Измена. Ты нас променял (СИ)

– Только не говори, что я выгляжу больной. Ира и без того подняла мне самооценку. В кавычках, если что.
– Ну, Ирка у нас прямолинейная грубиянка, этого не отнять.
В этот момент Ира освободилась и накинулась на Пашу сзади, пытаясь его шутливо задушить.
– Не поняла я что-то. Кто тут у нас грубиянка. Совсем офигел?
– Так то истина, Ир, давай тут не облагораживайся.
Они начали перебрасываться колкостями, а я смотрела на них со стороны и слегка завидовала тому, что у меня никогда не было подобных отношений с братьями. Все они были полной копией отчима как внешне, так и внутренне, что было обусловлено воспитанием, и оттого я не могла найти с ними общего языка. Впрочем, они довольно быстро переняли отношение ко мне матери и видели во мне лишь кормушку.
    
Глава 22
 
– Низ живота тянет, Ир. Это схватки? Я рожаю?
– Воды отошли? – деловито спросила у меня Ира.
– Д-да, – ответила я, глядя на лужу на полу.
– Ну всё, в животике у мамы наша принцесса заскучала и хочет на белый свет.
– Но еще рано. Врач сказала, что примерно через неделю.
– Одной неделей раньше, одной неделей позже, Аль, не кипишуй. Скорую в такую пробку вызывать смысла не вижу, сейчас Пашку разбужу, и мы приедем, отвезем тебя.
– Может, мне на такси?
– Еще чего. Не вздумай, – раздался в трубке сонный голос Паши. Видимо, Ира его уже оперативно разбудила. – Мало ли, какой лихач попадется. Жди нас, я зубы почищу, и мы сразу с Иркой выдвигаемся.
– Хорошо. Я пока сумку проверю.
Ожидание растянулось для меня в часы. За эти несколько недель мама, к счастью, на меня не вышла и не узнала, где я живу, поэтому моя тревога из-за нее отошла на второй план, уступив место переживаниям по поводу родов.
Пашка, несмотря на протесты Иры, всё же расстался с Женей, а я почему-то испытывала из-за этого вину, хоть это и было нелогично.
Когда они, наконец, приехали, меня настигла очередная схватка, так что Ира подхватила сумку, а вот Паша, несмотря на мое сопротивление и убеждения, что я тяжела, поднял меня на руки и понес к выходу.
– Я вообще-то тяжелая. Ой, – попыталась я возразить, но едва не скрючилась от боли.
Несколько месяцев я ходила на курсы, и меня предупреждали о подобных схватках, но я оказалась не готова к тому, какая меня настигла реальность. Всё это оказалось гораздо больнее, чем я предполагала.
Добрались до больницы мы довольно быстро, но за временем я не следила, больше сосредоточенная на собственных ощущениях.
Ира всё это время находилась со мной на заднем сиденье, а Пашка уверенно вел машину. Возможно, поэтому дорога мне и показалась недолгой, поскольку, как водителю, я ему доверяла.
– Мы рожаем! – со всей силой крикнула Ира, когда мы вошли в здание больницы.
В отличие от меня она была довольно громкая и всегда привлекала к себе внимание, когда это было нужно. И в этот раз я была этому сильно рада, так как была не уверена, что сама смогла бы таким образом прокричать, чтобы врачи сразу же помогли мне.
Благодаря же Ире мне быстро подвезли коляску, на которую Паша меня посадил, а сама Ира при этом убежала оформлять документы, прихватив мою сумку с паспортом.
– А что дальше? – растерянно спросил Паша, который был к этому совершенно не готов.
– Подождем, пока мне предоставят палату. Я договорилась заранее о личной, поэтому буду лежать одна. Не переживай, уже обо всем оговорено с врачами и акушерами. Единственное, я не знаю, дежурят ли они сегодня. В любом случае, Ира обо всем знает, так что ты не паникуй, а то я уже вижу, как тебя лихорадит. Ты там случаем в обморок падать не собираешься?
Почему-то мне казалось, что в такие моменты именно мужчина должен успокаивать женщину, но Паша не был моим мужем и отцом ребенка, так что мне было довольно смешно, что, несмотря на то, что рожаю я, успокаивает меня не он, а я его.
– Так, Пашка, давай, кати нашу Алю на второй этаж. Скоро придет врач и посмотрит раскрытие, – быстро скомандовала подошедшая Ира.
– Пожалуйста, давайте без таких подробностей, я сейчас сознание потеряю, Алька права, – пробормотал Паша, и мне было его жалко, до того он побледнел.
Не знаю, каким образом это повлияло, но, глядя на него, мне самой полегчало. Не было уже так страшно, как до этого, а может, дело было в том, что мы оказались в больнице, где мне в любой момент смогут помочь врачи.
– Ира, а что там с нашей бригадой?
– Нам повезло, вызывать их не придется. Они сегодня как раз на дежурстве, я уже подругу предупредила, скоро она придет в палату и тебя осмотрит.
В этот момент я сильно обрадовалась тому, что очень многими моментами занималась Ира. Отец ребенка не участвовал в моей беременности, но нужды и опустошенности я не ощущала, поскольку Ира заменяла всех: и моих родителей, и мужа.
Когда мы ехали на лифте на второй этаж, я уже оттуда слышала, что там происходит какой-то скандал. Слишком сильные женские визги раздавались на весь этаж. А когда двери лифта открылись, звуки лишь усилились.
– До чего у некоторых гормоны шалят. Бедный мужик.
Паша покачал головой и цокнул, проявляя сочувствие к мужу этой визгливой женщины, но я и представляла, что она мне до боли знакома.
– Я не хочу здесь оставаться! Пусть мне дадут отдельную палату, Давид!
Я не обратила внимания на то, что голос был знакомый, но насторожилась, услышав имя бывшего мужа. В моем окружении Давидов больше не было, и слышать его имя было как-то неприятно. Вызывало нехорошие ассоциации, связанные с прошлым.
Даже пистолет, который я должна была ему отдать согласно нашему уговору, я передала через адвоката.
– Закрой свой рот и возвращайся в палату. Ты не выйдешь отсюда, пока не родишь.
Паша остановил коляску, оглядываясь по сторонам и выискивая нужный номер палаты. Я же повернула голову влево вслед за остальными беременными женщинами, которые повыходили из своих палат, ориентируясь на крики.
– Бедная женщина, какой у нее жестокий муж, – прошептал кто-то рядом со мной.
– Кто из них еще бедный. Тебя только сегодня положили, а нам эта фифа мозг выносит уже неделю. Дрянь редкостная.
В голосе говорившей звучала легкая агрессия. Видимо, она и правда уже порядком раздражена из-за чужого свинского поведения.
– Вы что, разве можно так говорить о беременной? У нее просто гормончики шалят.
– Я беременна уже четвертым, Лина, и поверь, гормональную стервозность от врожденной отличить способна. Так что кого и стоит пожалеть в этой ситуации, так это мужика.
В это время скандал супружеской пары лишь набирал обороты. Толпа немного рассосалась, и я сумела разглядеть скандалистов. А как увидела их, так вся обмерла.
Врожденной стервой оказалась Ольга, а мужиком, которого стоило бы пожалеть – Давидом.
– Мне осточертели твои истерики, Ольга. Если мне на тебя хоть раз еще до родов пожалуется хоть один врач, я отправлю тебя в монастырь. Уж поверь, там условия не лучше. Будешь жить в пустой келье из голых кирпичей и есть постную еду. Хотя тебе бы не помешало. Хватит есть фастфуд, это вредно для ребенка.
В голосе Давида звучало не только раздражение, но и отвращение, которое он даже не пытался скрыть.
Я нехотя перевела взгляд на Ольгу и чуть не ахнула. Вместо стройной красотки, которой она была раньше, передо мной предстал бегемот. И дело было отнюдь не в беременности. Заплывшие жиром щеки, из которых едва проклевывались щелочки глаз, двойной, а то и тройной подбородок, мясистые пальцы на руках – мало что напоминало былую Ольгу.
– Твой ребенок, Давид, как раз и требует всю эту еду, а еще нормальных человеческих условий!
  
Она притопнула ножкой, как часто делала это раньше, но сейчас это выглядело совсем не так эффектно, как тогда. Да и на Давида никакого влияния не оказало.
– Здесь все равны, и у всех человеческие отношения. А тебе стоит начать привыкать к твоей прежней жизни.
– Но я не хочу! Я хочу лобстеров и икры, а моя помощник отказывается мне всё это привезти. Повлияй на него, Давид.