Девочка авторитета (СИ)

— Сегодня не прокатило? — Камиль скрещивает руки на груди. С упрёком произносит.
— Нет. Подобного раньше никогда не было. Чтобы папа вот так… Что ты с ним сделал? Ты же его не…
— Этот ублюдок смотрел, как тебя избивают, а ты о нём переживаешь? Живой. Обосрался и просил не трогать, немного потрёпанный, но жить будет. Хотя не понимаю, на кой хер ты о нём беспокоишься.
— Он мой отец. Плохой, ужасный. Я его ненавижу и презираю, но всё равно… Я не желаю ему смерти.
  
Но нахожу мрачное тёмное удовольствие в том, что отец получил по заслугам. Он не остался безнаказанным за то, как поступил со мной.
Камиль сообщает, что меня продержат до утра. Никаких серьёзных повреждений нет, только разбитая губа. Но это мелочь.
Я немного сползаю вниз, устраиваясь. Надеюсь, что Камиль скоро уйдёт, и я смогу побыть в одиночестве. И это витающее в воздухе напряжение мужчина унесёт с собой.
Будто потрескивающая опасность, хотя Камиль и не срывается. Он всё равно злится. Только… Не полностью на меня?
Мужчина начинает двигаться. Но не уходит из палаты, а ко мне приближается.
— Двигайся, малая, — приказывает.
— Ты…. Ты собираешься со мной ночевать?
— Нет времени куда-то ехать. Пока с тобой возился, много времени потерял. Останусь с тобой, чтобы снова какую-то хуйню не натворила. Двигай.
Вот же ублюдок. Вечно всё испортить может. Ведь на секундочку мне кажется, что Камиль … Он беспокоится обо мне.
  
Глава 29
 
Горло сжимается от того, что в нём застряет немой крик.
Я маленькая. Совсем маленькая. Нахожусь в своей комнате.
Моё новое платье, на которое я очень много времени копила деньги грязное и порвалось.
В глаза стоят слёзы от обиды и ужаса.
Но это не из-за платья. Нет.
Отец пришёл домой. Он всегда приходил не в самом лучшем состоянии. Но сейчас всё хуже.
Он еле стоит на ногах. Шатается из стороны в сторону и пытается сфокусировать на мне взгляд.
От него исходит неприятный запах. Которого я буду сторониться всю свою оставшуюся жизнь.
Запах алкоголя. Для меня это будет всегда запахом опасности. Запахом того, что нужно прятаться или бежать. А лучше всего бежать, а после хорошенько спрятаться.
— Что вылупилась?! — Отец еле произносит слова. Но его тон заставляет напрячься.
Я не знаю, как себя вести. Мне просто страшно. Я не могу закрыть дверь и спрятаться в своей комнате, потому что отец так её и не подчинил. Дверь снята с петель. А я не смогу её сдвинуть с места.
Не нахожу ничего лучше, чем просто отвести взгляд. Потупить его в пол. лучше так, чем вступать с ним в диалог. Но отца это не устраивает.
Он делает несколько шагов и падает на пол. После произносит плохие слова и пытается подняться.
— Такая же как и твоя мать! Она всегда была бесполезной и родила такую же!
Вздрагиваю, потому что он снова падает с громким гулом на пол. Опять кричит.
— С тебя никакого толку! Глаза свои выпучиваешь и заикаешься! Даже милостыню просить не отправишь. К такой никто не подойдёт. Все шарахаться будут! Пошла вон отсюда! Не раздражай меня!
Он пытается попасть в меня ботинком, но тот падает ему на голову, и отец начинает орать ещё сильнее.
А я как будто от шока отхожу и срываюсь с места. Несусь к дому Златы. К подруге, которая меня поймёт и успокоит.
— Алиса, — раздаётся знакомый голос. Обволакивает.
Но я всё-ранво убегаю. Стараюсь перебирать ногами быстрее. Мне страшно. Обидно. Я хочу в тишину. Хочу спрятать в чулане у Златы. Накрыть голову руками и сильно-сильно зажмуриться.
Мне холодно. На улице ужасный ветер. Я не могу бежать быстро. От этого начинается истерика. Я дрожу всем телом и плачу.
— Малая, блядь!
Голос врывается в сознание. Очень знакомый. От него веет безопасностью и спокойствием.
А после меня окутывает как будто волной жара. Всё тело согревается.
— Малая, проснись, — снова его голос. Я всхлипываю, в последний раз вырваться пытаюсь. Как будто осознаю, что у меня не получится и глаза открываю.
Я не сразу осознаю, что мне сон снился. И то, что я сейчас проснулась и в реальность вернулась.
Я всё ещё мелко дрожу, хотя даром всё тело обдаёт. Я упираюсь спиной во что-то горячее и твёрдое.
— Вдыхай глубоко, — голос Камиля хрипит на ухо. Он обнимает меня сильнее. Не отпускает. Не даёт даже пошевелиться, — давай малая, у тебя паника, вдыхай глубоко и выдыхай.
Я подчиняюсь, делаю ка кон говорит. Сердце бешено в груди колотится.
— Ещё раз. Давай.
Я снова подчиняюсь. Вдыхаю и выдыхаю до тех пор, копа спазм не отпускает. Пока горло не перестаёт сжимать, а тело, наконец, расслабляется.
Я наконец-то сильно выдыхаю и зажмуриваюсь.
— И после этого ты хочешь сказать, что эту мразь не стоит трогать?
Хрипит мне на ухо.
— Камиль.....
— Ты кричала и просила его, чтобы он не выгонял тебя. На улице холодно, а тебе страшно. А после ты говорила, что ты будешь полезной, что ты будешь лучше матери.
В его слово столько ярости, а я сжимаю пальцами его руку, которую обхватывает меня за талию и плотно к нему прижимает.
— У меня было плохое детство, — произношу тихонько, — но разве я буду лучше его, если буду вот так решать проблемы? Я не хочу быть плохим человеком.
— Ты и не будешь, моя карма давно испорчена, и я могу себе позволить...
Я разворачиваюсь к Дикому лицом. Мы смотрим друг другу в глаза.
Провожу пальчиками по его щеке. Щетина приятно покалывает кожу.
— Не говори о себе так, Камиль. Ты хороший человек, я чувствую это. Знаю. И чтобы ты не сказал, ты не сможешь меня переубедить. Он уже не изменится, тебе не нужно пачкать об него руки.
— Малая, — хрипит.
— Тс-с-с-с-с, — пальчиком к его губам прикасаюсь, — я не хочу о нём говорить. Мне холодно, Камиль, согрей меня, пожалуйста...
И сама к его губам своими прикасаюсь. Первая шаг делаю.
  
Глава 30
 
Мне кажется, что этот холод — где-то очень глубоко внутри. И не достать, не согреться. Но Камиль рядом.
У него горячая кожа, и взгляд не такой колючий как обычно. И я тянусь к нему, словно к спасению. Будто только в руках себя защищённой чувствую.
Я целую его, наплевав на то, что первые секунды ответа нет. Мне это нужно. Так сильно нужно.
Сознание наполовину в том кошмаре осталось. И мне нужно что-то реально, чтобы заземлиться. Почувствовать себя хорошо.
Дикий не долго бездействует. Толкается языком между моих губ, напирает. Щедро делится своим жаром и вкусом.
Я ощущаю, как одна дрожь другой сменяется. Переходит в лёгкие покалывания по коже от того, как щетина о мою щеку трётся.
Камиль к себе резко притягивает. В волосы запускает ладонь, тянет их, накручивает. В затылке тянет, а отдаёт в низ живота.
Мужчина наваливается, вдавливая меня в матрас. Нагло лапает. Я с ума схожу от его прикосновений. Неожиданных, непредсказуемых.
Мягко ведёт по талии. Сжимает бедро. Обхватывает сосок, тянет.
И продолжает целовать, чтобы я окончательно потеряла крупицы дыхания. Забылась в красочных ощущениях.
В это мгновение мне становится плевать. Что мы в больнице. Где-то там персонал ходит. За стенами другие пациенты.
На всё плевать, когда Камиль прикусывает кожу на моей шее. Втягивает, пока я шипеть не начну, а после целует в то же место.
Кожа горит, отголоски пикантной боли врезаются под рёбрами.
— Малая, ты если решила на нежность развести, то со мной не получится. Я не такой. Розовых соплей не будет.
— А разве я говорила, что они мне нужны?
Мой голос хрипит. От кошмара и возбуждения. Всё сплетается. Огоньки в крови выжигают всё плохое.
  
Я не надеюсь на нежность от Камиля. Но знаю, что плохо или больно он не сделает. Чувствую это в том, что любая его хватка — на грани допустимого.
Не переходит черту, не причиняет боли.
Лишь заставляет сердце частить, а эмоции вспыхивать пульсацией, доводя их до предела.