После развода мне не до сна (СИ)

Костя, растерявшись, посмотрел на меня, как будто бы впервые видел, а потом медленно дотянулся кончиками пальцев до воротника, дёрнул рубашку в бок и глянул на след.
— Прости, такого больше не повторится. Я сейчас переоденусь, — произнёс он холодно и, обойдя меня, шагнул в сторону своей спальни. Я осталась стоять, не понимая, что делать.
Я осознавала, что он мне ничего не обещал, мы с ним не в браке, мы с ним никто друг другу. мы просто любовники, но это не говорило, что мне не больно, мне больно, мне неприятно. Я уже это проходила, и это тригерило.
  
Причём так сильно.
Так, что я не слышала голоса разума о том, что он тебе никто, вы ничего друг другу не должны.
Нет, нет, нет, я не слышала.
Меня обманывали, ко мне приехали с отпечатком губной помады. И поэтому я считала, что я в своём праве злиться, хоть оно и слишком иррационально.
Костя появился в зале без рубашки, но в низко сидящих брюках. Посмотрел на меня, и я заметила, как у него по шее стекали капельки воды.
Отмывался.
— Это не повторится. — Произнёс Костя холодно и жёстко, намекая мне на то, что досадная оплошность нейтрализована и впредь такого не будет.
— Мне это не интересно, — честно призналась, опускаясь на диван и ставя шкатулку с серёжками на чайный столик.
Костя шагнул вперёд, и я заметила большую разницу. В моём представлении мужчина в его возрасте все равно обладает какой-то медлительностью, что ли, или даже не знаю, как это правильно сказать, более аккуратный в движениях. Но к Косте это не относилось, он по-прежнему, несмотря на то, что возраст на нём был виден, вёл себя, чувствовал и позиционировал именно что как хищник, поэтому и движения у него были резкие, отрывистые и подойдя к дивану он опустился на боковушку, И упёр локти в колени.
— Давай мы с тобой кое-что проговорим. Такая ситуация, это что-то из ряда вон выходящее. Такая ситуация, это непредвиденный косяк. У меня никого ничего ни с кем не было. Беркутов обожает встречаться в стрип барах с телками, с эскортницами, и от этого никуда не уйдёшь. Я последние лет десять с ним встречаюсь исключительно в этих заведениях. Собственно, поэтому и тебе не стоило появляться на этой встрече. И вполне закономерно, что все разговоры о работе они решаются в процессе того, что какая-то девица пляшет, извивается обязательно возле мужиков.
— Ты мне можешь это не объяснять, — противореча собственным эмоциям, призналась я и постаралась улыбнуться.
— Нет, я должен это тебе объяснить, просто потому, что я не рассчитываю на то, что мы сейчас заново начнём выяснять, кто здесь прав, кто виноват. Я виноват, я даже не собираюсь ввязываться в эту историю. Я виноват, и этим все сказано. Я не собираюсь доказывать тебе, что степень вины слишком мала. Но на данный момент, на то время, что мы с тобой вместе, я тебе могу гарантировать то, что ты не испытаешь со мной боли и предательства, потому что я не тот человек.
Последнее Костя выдохнул с какой-то усталостью. И я пожала плечами.
— Ты можешь мне это не объяснять, потому что ты мне ничего не обещал.
В его глазах взметнулся огонь, я пожала плечами и потянула на себя плед, убирая с дивана планшет и ноут.
— с моей стороны было глупо акцентировать на этом внимание и ткнуть тебя в это, потому что логично предположить — ты мне ничего не обещал. Я не настаиваю на том, чтобы ты как-то менял свою жизнь в угоду кратковременной связи. Все хорошо, Костя.
Нет, не хорошо.
Внутри было не хорошо оставаться рациональной и взрослой. Было неприятно оставаться экологичной.
Противно.
Я очень хотела вцепиться сейчас ему в шею и душить, душить, кричать о том, что если только хоть раз я пойму, что он был с кем-то другим, я буду его душить до последнего.
Я понимала, что это проекция отношений с Данилом. Только к Данилу я сейчас испытывала нечто похожее на равновесие, что ли, не чужой и не близкий. Не родной, не далёкий. Обычный, отец моих детей и все на этом.
Но в моменте, когда я узнала про его Соню, тогда да, я держала себя в руках, чтобы не разбить ему лицо, и вот сейчас опять эта проекция встала перед глазами, потому что я не понимала, неужели мне действительно надо кому-то разбить лицо, чтобы просто увидели, что мне от этого больно.
— Илая нет — потянулся ко мне Костя и перехватил за запястье, заставил посмотреть ему в глаза.
— Кость, да, все хорошо. У меня нет купчей на твою душу, я понимаю, что ты уедешь. У тебя там тайки, массажистки и все, что только твоя широкая душа пожелает. Я отдаю себе отчёт в том, что принадлежать одной ты не можешь. И ничего страшного, самое главное, что я вовремя это поняла. Самое главное, что мы с тобой это сейчас обсудили, и я ещё раз прошу прощения за то, что акцентировала внимание на этом чёртовом отпечатке помады.
74.
Илая
В глазах Кости взметнулся огонь, он потянулся и перехватил меня за талию.
— Не надо так со мной, — попросил настораживающе спокойно и провел языком по нижней губе. — Так со мной не надо.
— Ты о чем? — включила идиотку я, потому что самой было неприятно, мне казалось, что чувства мои неправильные. И по ощущениям, я не имела права это испытывать.
— Вот так со мной не надо, просто потому, что я не привык оправдываться, ведь я никогда не лгу. Это не какой-то балаганный фокус, это реально моя рассеянность. Я не лгу, я не делаю так, чтобы вся эта ситуация приняла какой-то другой оборот. Я действительно сожалею, что это произошло между нами, мой недосмотр, и я это признаю.
Он вёл себя так, как будто бы отчаянно пытался скрыть своё не то что недовольство, а даже испуг.
— Я не имела права, Костя. — произнесла сцепливая зубы.
— Нет имела! Это я не имел права позволять девице крутиться возле меня, но поскольку я верен своему слову, своим принципам, для меня это всегда ничего не значит. Крутится и крутится вместо брелка, который на зеркале заднего вида в машине висит. Ничего не значащая деталька, и все на этом. Я не мог предположить, что эта деталька обернётся таким факапом.
А я не могла предположить другое, что всего лишь одна короткая встреча обернётся тем, что я чувствую себя неправильно от того, что испытываю что-то большее, чем просто сексуальное влечение к человеку.
— закрыли тему. Я тебя прошу, не надо по ней кататься.
— И утром мне ждать твоего чемодана, стоящего в коридоре?
Я покачала головой.
— Нет тебе не надо этого ждать, просто потому, что это будет поступок глупой девочки, но для уточнения я бы все-таки задала вопрос, когда мы домой?
Что-то хрустнуло и треснуло между нами.
Не в плохом смысле, а в том, что вот эта стена, на которую налетела я, увидев отпечаток губной помады, стала рассыпаться.
— В принципе, завтра вечером можем улететь, — легко выдал Костя, и я, кивнув, улыбнулась.
— В ресторан не пойдешь?
— Нет, ты голодная?
— нет, — улыбнулась и провела кончиками пальцев ему по щетине.
Но за фразой о том, что завтра можем улетать домой, крылось нечто большее.
Лично я ощущала это тем, что вот-вот сказке придёт конец, вот-вот история получит своё логическое завершение.
И на этот раз Костя не ворчал в самолёте.
Он был отстранён и задумчив.
— У тебя все в порядке? — Спросила я тихо и перехватила его пальцы.
— Да, о работе думаю, ты останешься у меня? — как-то резко перепрыгнув с работы на личное спросил Костя и посмотрел в глаза.
Я пожал плечами.
— я не знаю.
— Останься. Может, все-таки на санях съездим, покатаемся.
Я прикусила губу и улыбнулась.
— Мне все равно на работу надо.
  
— Так завтра и пойдёшь. У тебя водитель с машиной будет, тебе какая разница?
Или с дочкой хочешь увидеться?
С Агнессой я могла увидеться и между делом, да и с детьми в принципе.
— Хорошо. — Честно сказала.
И когда мы прилетели, ощутила тоску внутри.
Такая знаете, когда в детстве гости приходят и тебе разрешено вытаскивать даже самые дорогие игрушки. В детстве не понимаем, что родители разрешают делать все, что угодно, когда приходят гости, чтобы мы просто под ногами не мешались, и вот когда со стола начинают собирать, появляется чувство того, что сейчас игрушки надо будет убрать, поставить на полки и не трогать до следующего прихода гостей, и от этого тоскливо.