Девочка авторитета (СИ)

— Не трогай! — отмахиваюсь, выскакивая в коридор.
Желудок кувырок делает, камнем вниз летит. Тошнота поднимается до горла, а кровь стопорится в венах, леденеет.
В прихожей два папиных собутыльника.
И они явно не собираются меня выпускать.
  
Глава 27
 
Внутри всё обрывается. Я как будто понимаю, что шансов нет. Горло сжимает, вдохнуть невозможно.
  
Я пытаюсь назад дёрнуться, чтобы в комнате своей снова закрыться. Может через окно вылезти.
Но отец не пускает. Отталкивает назад. На своих дружков.
— Ты шлялась где всё это время?
Отец кривится. Я знаю это выражение лица. Он уже выпил несколько бутылок.
Ненавижу его в таком состоянии. Всё моё детство в этом ужасном запахе прошло. В этих пьянках.
Я думала, что он хотя бы сейчас за голову взялся. Меня ведь сколько времени не было. Я думала, одумался. Искать меня начал. Волновался.
А единственное, о чём он волновался — это о том, что денег на водку не хватает.
— Какая тебе разница? Ты ведь меня даже не искал?
Внутри ком образовывается от обиды и отвращения.
— По трассам тебя искать?! Блядовала?!
Отец зло в лицо выплёвывает. От запаха перегара голова идти кругом начинает. Тошнота к горлу подбирается.
— Пусти!
Руку вырываю. На глаза слёзы накатывают. Столько лет с ним и ведь всё равно внутри надежда жила, что ему на меня не плевать.
А он словами наотмашь бьёт. Пощёчину за пощёчиной получаю.
— Ну раз научилась работать, то и отцу поможешь.
Звучит за моей спиной. А после отец меня толкает к своим дружкам.
— Слышь, сюда иди, — в лицо ударяет отвратительный запах дешёвого алкоголя и сигарет. Живот скручивает. Меня вот-вот вывернет наизнанку.
— Смотри, правду сказал, дочурка у него ничего такая. Не потяганная.
— Пустите! Не смейте!
Кричу. Вырваться пытаюсь. Эти ублюдки меня руками трогают. Сжимают.
— Камиль!
Визжу как сумасшедшая. И в следующую секунду лицо яркой вспышкой боли пронзает. Во рту металлический вкус появляется.
Я не сразу понимаю, что произошло. От шока не могу отойти.
Один из ублюдков меня ударил. Пощёчину дал такую, что я несколько шагов назад сделала. Чуть не упала.
Прикладываю ладонь к пульсирующей щеке. Слёзы градом по щекам катятся.
— Бля, хули ты товар портишь?! Ей в рот теперь не дашь.
А у меня ступор. Я как будто снова в подвал возвращаюсь. Вокруг меня куча мужиков. Они вес хотят меня силой взять. Горло сжимает от спазмов.
А после слова Камиля. Что никто и никогда меня не обидит. Получается, что обидят?
Когда я теряю любую надежду на спасение. Дверь в квартиру буквально с петель слетает.
Удачно прибив к полу того ублюдка, что слева от меня стоит.
— Что за нахуй….
Второй только обернуться успевает. Как Дикий уже рядом оказывается. Одной рукой его шею сжимает, а другой в лицо бьёт.
Я настолько шокирована всем происходящим, что даже зажмуриться не могу. Стою и наблюдаю. Ладошкой щеку накрываю.
Камиль как будто всё чувствует. Мысли мои слышит.
Когда второй ублюдок на пол падает, он взглядом меня ищет. Находит. На лицо смотрит. Его глаза в момент чёрные становятся. Как ночь. Беспросветная.
Позади меня шуршание какое-то происходит. Это отец пытается сбежать. К моей комнате отступает.
— Не советую, — Камиль в его сторону голову поворачивает, — попробуешь съебаться, и уже через час твои глаза из черепа рыбы жрать будут.
От его голоса внутри всё холодеет. Он не шутит. Правду говорит.
И отец это как будто чувствует. Замирает в полнейшем шоке.
— Алиска, кто это такой? Скажи, чтобы нахер из нашей квартиры свалил.
Голос отца дрожит. Он боится Камиля. И правильно делает. Сглатываю кровь, которая во рту собралась, и приступ рвоты сильнее становится.
— Выйди за дверь, — Камиль это мне говорит. Хоть и не смотрит в мою сторону.
— Алиска, ты чего? Обиделась, что ли? Я не прав был. Отзови свою овчарку. Давай поговорим нормально. Я ж соскучился по тебе.
Головой отрицательно веду. Поворачиваюсь к отцу и смотрю на него красными от слёз глазами.
Он весь дрожит от страха. А ещё минуту назад хотел отдать меня своим собутыльникам. Чтобы меня изнасиловали за бутылку водки.
— Ты заслуживаешь всего, что он с тобой сделает.
Шёпотом произношу. Потому что громче не могу.
Два шага вперёд делаю, а после совсем плохо становится. Перед глазами плывёт всё, во рту сухо становится.
— Блядь, — злой голос Камиля, а после темнота.…
  
Глава 28
 
Мне жарко. Очень-очень жарко. А после — холодом накрывает. Таким сильным, что кровь в венах замерзать начинает. И снова жарко, до покалывания в щеках.
Я хочу открыть глаза. Очень хочу. Но веки словно склеило между собой. Или каким-то железом накачали. Но они неподъёмный.
И так гудит противно, пищит в ушах.
Единственное, что радует — ощущения полёта. Вокруг мягко и свежо. И совершенно ничего не болит. А после… Падение, столкновение с….
Кроватью. Я на ней лежу, как оказывается. На очень мягком и удобном матрасе. А свежесть — это ветерок из приоткрытого окна. И я улавливаю другой запах. Лёгкий и терпкий.
Так пахнут сигареты Камиля.
У меня получается приоткрыть глаз и даже приподняться на локтях. Чувствую я себя неожиданно хорошо. Бодрой и отдохнувшей.
— Очухалась?
Я вздрагиваю от голоса Камиль. Не знаю, то ли произошедшее как-то оголило чувства, то ли ещё ото сна не отошла. Но реагирую я резко.
Внутри зарождается дрожь, прокатывается по всему телу. Я подтягиваю к себе колени, обнимаю их. Аккуратно касаюсь щёки, которая слегка пульсирует.
— Мы в больнице? — я, наконец, оглядываюсь. — Ты привёз меня сюда? Зачем?
— Потому что ты отрубилась?
Хмыкает, затягиваясь сигаретой. Выдыхает в открытое окно. Ой, не нравится мне его голос. Такой спокойный, что пальчики на ногах поджимаются.
Я уже слышала этот голос. Столь вкрадчивый, что оплетает страхом каждую клеточку. Наигранное спокойствие — худшее.
Кажется, он злой.
«Кажется, нам пиздец. Снова!».
Голос бурчит, а я во все глаза слежу за Диким. Как мужчина медленно затягивается. Его щека дёргается, пальцы крепко фильтр сжимают.
— Или не приходила в себя? — лениво уточняет. Сигарета едва не ломается от его напора. — Или потому что я хуй знает чем и куда по тебе попало? Может тебя об стену ебануло?!
Я замолкаю, не рискуя ничего сказать. Камиль… Его будто потряхивает от сильной ярости. Тело напряжено, натянуто. Голос едва на крик не срывается.
Не лучший момент, чтобы с ним разговаривать или спорить. И я чувствую себя не очень хорошо, чтобы слушать его крики.
— Съездила, блядь, домой, — стреляет недокуренной сигаретой в окно. С грохотом закрывает его. — Почему все твои хотелки такой хуйнёй заканчиваются?
— Я не думала, что так получится, — признаю тихо. — Я не заметила… Я расслабилась и не увидела, что на кухне сидели его дружки. Я просто хотела забрать свои вещи. Боялась, что отец додумается, как и рамки с фотографиями продать. Ты.… Ты прав, что злишься. Мне стоило быть более настороженной. Раньше такого не случалось. Папа пил, но чтобы бросаться на меня…
Я не могу замолчать. Почему-то. Словно если продолжу говорить, то тогда Камиль не станет на меня кричать. Или… Или просто мне хочется выговориться.
Слишком долго это было скрыто внутри, не обсуждалось. Нам со Златой и не нужно было обговаривать, молчаливо поддерживало друг друга.
А Камиль… Он уже знает о том, почему я боюсь пьяных людей. И правда, будто найдя слушателя, стремится вырваться из груди. Я просто не могу замолчать.
  
— Я знаю, что иногда ты считаешь меня недалёкой, — я криво усмехаюсь. — Или слишком… Дерзкой, с лишними шуточками… Но это всегда было способом сбежать от неприятностей и дружков отца. Они вечно охреневали с моих фраз, впадали в ступор. А я этим пользовалась и убегала.