Девочка авторитета (СИ)

Пока не похитил и не навязал свои условия дикие. И вообще…
— Пыхтеть заканчиваешь.
Рявкает, толкая меня к машине. В руках телефон сжимает. Когда его настроение успело измениться так быстро?
— Встреча срочная нарисовалась, — его голос полон злости. — Нет времени тобой заниматься.
— Так я могу…
— Нихуя ты не можешь. Со мной поедешь, хотя я бы и не брал. Но нет времени ждать, пока за тобой охрана приедет. Поэтому — со мной. Не выебываешься, характер не показываешь.
  
— Да я …
— Я не шучу, малая. Это тебе не Хасана драконить. А серьёзная встреча. Выебываться начнёшь — огребёшь очень сильно. В этот раз не шучу, ты поняла?
Я медленно киваю. Что-то в глазах Дикого подсказывает, что больше веселья не будет. Не простит, если я чудить начну.
Тем более, у него теперь мой щеночек в заложницах!
Придётся себя вести как примерная пленница. Но я же смогу, да? Что такого сложного — не чудить?
  
Глава 18
 
Атмосфера в машине просто убивает меня. Разрядами тока проходит от макушки до поясницы, покалывая.
Я даже окошко приоткрываю, надеясь, что свежий воздух поможет. Но… Он не помогает! Воздух остаётся спёртым и тяжёлым.
Дикий напряжён. Вокруг него только колючей проволоки не хватает с надписью «не трогай, убьет».
И я прикусываю кончик языка, чтобы ничего не сказать лишнего. Хотя многое хочется!
Я не понимаю, что со мной происходит. На каких-то горках мчусь вверх и вниз, с полным отключением мозгов.
Камиль бывает хорошим, очень. Как он успокаивал, когда я пьяного испугалась. Или как вжимал меня в себя ночью, когда я боялась его охраны. Перед братом защищал. Забрал из того амбара страшного.
В нём есть что-то хорошее. Капля заботы, от которой я пьянею мгновенно.
Но чаще всего — он ведёт себя как ублюдок.
И то, что произошло в примерочной… Этого не будет никогда и ни за что. Я не позволю так со мной обращаться!
«Угу. А там что было? Сильно сопротивлялась?»
Он меня чем-то опоил. Отравил своими феромонами, ага.
Нет, я знаю, что от любви девушки теряют голову. Но чтоб от ненависти… Я буду первой!
Я знаю, в чём причина. Во мне искрит от злости, ненависти, волнения и страха. И эмоции вот таким способом выплёскиваются.
Когда Дикий резко бьёт по тормозам возле какого-то ресторана, я выставляю ладонь вперёд. Боюсь улететь лицом в панель.
Но мужчина спасает меня быстрее. Ладонью и предплечьем вдавливает в сидение, я даже не дёргаюсь.
— На выход, — бросает резко.
— А может. я тут посижу? — решаюсь на вопрос. — Посмотри, я выгляжу так себе для заведения. А я тут тихонько, не рыпнусь и…
— Либо со мной пойдёшь, либо здешней охране под присмотр отдам. Они мне не подчиняются, но можешь попытаться им мозги выебать.
Намёк я улавливаю сразу. Останусь с охраной — не факт, что всё безопасно будет.
Камиль меня запугивает! Намеренно. Но я не сомневаюсь в его словах. Напряжение такое осязаемое, что слова просто застревают в горле.
Ладно.
Молчать.
Я могу молчать! Это вообще не сложно.
Тем более, саркастичные фразочки я могу и в голове прокручивать. Кто о них узнает?
Нас проводят вглубь ресторана, к частной комнате. Здесь мягкие диванчики, большой круглый стол.
Официанты сразу подают и закуску, и выпивку. Кажется, Камиль тут частый гость. Его предпочтения знают.
— Сидишь. Не рыпаешься. Не базаришь. Слейся с мебелью, малая.
Мог бы быть и повежливее!
Я демонстративно хватаю его бокал с виски, откидываюсь на спинку дивана. Отодвигаюсь подальше.
Я вообще не тут. Стена, ага. А мог бы отпустить! И тогда совсем не волновался бы. Мудак.
Он со мной что-то невообразимое делает. А после… После превращается в этого дикаря, растаптывая любые эмоции, кроме гнева.
Я напрягаюсь, когда в комнату заходят несколько крупных мужчин. Рассредотачиваются по комнате. Тоже в декор превращаются.
А после заходит мужчина постарше, низких и довольно худой. Сухой даже, но для того, кому за шестьдесят — это не что-то странное.
— Аликпер, — Дикий поднимается.
— Камиль, — кивает тот, усаживаясь.
— Мы договаривались без лишних ушей. А ты как на вечеринку своих людей притащил.
— Ты тоже не один.
— Она в таких делах глухая.
— А мои люди — немые.
Как же хочется по обивке вниз сползти. Потому что мужчины друг в друга взглядами впиваются. Продавить пытаются.
Перестрелку бы уже начали!
А то от постоянного напряжения у меня сердце скоро остановится. Невозможно это выносить.
Не зря я стакан отжала. Виски хотя бы резким запахом заставляет отвлечься, хотя я и не пью.
Желваки на лице Камиля танцуют. Лезвиями проступают, выдавая его недовольство. И взгляд…
Я только краем глаза вижу то, как Камиль смотрит. Но… Жуть. Мороз по коже, царапая внутренности. Ощущение падения.
Мужчина никогда так на меня не смотрел. А я его достаточно бесила. Но подобной злости ещё никогда не видела. Видимо, это взгляд для работы.
И я не хочу такое когда-то увидеть в свою сторону.
Потому что взрывающийся гневом Камиль — это одно. А тихая холодная лють — будто смертный приговор.
Тонкие губы Аликпера изгибаются в недовольной гримасе. Он бросает что-то на не знакомом мне языке. И все резко уходят, кроме одного.
— Теперь на равных, — бросает раздражённо. — К делу перейдём? Или ещё попусту трепать хочешь?
— К делу, — отвечает Дикий ровным голосом, лучше себя контролирует. — Я хочу, чтобы ты своих людей убрал с улиц.
— А ещё что делать? Не будет этого.
— Я дружеское предупреждение даю, Али. Будет бойня — и твоих же закопаю. А я не планировал с тобой войну в этом году.
— Не надейся, что ты территории Буйного удержишь. Я на них такое же право имею. И заявлю. А война… Будет, значит будет. Это было решено в момент, когда Буйный на воздух взлетел.
Я замираю, с опаской прислушиваюсь к сказанному. Они обсуждают Эмира, мужчину моей подруги. Который умер. И это…
Это очень плохо. Теперь я отлично понимаю напряжение в воздухе. Почему Дикий на взводе.
Они хотят поделить то, что было во власти Буйного. Хотя.…
Ага, такие делиться будут.
Они привыкли всё под себя поднимать, единственным владельцем быть. И будут рвать до конца. До мельчайшего клочка земли и последней капли крови.
А я… Пока я рядом с Диким — я ведь тоже могу под ударом оказаться? Злата оказалась!
«Может назад в примерочную?»
Жалобно стонет внутренний голос, а я соглашаюсь. В примерочной проще, чем кожей чувствовать бренчащую опасность.
Они говорят и говорят. А мне всё хуже становится. Переделка власти, бойни, перестрелки…
Это всё уже происходит. Погружает тёмную часть города в хаос. Когда даже с других городов вписаться пытаются.
Предчувствие вопит буквально. Будет плохо. И то нападение на дом Хасана — это лишь первые звоночки. Не конец.
Потому что во время шумихи и ещё кого-то убрать можно. И за старые обиды расквитаться. И просто конкурентов убрать.
— Лучше с Маратом порешай, — произносит Аликпер, поднимаясь. — Этот сучонок всё себе пытается оставить. Память друга сохранить хочет.
— Марат меня мало волнует. С ним я отдельно разберусь. А тебя предупредил.
— Ты поосторожнее, Камиль. Такое бывает. Хватает одного взрыва… И проблем нет. Это так, на подумать.
Бросает напоследок, уходя. Его охранник дверь прикрывает. И на секунду комната погружается в тишину.
— Сука!
Ударяет кулаком по столу, отчего даже тарелки гремят. Я сжимаюсь, со страхом смотрю на него.
— Он только что тебе угрожал? — я опрокидываю в себя виски. — Черт.
Алкоголь жжёт, буквально гортань разъедает. Тянусь к закускам, пытаясь перебить этот ужасный вкус.
  
Ещё и понимаю, что Дикий на меня смотрит. У него злости полно, а я лишь масла в огонь подливаю. Но мужчина лишь усмехается.
— Не можешь без ебанины, да? — Камиль глаза закатывает. — И да. Это угроза была.