Пленница в Рождество (ЛП)

Он хватает Келли за руку и тянет ее за собой.
— Звучит заманчиво. Извини, что побеспокоил тебя, чувак.
— Вообще никаких проблем. Счастливого Рождества!
Я стою в дверях и смотрю, как они садятся в машину и уезжают. Я не скучаю им в след, но должен проследить, как они едут по улице к дому на углу, как и сказала Келли, и я стою на крыльце, пока не смотрю, как они заходят внутрь.
  
Я должен действовать быстро.
  
4
 
ТЕЙЛОР
Голова и тело кажутся легкими и расплывчатыми, а когда я открываю глаза, здесь кромешная тьма.
Я сажусь на диване, но когда мои пальцы впиваются в шелковую простыню, я отдергиваю руку, как будто только что коснулась чего-то горячего.
Это не моя гостиная. Я включила рождественские огни после того, как посмотрела, как мужчина в маске уезжает. Хотя после этого я мало что помню.
Я поднимаюсь с матраса и протягиваю руки, чтобы нащупать стену, но когда оказываюсь не более чем в футе от нее, меня отбрасывает назад.
— Вау! – Я разворачиваюсь руками, чтобы не упасть на задницу.
Что, черт возьми, происходит?
— Эй?
Я зову, надеясь, что кто-нибудь меня услышит. В комнате так тихо, что, клянусь, я слышу, как кровь стучит у меня в ушах. Секундой позже дверь справа от меня открывается; единственный источник света – парящая в воздухе свеча.
— Какого хрена? – Я задыхаюсь, пятясь назад.
Что, черт возьми, происходит? У меня галлюцинации?
— Не бойся, любимая, - произносит глубокий, ровный мужской голос откуда-то рядом со мной. Его тон успокаивающий, и я едва различаю в нем легкий британский акцент.
— Кто ты? – Спрашиваю я, мой собственный голос дрожит.
— Я твой, - тихо говорит он, - а ты моя.
Свеча придвигается ближе, и в ее свете я вижу знакомую красно-черную маскарадную маску.
— Это ты, - шепчу я, пятясь, пока мои голени не упираются в раму кровати.
Он кивает.
— Все в порядке. Наконец-то мы можем быть вместе, Тейлор.
Он знает мое имя? Откуда он знает мое имя?
Должно быть, мои вопросы написаны у меня на лице, потому что он усмехается и говорит:
— Я делал больше, чем просто провожал тебя домой каждый вечер. Я был в твоем доме столько раз, что не могу сосчитать. Я знаю о тебе все, любимая.
— Перестань называть меня так.
Мужчина в маске хищно наклоняет голову набок, и моя кожа покрывается мурашками.
— Почему?
— Ты что, с ума сошел? Я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы ты меня так называл.
Я его совсем не знаю, но он так много знает обо мне.
Небольшая привязанность, которую я начала испытывать к нему и его присутствию, теперь уменьшилась. Я знала, что сегодня что-то не так, я чувствовала это. В глубине души какая-то часть меня, должно быть, знала, что это произойдет, и это знание меня не устраивало.
Я оглядываю комнату, пытаясь найти маленькую щель света из окна или другой двери, но здесь так темно, что я даже не вижу собственных рук перед своим лицом.
— Все еще идет Рождество? – Я спрашиваю его.
— Да.
Я киваю.
— Значит, я должна торчать в этой комнате на Рождество, когда могла бы быть дома со своими друзьями и семьей?
Какое-то время он ничего не говорит, просто стоит и смотрит на меня. Жаль, что я не могу разглядеть его глаза сквозь темные отверстия маски, но у него, должно быть, на них какая-то пленка, потому что я не могу их разглядеть даже при свете свечи, освещающем маску.
— Тебе не с кем было провести каникулы, Тейлор. Ты это знаешь.
Ой.
— Спасибо за напоминание, - выдавливаю я, скрещивая руки на груди.
Он делает шаг ближе ко мне и проводит рукой в перчатке по моей спине, и именно тогда я понимаю, что на мне нет одежды, в которой я вчера ходила на работу. Я ахаю, когда смотрю на себя сверху вниз и понимаю, что на мне тонкая черная кружевная ночная рубашка вместо пижамы с плюшевым мишкой.
— Ты переодел меня?! – Я кричу, отбрасывая его руку и отступая назад, пока не оказываюсь прижатой к стене.
Он пытается сделать шаг ко мне, но я протягиваю руку, чтобы остановить его.
— Я просто хотел, чтобы тебе было удобно, любимая.
— Мне было совершенно комфортно в той одежде, которая была на мне, придурок! – Внутри меня начинают накатывать слезы разочарования. — Забери меня домой прямо сейчас. Я не хочу быть здесь.
Я жду, что он что-нибудь скажет, что угодно, но он только поворачивается и идет обратно к двери.
— Подожди!
Я пытаюсь побежать за ним, но кандалы снова тянут меня назад.
Мужчина в маске не оглядывается, как бы сильно я ни дергала за цепь. После того, как он закрывает дверь, щелчок поворачивающегося замка эхом отдается в темноте.
Я падаю на пол в слезах.
  
5
 
ТЕЙЛОР
Я лежу на полу с тех пор, как ушел мой похититель. Я чувствую оцепенение и пустоту внутри; у меня даже нет сил попытаться выбраться из тюрьмы, в которую я была заточена.
У меня так сильно болит голова, что я не могу вспомнить, когда в последний раз я что-нибудь ела или пила. Вообще-то, я смутно припоминаю, что выпила полбутылки вина, когда вернулась домой с работы …
Вино было последним, что я выпила перед тем, как оказалась здесь.
Я сажусь, осознав, что меня накачали наркотиками. Конечно, накачали, потому что иначе как бы я сюда попала? Он сказал, что уже бывал в моем доме раньше, и теперь все обретает смысл.
Он спланировал это. Последние два месяца он ждал идеального момента, чтобы овладеть мной. В некотором смысле он завоевал мое доверие, не пытаясь навязываться мне, когда провожал меня домой с работы. И он знал, что сейчас я наиболее уязвима, потому что у меня больше нет мамы.
Мне следовало бы быть в ярости, но я не могу найти в себе сил для этого. Я так чертовски устала.
Проходит неизвестное количество времени, прежде чем дверь снова открывается. Возвращается мой похититель, все еще в маске, освещенной свечами.
Он ставит свечу на стол, которого я не вижу, и идет ко мне в темноте. Я встаю и обхватываю себя руками, чувствуя, как дрожь начинает пробегать по моему позвоночнику.
— Держись от меня подальше, – говорю я, начиная паниковать, когда его тень останавливается передо мной. Он протягивает руку, чтобы коснуться моего лица, но я отворачиваю от него голову.
— Ты голодна, любимая?
Я начинаю говорить ему “нет”, но мой урчащий желудок выдает меня. Мой похититель подносит тарелку с едой поближе к моему лицу, чтобы я могла ее видеть, но когда я протягиваю руку, чтобы схватить ее, он отдергивает ее и держит вне пределов моей досягаемости.
— Что ты делаешь? – спросила я.
— Я хочу попробовать тебя на вкус, - тихо говорит он, его темный голос скользит по моей коже.
Мое дыхание учащается, и я начинаю чувствовать легчайшее тепло внутри от его слов.
— Что?
— Ты ведь хочешь есть, верно? – Я медленно киваю. — Тогда ляг на спину и дай мне тоже поесть.
На мгновение я застываю на месте и действительно подумываю о том, чтобы позволить ему делать то, что он хочет. Но потом во мне просыпается здравый смысл, и мои щеки горят от его предложения.
— Ты что, с ума сошел? – Рявкаю я, уперев руки в бедра и свирепо глядя на него, хотя уверена, что он меня не видит. — Ты думаешь, что можешь два месяца преследовать меня, похитить и держать здесь в заложниках, а потом ожидать, что я раздвину для тебя ноги? – Он начинает что-то говорить, но я обрываю его, не желая слышать ничего из того, что он хочет сказать прямо сейчас. — Слушай меня, и слушай внимательно: ты никогда не прикоснешься ко мне.
  
Мой похититель так долго ничего не говорит, что я начинаю думать, что он рассержен. Я чувствую на себе его взгляд, и по моей спине пробегает холодок.