Мир, что (мен)я покорил, 2 том (СИ)
— Пусть и цена ему — гривна, — закончила за пиратку Флюра. Я хохотнул.
— Ох и дёшево вы оцениваете свои тела!..
* * *
После того, как меня избили, троица всё же решилась участвовать в соревновании, заранее потребовав от меня не желать ничего пошлого, если они проиграют. Впрочем, я держал пальцы скрещёнными за спиной, поэтому они все попали в ловушку Хиккина. Под присягу Этери я также поклялся, что написал правильный рецепт борща, и троица разбрелась по данным мной задачам. В башне осталась только Флюра, пытающаяся вырастить необходимые для готовки овощи, да Георгий Первый, который ползал рядом с картофелинами, сваленными на пол.
— Они невкусные! Как и всегда! — жаловалась она, тряся перед моим лицом свеклой. — Я не могу сделать ничего путного в таком настроении!
— Пфф. Готов поспорить, что они нормальные, — я осторожно наблюдал за розовым клубнем, которым девушка легко могла бы вмазать мне в рожу, если бы из моих уст вырвался любой другой ответ.
— Молодец, жить хочешь… — задумчиво произнесла девушка и остановила руку. — Ну так что, попробуешь?
Я взглянул на Георгия Первого. Черепаха никто к трапезе не приглашал, но он сам вцепился маленькими зубками в картофелину и стал задумчиво пережевывать. Через несколько секунд мы услышали сдавленный хрип. Георгий перевернулся на спину как мёртвый тамагочи и спрятался с головой в панцирь.
— Нет, не попробую.
— Почему?
Я пожал плечами. Флюра вздохнула.
— Ладно. Но я правда не смогу сделать нормальные овощи, если буду в своём обычном настроении. Нужно его как-то поднять.
— Если бы здесь была Этери, она бы предложила исправить ситуацию шуткой, — я приставил ладонь к подбородку.
— К сожалению, само твоё существование — шутка, но мне это не помогает, — покачала она головой и на всякий случай ударила меня посохом. Я шикнул и со злобой уставился на неё.
— Ладно! У меня есть один выход. И он тебе не понравится!
— В окно? — вдогонку бросила фикалка, пока я шёл к своей кровати. Под моей подушкой, как и ожидалось, нашёлся нужный косячок, который я сохранил на чёрный день. Я схватил его двумя пальцами как бумажный самолётик и вернулся к волшебнице. Она неуверенно смотрела на приготовленную для неё травку.
– ¿Quires?
* * *
— Итак, на готовку у каждой из вас ровно восемьдесят минут. Потому что если дам вам больше, то могу умереть от голода, как месяц назад. Если вы не уложитесь в нужный срок, то автоматически проигрываете состязание и отдаётесь… Точнее, отдаёте мне желание. А тот, кто приготовит мне ладный борщ, наоборот выигрывает от меня желание. Всё понятно?
Аркаша и Этери с некоторым беспокойством пялились на сидящую у горки овощей хихикающую Флюру, но всё же кивнули. Я взял десятиминутные песочные часы, позаимствованные из бездонного рюкзака пиратки и приготовился их переворачивать. Но перед этим стоило решиться с последним вопросом:
— Кто первый?
— Я-я-я!.. — последовал игривый ответ из-за горки картофеля и свеклы. Тон Флюры предвещал если не что-то интересное, то точно необычное. Девушка встала с пола и на нестойких ногах прошла к нам. Её лицо было красным, как волосы, коммунисты и свекла. Пожалуй, девушку можно было бы использовать как полноценный ингредиент борща — в конце концов, помимо мяса и красноты, она могла предложить супу и овощи. Вернее, один овощ.
— Давай сюда листок, — вырвала она из моих рук бумажку с рецептом, а я перевернул песочные часы и поставил их на стол с цветками. Этери и Аркаша молча поддерживали подругу морально. Я же… Был в предвкушении. Потому что либо получал вкусный борщ, либо девушка исполняла моё желание. Главное, чтобы сегодня по моей просьбе исполнилось не три желания, иначе придётся умирать с голоду.
— Зажечь огонь на плите…
— Просто зажечь, — поправил я собственный текст.
— Зажечь огонь и убавить газ…
— Без газа…
— Зажечь огонь и убавить…
Флюра взяла огниво, которое недавно использовалось для розжига самокрутки и стала высекать искры на брёвнах. Те быстро затрещали и стали разносить по башне тепло. Очень кстати — даже с одеялом здесь было прохладно. Когда же древесина совсем разгорелась, волшебница взяла ведро с водой и стала поливать им костёр.
— Мне сказать ей? — спросила Аркаша.
— Нет, — остановил я её рукой. — Пусть убавляет огонь, как в рецепте.
— Вроде нормально, — кивнула Флюра и поставила ведро на пригромоздку над кострищем, что-то вроде металлического табурета с дыркой посередине.
— Флюорография, необходимо использовать котёл…
— Цыц! — прикрикнул я на полупокера. — Не подсказывать!
Без каких-либо возражений волшебница убрала ведро с костра и поставила на его место котёл… После чего положила в него ведро.
— У неё всё ещё может получиться, — шептала Аркаша на ухо Этери. Полупокер кивал. Я старался удержаться от смеха.
— Тепе-е-е-ерь мясо… — протянула она так, будто сейчас упадёт в обморок от одной только мысли о пище. Кажется, у неё глаза даже чуть-чуть закатились. В каком-то подобии транса Флюра схватила освежеванного кролика и хуйнула его в ведро с кипящей водой.
— ТИХО! — предотвратил я слова Этери, которая уже открыла рот на угол в двести градусов, видимо, набирая воздуха для истошного вопля. — Она следует рецепту!
— У неё… Всё ещё… Может получиться… — выдавила из себя Аркаша.
Я перевернул песочные часы, отсчитавшие десять минут. Флюра двумя пальцами схватилась за рецепт и подняла его высоко над головой, будто пыталась увидеть, просвечивает ли он на солнце.
— Чё там дальше… А, лук кубиками. Ну хоть не шариками.
Она взяла несколько головок и медленно прошла к столу. Там уже лежал мой старый кухонный нож, которого не касалась женская ласка уже как минимум месяц. Флюра взяла его обратным хватом, как заправский ассасссин, или сколько там букв «с» в этом слове. Она схватила одной рукой луковицу, а второй, с ножом, надавила на её край, после чего оттяпала кусок. Процедура была проведена шесть раз. В результате на столе остался… Большой куб лука.
— Флюорография… Не совершайте ошибку…
Ошибка была совершена, и куб размером с кулак плюхнулся в ведро с голым кроликом. К пресному запаху мяса добавился пикантный аромат… Лука. Девушка вернулась к другим головкам, но теперь её руки дрожали. Волшебница согнулась над столом, по её щекам потекли слёзы.
— ФЛЮОРОГРАФИЯ! МЫ В ВАС ВЕРИМ! ВЫ ВЫСТОИТЕ ПЕРЕД СТОЛЬ СИЛЬНЫМ ВРАГОМ! АРКАДИЯ, НАМ НЕОБХОДИМО ПОДДЕРЖАТЬ ИЗ ЛЕТРЕНАС!
— Эм… Флюrа… Это же всего лишь лук…
Девушка смогла выстругать только одну грань головки, её уже трясло как от лихорадки. Ещё никогда я не видел настолько искреннего и молчаливого отчаяния. Казалось невозможным испытывать столько страданий, не издав ни единого звука. Вскоре Флюра рухнула на колени, запрокинув голову высоко к небу. Стало понятно, почему до сего момента она не произнесла и слова: за те долгие пятнадцать секунд, что она терпела агонию лука, в её душе копился целый поток боли, только сейчас выплеснувшийся наружу:
— НУ ПОЧЕМУ?! — крикнула она. — ПОЧЕМУ ДАЖЕ ОВОЩИ, МОИ МАЛЕНЬКИЕ ДЕТИШКИ, ИДУТ ПРОТИВ МЕНЯ?! КАК ЖЕ НИЗКО ВЫ ПАЛИ, КАКИМ ГОЛОСОМ РАЗГОВАРИВАЕТЕ С МАТЕРЬЮ… НЕ ПОЗВОЛЮ! НЕ ПОЗВОЛЮ!
Она сделала несколько шажков на коленях поближе к столу и высунула над его поверхностью два глаза, будто старалась оказаться незамеченной овощами-предателями. Её рука поползла вперёд, к оставленному ранее ножу. Секунда — и лук оказался пронзён острым клинком, словно голова противника. Этери издала радостный визг и захлопала в ладоши, а Флюра продолжила потрошить бедную головку удар за ударом!
— УМРИТЕ! УМРИТЕ, НЕЛЮДИ! ПОРОЖДЕНИЯ ПЕПЛА!
— О Господи, — сматерился я и спрятался за Аркашу. Этери же оказалась так возбуждена успехом подруги, что подлетела к костру, очевидно, чтобы помочь. Я уже хотел было сделать ей замечание, как…
— Флюорография, — ужас в голосе полупокера был неподдельным. — Ваше ведро… Покрылось белой проказой!