лошадьми площадь. Следующая за ним по пятам стража вроде бы отставала, но на их зов сбегалась новая.
Огонек снова вильнул, и Сяо Ту увидел в конце улицы беседовавших между собой даосских монахов.
Вот удача! Точнее, не просто удача, а путеводная звезда. И сейчас она привела его к спасению – к шансу навсегда избавиться от проклятья нефритового амулета, а вместе с ним и от назойливого демона, обещавшего писаря сожрать.
Но стоило Сяо Ту об этом только подумать, как его сбил с ног неизвестный прохожий. И не успел паренек подняться, кто-то следом ударил его по лбу, от чего писарь, не в силах совладать с собственным телом, выпрямился струной и упал кем-то подхваченный.
Опять, не имея возможности пошевелиться, он стал подобен бревну, закинутому на плечо, и несомому в противоположную от монахов сторону.
У юноши не оставалось сомнений, что этим кем-то был злобный демон.
Как же так получается, что никто это преступление не остановит?!
Конечно, должно быть, демон вновь применил магию…
– Господин, смешно ты бедолагу несешь, – заголосил толстобрюхий торговец.
Прохожие оборачивались на его голос и, как и он, громко смеялись.
Демон легко перекинул Сяо Ту на другое плечо, будто юноша был не человеком вовсе, а настоящим засохшим бревном.
Кругом раздавался смех, а в них полетели медные монеты.
– Спасибо, спасибо, – поставив писаря на землю, кланялся демон.
– Как умеет! – давился от хохота толстяк. – Смотрите, совсем не шелохнется!
Если бы Сяо Ту мог позвать на помощь, то непременно бы так и поступил. Но даже слезы досады не смогли скатиться из глаз. Какая же несправедливость! Ведь он – жертва, которую демон тащит в свое логово. Эти люди были обязаны его спасти, но лишь потешались. А если бы демон нес обездвиженным, словно истукана, кого-то из них? Смеялись бы они тогда?
Собрав медяки, демон поднял лежащего на земле писаря и одним ловким движением закинул уже на оба плеча, будто намеревался нести корзины с овощами. Раздались одобрительные и восхищенные возгласы, снова полетели медяки. Собрав все подчистую, демон поклонился прямо с писарем, лежавшим на его шее и, широко чеканя, направился дальше.
Вопреки представлениям бедного Сяо Ту, демон понес его не в темный переулок, не на кухню, чтобы зажарить, а на постоялый двор.
Однако и здесь хозяин не обратил внимание на неестественно замершего юношу, только пожелал демону, жившему в его доме, доброго дня и снова принялся за свои дела.
Поселился демон на втором этаже, в скромной комнате. Сяо Ту даже не осмотрел ее как следует. Он не мог думать ни о чем, кроме как о скорой своей и несомненно мучительной погибели.
Неопрятного вида мужчина усадил его на пол, прислонив спиной к кровати, а сам уселся на стул напротив, внимательно разглядывая юношу. Не увидев подвеску на шее человека, он присел на корточки, и принялся проверять у того карманы. И даже, к крайнему стыду Сяо Ту, залез ему под рубашку. Но и там подвески не нашел.
– Куда ты ее подевал? – наконец потеряв терпение, спросил демон прямо. Но тут же вспомнил, что юноша, имей даже великое желание, не смог бы и раскрыть рта. Поэтому щелкнул того по лбу: – Говори.
Но как только Сяо Ту получил назад свой голос, тут же закричал, за что опять получил щелбан.
– Я тебе дал возможность говорить, – с легким раздражением напомнил демон, – а не звать на помощь. Ты меня не понимаешь? На каком языке с тобой говорить?
Единственно, как теперь мог ответить застывший Сяо Ту – пристально смотреть на демона, сведя брови и открыв рот.
– Закричишь еще раз, и я положу тебе в рот жука, – пообещал демон. Поскольку находился он спиной к свету, его взлохмаченные волосы отливали огнем. А сидя на корточках и с опущенными на колени руками, он и вовсе напоминал обезьяну.
На этот раз «обезьяна» щелкнул юношу по носу. По всей видимости, в щелбанах не было необходимости, и ставил он их уже нарочно.
– Зачем ты мне его дал? – спросил Сяо Ту, вновь обретя возможность закрывать и открывать рот.
– Слишком много вопросов, – продолжал поиски демон.
– А если я его потерял?
– Поэтому я и сказал тебе оставаться на месте. А если бы ты его потерял, – демон заприметил знакомую ленту в кулаке писаря, – то лишился бы головы. – Он потянул за ленту, но подвеска не поддалась, и демон ударил юношу по руке. – Отпусти.
Пусть ладонь теперь и раскрылась, но, как бы демон ни тянул, нефрит не сдвинулся, словно прирос.
– Я сказал, отдай!
– Так я и не держу, – возмутился Сяо Ту.
– Если не отдашь, я тебя убью и заберу его.
– Не убьешь. Уже мог это сделать.
– Решил испытать свою судьбу?
– Возможно, я ошибусь, но мне кажется, что ты демон, пожелавший очиститься – я слышал о таких от монахов. И, значит, на площади ты сказал, что убьешь меня и сожрешь, только для того, чтобы я побежал, и тогда бы все и впрямь сочли меня вором.
Демон угрожающе приблизился к писарю.
– Готов пожертвовать собственной жизнью, чтобы узнать, так ли это? Ты дурак?
– Скажите, – выпалили Сяо Ту и, опомнившись, добавил уже значительно тише: – Почему вы повесили его на шею именно мне?
Демон склонил голову набок и вздернул густую бровь.
– Какие же вы люди глупые, – выдохнул он с досадой. – С чего ты взял, что я стану тебе отвечать?
– Потому что… – снова подал голос писарь, но сразу стушевался. – Потому что иначе я его вам не отдам!
– Пусть будет по-твоему.
Последовал очередной удар по лбу.
Вскоре стемнело.
По-прежнему оставаясь неподвижным, Сяо Ту в подробностях вспоминал все, что произошло, начиная с холодной ночи в лесу. Демон же, утомленный долгим ожиданием, дремал.
«Почему торговец взял подвеску в руки, а демон не смог? – размышлял писарь. – Быть может, потому что лавочник – человек? Нет, дело совсем не в этом. Поначалу и демон ее держал и смог на меня надеть».
В комнате никто не зажег свечу или лампаду, мрак с каждой минутой расползался все больше, оставляя лишь полоску лунного света, проникавшего сквозь окно. Поначалу этот свет помогал разглядеть, где находится демон и что он делает. Но стоило на небо набежать тучам, как Сяо Ту терялся, трясясь от страха.
«И все же я уверен, – подумал он, – что все касавшиеся амулета были людьми, и я сам позволял им нефрит взять. Или хотя бы не препятствовал. Может быть, важно согласие его хозяина?»
Сяо Ту почувствовал, что уже лучше может двигать ногами.
Это его шанс. Пока он еще мог видеть выход, а подлый демон не обездвижил его опять.
Писарь подтянул одну ногу, затем другую. Это давалось ему с большим трудом, но он хотя бы смог встать. Он привалился плечом к балке кровати и немного подождал. Не проснулся ли его похититель? Но, казалось, шум того не разбудил.
Тогда Сяо Ту скользнул правой ногой вперед и подтянул левую, потом правую.
Шаги становились более уверенными, хотя тело по-прежнему было сильно сковано. Бежать он точно бы не смог.
Продолжая трястись и натыкаться на препятствия, Сяо Ту целенаправленно двигался вперед, иной раз замирая, дабы удостовериться в том, что демон его не услышал. Но как он мог не слышать?
  
Как бы то ни было, юноша все же добрался до двери и даже попытался ее открыть, когда вдруг услышал над собой голос демона:
– Тебя там ждут?
Сяо Ту в испуге отпрянул.
Но не удержавшись, с сильным грохотом упал на пол.
Вновь замерев, уже добровольно, он внимательно следил за демоном в надежде, что тот его не заметит.