Штрафной удар в сердце (ЛП)

Какого черта я делаю? Только бы не открыла, только бы не открыла, только бы не⁠…
Дыхание застряло в горле при ее виде.
И мне было плевать, насколько откровенно я ее разглядываю. Она открыла дверь в шелковом пижамном комплекте. Светло-розовый оттенок идеально подчеркивал ее загорелые, подтянутые ноги. Эти чертовы шортики облегали ее задницу. Казалось, что воздух исчез из комнаты.
  
На заднем плане я слышал, как кто-то, скорее всего, Граси, что-то кричит.
Но я видел только Ари — ее темные волосы ниспадали на плечи, а большие карие глаза смотрели на меня с любопытством и чем-то еще… чем-то, на что я не смел надеяться.
— Далтон? — спросила она, нахмурив брови. — Во что ты одет?
— Ты сказала, что тебе нравится, когда я в сапогах и шляпе… — пожал я плечами, будто это все объясняло.
Один уголок ее губ приподнялся. Я уловил момент, когда она заметила рисунок на моих боксерах.
— У тебя солнышки на трусах, Тэтчер.
Каждый раз, когда она произносила фамилию, это било прямо в сердце. Но когда это срывалось с ее языка таким хриплым тоном… все опускалось куда ниже.
— Да, так и есть, солнце, — в два шага я преодолел расстояние между нами, обвил ее затылок рукой и прижал к стене, прислонив свои бедра к ее. — Я больше не могу так, — выдохнул я, и все мои сомнения по поводу того, что я выгляжу как щенок, явившийся к ее двери, вылетели к черту.
Особенно когда она смотрела на меня так.
Ее розовый язык играл с моей решимостью, медленно проводя по пухлой нижней губе.
— Что… что ты имеешь в виду? — прошептала она.
Я хотел поглотить её целиком.
Оставить на ней такой отпечаток, чтобы все её стены рухнули передо мной. Хотел, чтобы она задыхалась при мысли о нашей разлуке — так же, как заставляла задыхаться меня.
Я тяжело вдохнул. Я знал, что должен ответить.
Ее сердце бешено колотилось, отдаваясь в пульсе на венке тонкой линии шеи, и я не смог остановиться. Ее притяжение было слишком сильным. Медленно я провел кончиком носа по ее горлу, и по коже прошла дрожь. Я наслаждался каждым коротким вдохом, срывающимся с этих грешных губ.
Идеальна. Она чертовски идеальна.
Мои пальцы скользнули вверх по ее бедру, пока не сжали ее талию.
— Далтон, — мое имя прозвучало, как молитва.
— Да, детка?
Что угодно. Что бы она ни попросила, я дам ей это. Вот до какой степени я по уши влип. Я немного отстранился, чтобы видеть ее лицо. Глаза жадно впитывали каждую деталь: румянец на щеках, эмоции, плещущиеся в этих огромных карамельно-шоколадных глазах, обрамлённых густыми ресницами.
Я хотел смаковать этот момент — смаковать её.
Она начала что-то говорить, и мое сердце сжалось от ожидания… но это был не голос Ари.
— Пожалуйста, скажите мне, что вы сейчас трахнетесь. Господи, это тяжелое дыхание? Эта жажда в голосах, — пронзительный визг едва не пробил барабанные перепонки. — Я же говорила тебе, Ари. Я говорила, что он в тебя влю⁠…
— Немедленно вешай трубку! — закричала Ари, пытаясь оттолкнуть меня, чтобы добраться до телефона, но я не сдвинулся с места.
— Ты еще слушаешь, Граси? — спросил я.
После пары секунд тишины, внимание Ари вновь вернулось ко мне.
— Что ты здесь делаешь?
— Я устал притворяться, солнце. Я хочу тебя. Всю тебя, настолько, насколько ты мне позволишь. По-настоящему, — ее влажные губы приоткрылись, в глазах пылало желание, но я не двинулся. Мне нужно было знать, каково ее отношение. Хочет ли она меня так же, как я ее. — Это никогда не было фальшью, не для меня. Каждое мгновение с тобой так много значит для меня.
Ее глаза расширились, но она все еще молчала, а мое сердце сжималось все сильнее, почти до боли. Я сглотнул. Если я думал, что признаваться было тяжело, то следующие слова и вовсе добили бы меня.
— Если ты не хочешь этого... разбей моё сердце, дорогая. Потому что я не смогу перестать влюбляться в тебя, если ты не остановишь меня, — я безрадостно усмехнулся. — Черт, наверное, я все равно не смогу, но отступлю. Больше не буду за тобой бегать.
Она резко вдохнула, посмотрела на меня, как испуганный олень в свете фар, а мои признания продолжали срываться с губ.
— Я думаю о тебе постоянно. Гадаю, что ты делаешь и думаешь ли обо мне хоть иногда. Хочу быть рядом в твоих победах и поражениях. Хочу быть тем, кому ты доверяешь. К кому бежишь, а не от кого убегаешь, — я глубоко вдохнул, заставляя себя удержать руку на ее голове, когда до боли хотелось притянуть ее лицо к своему. Мне нужно было договорить. — Я знаю, ты не просила об этом, Ари. Ты ясно дала понять в первую же ночь, что это никуда не приведет, но мой разум и сердце запутались, — я прижал лоб к ее лбу. Смотреть на нее стало невыносимо. Я боялся увидеть отказ в ее глазах раньше, чем услышу слова. Я знал, что она что-то ко мне чувствует, но не знал, позволит ли себе рискнуть. Поэтому я собрался с духом и произнес последнее: — Но мое сердце верит, что у нас есть шанс. Стать настоящей парой. Быть твоим.
Что-то теплое и влажное упало на мою кожу, и я поймал еще одну ее слезу большим пальцем, глядя на каплю.
Без предупреждения Ари бросилась на меня, обхватив ногами мою талию и уткнувшись лицом в изгиб моей шеи.
— Я сказал разбить мое сердце, а не сломать спину, — рассмеялся я, обнимая ее.
— Сам виноват, Далтон. До твоего появления я была счастлива. А теперь, когда я возвращаюсь домой, мне одиноко без тебя. Теперь я хочу слышать твой голос. Теперь у меня в животе все переворачивается, когда приходит сообщение, и я надеюсь, что это ты, — она откинулась назад, опустив ноги на пол, и посмотрела на меня своими заплаканными глазами. — А теперь... я даже не помню, почему убеждала себя, что лучше обойтись без тебя. Почему должна быть одна. Почему не заслуживаю любви и карьеры одновременно.
Любовь.
Она не сказала прямо, что любит меня, но это признание было достаточно близким.
Мои руки обхватили ее талию, ее кожа была горячей на ощупь.
— Но что насчет...
Она прервала меня, прижав свои губы к моим в жестком, быстром поцелуе.
— Больше ничего нет, Тэтчер. Я выбираю тебя. Все остальное мы решим. У меня нет всех ответов в этот момент, но они мне и не нужны.
Я был полностью покорен ею, ее словами. В этот момент все мое существо изменилось, потому что она была моей. Я провёл рукой под её рубашкой, прижав ладонь к обнажённому животу, и притянул её ближе.
— Я мечтал об этом с того самого звонка, — прошептал я ей на ухо, теряя рассудок от желания.
— Да? — она провела пальцами по моей груди, и от ее прикосновения по моему телу пробежал дрожь. — Я тоже.
Ее губы были в сантиметре от моих, ее сладкое дыхание касалось моего лица, и я сократил расстояние. Она приоткрыла губы, чтобы я мог переплести свой язык с ее, и она застонала, а я проглотил ее сладкие звуки. Я прижал ее к себе еще сильнее, прежде чем поднять на руки. Она обвила меня ногами, и я улыбнулся, а потом засунул язык в ее рот и поцеловал. Ее маленькие руки скользнули по моей обнаженной груди, поднялись к шее, а затем нежно обхватили мое лицо, от чего у меня защемило в груди.
Я прижался к ней, и она ответила на мои движения с такой же отчаянностью, как и я, когда я отнес ее к новому комоду и посадил на него.
— Далтон, — простонала она, обхватив мои бедра ногами, пока я одной рукой поднимал подол ее маечки.
Мои движения были неистовыми и беспорядочными, когда я снимал майку через ее головы, обнажая упругие груди.
Блять.
Я взял один сосок в рот, обожая, как её спина выгнулась, когда я провёл языком по нему, чередуя сильные и нежные касания. Её стоны становились всё более беспомощными, превращаясь в бессвязный шёпот — от этого я улыбнулся.
  
— Скажи мне, чего ты хочешь, малышка, — попросил я, переходя к другому соску. Я был без ума от нее, готов разорваться от желания. Мне нужно было больше. Самый горячий стон, который я когда-либо слышал в жизни, эхом разнесся по комнате, когда я отвлекся от ее груди, чтобы прижаться к ее киске, покрытой шелком.