После развода мне не до сна (СИ)

— Любимая теща, вот все-то вы любите утрировать. Хоть бы раз сказали: «Даня, ты такой молодец. Даня, ты такой хороший. Даня, с тобой так счастлива моя дочь».
Нет, ни разу. А потом удивляетесь, что я вредничаю при встрече.
— Вредничаешь. Да, ты здесь прямым текстом сказал, что тебя вообще ничего не останавливает. Мало того, что профурсетку себе завёл, так ещё и к моей младшей дочери клинья подбиваешь.
  
По поводу младшей дочери, я, конечно, была очень не согласна с матерью, что он к ней клинья подбивал. Но я не стала вмешиваться, качнула головой Агнессе, намекая на то, чтобы поднималась в свою спальню. Потому что с её простуженным видом однозначно участвовать в семейных разборках было лишним. Я оглядела зал в поисках папы и поняла, что он как раз выходит со стороны коридора, и, как обычно в любой ситуации, отец пропустил львиную долю всего интересного.
Поэтому, сдвинув очки на кончик носа, он уточнил:
— А что вы опять шумите? Даниил, в чем дело?
— А ничего, любимый тесть, ничего. Просто здесь выяснилось, что я, оказывается, вообще ничего святого за душой не имею.
— Конечно не имеешь. Святое бы что-то имел, может быть, и не так ваша жизнь сложилась. А сам нагулялся и теперь не знаешь, как вернуться обратно. Как кот помойный трешься возле дома.
— Знала бы я то, что так произойдёт — лучше бы надоумила Илаю продавать этот дом, чтобы ты дорогу не знал. — Выдала мама, взмахивая полотенцем ещё раз и намереваясь подойти огреть этим самым полотенцем по физиономии Даниила.
Но он, словно бы просчитав реакцию матери, сделал шаг в мою сторону и подмигнул глазом.
— Дань, ты здесь лишний.
— Я здесь не лишний. Я здесь запасной. — Выдал он презрительно. — И вообще, я приехал поговорить по поводу.
— Я не собираюсь с тобой говорить по поводу дня рождения Ксюши. Хватит Ты взрослый человек. Решил что-то дарить — пожалуйста, дари. Но давай ты не будешь меня вплетать во все это. Успокойся и прекрати ко мне, как на работу ходить. Мы с тобой в разводе. Нас ничего рядом друг с другом не держит больше.
— Эх ты, как интересно запела жёнушка.
— Дань, можно тебя на секунду? — Выдала я и потянула мужа за собой в сторону кладовой, которая была по другую стену от кухни.
Оказавшись внутри, в месте со стеллажами и полками, я ткнула Данилу в грудь.
— Хватит, уезжай. Ты чего добиваешься, чтобы у меня, матери, у отца инсульт приключился на фоне твоих выкрутасов? Ты имей совесть. Я понимаю, у тебя в одном месте кипит желание сделать мне как можно больнее. Но ты зачем к пожилым лезешь? Ты чего хочешь? Почему я не устраиваю скандалы твоим родителям? Почему я не обиваю пороги дома твоих родителей?
— Знаешь, что, Илая? Мне до последнего было любопытно, как же так вдруг получилось, что мы развелись, а ты ни знать меня не хочешь, ни видеть не хочешь.
А мы все-таки родители детей.
— Взрослых детей, Дань. У нас дети взрослые. Нас ничего с тобой не связывает. Не надо приезжать. Не надо находиться рядом со мной. Имей совесть.
Я толкнула его ещё раз и глубоко вздохнула.
— Разделим это чёртово имущество. У меня больше нет никаких сил договариваться с тобой мирным путём. Если ты сейчас не пойдёшь на мировую, то будет полномасштабное выяснение отношений. И не такое, что тебя где-то прикроет Захаров. Нет, он тебя не хочет прикрывать. Это было понятно по нашей с ним встрече. Если бы у него были основания вести себя иначе, он бы никогда на неё не согласился. Но он прекрасно понимает, что ты не в своём праве. Он не будет тебя прикрывать и нормально защищать. Я тебе Богом клянусь, что так оно и выйдет. И чем дальше ты затягиваешь, тем больше ты настраиваешь всех остальных против себя. Дань, хватит играть на чужих нервах. Никто здесь не железный. Я тебя прошу, достаточно.
Даня закатил глаза, и я, выйдя из кладовой, покачала головой, намекая маме, что по факту скандал прекращен.
Но Даниил был бы абсолютно другим человеком, если бы умудрился промолчать.
Когда он появился в поле зрения моей матери, подмигнув, произнес:
— ладно, уговорили, тещенька любимая, так и быть, я снова в жены возьму вашу разведёнку.
И это было последней каплей в чашу терпения моей матери, потому что следом за Даниилом, успевшим выйти из дома, полетел зажаренный гусь.
Да так четко, словно бы мама всю жизнь занималась метанием ядра.
20.
Я тяжело вздохнула, увидев, как Данила отряхнулся и подопнул гуся в сторону сада, взмахнул рукой, намекая мне на то, что вы у меня здесь все за все ответите, и зажмурила глаза, повернулась к матери, уточнила.
— А что же у нас с ужином?
— Утка прилетит — недовольно ответила мать, складывая руки на груди и развернувшись, пошла в сторону кухни.
Я накинула на себя пуховик и, выйдя, выловила из снега гуся, открыла мусорный ящик и выбросила ни в чем не повинную птицу, которая даже в посмертии оказалась осквернена.
Данила отъехал от дома, и я, проводив взглядом его тачку, покачала головой. Вот насколько надо быть мелочным, мстительным мужиком для того, чтобы ездить и ещё доводить моих родителей.
Я не понимала, и я не представляла, и в моей голове это очень тяжело укладывалось.
В любом случае я не рассчитывала на то, что брак закончится капитуляцией изменника.
Мама все-таки устроила триумфальное маринование утки, из- за этого и я, и отец, и Агнесса сходили с ума от голода, поэтому я тихонько протащила в спальню дочери бутерброды, на которые приманился отец. Папа стоял и жевал хлеб с колбасой с таким великомученическим видом, что я понимала — дома, ему тоже приходится так страдать. Агнесса чувствовала себя не самым лучшим образом. Я умудрилась притащить ей жаропонижающие и противовирусные для того, чтобы дочка хотя бы согрелась.
— Ты не можешь идти на учёбу, — после десяти вечера, тяжело вздохнув, присела я на край кровати.
— Ага, а отрабатывать потом за меня кто будет? — Зло спросила Агнесса, натягивая себе чуть ли не на нос одеяло.
Я покачала головой, но утром ситуация усугубилась, горло все обложило, глаза практически не открывались из- за слез.
Мама ходила, квохтала и требовала, чтобы я обязательно поставила либо банки, либо горчичники Агнессе, а я понимала что ни то, ни другое делать не стоит.
Родители уехали в обед следующего дня, а я все-таки уговорила дочь никуда не срываться, сама попробовала позвонить в деканат, объяснить всю ситуацию и вызвала врача, который выписал справку о том, что да, действительно болеем. Не знала, как поможет это для того, чтобы уйти от ответственности в универе, но надеялась, что хоть как-то облегчит ситуацию.
К шести вечера следующего дня Агнесса стала более менее подвижной. Вытащила учебники и сидела в кровати занималась, пока я танцевала вокруг неё то с тёплым молоком, то с малиновым чаем, чтобы сбить температуру. Дочка, зная, что придётся отрабатывать все в двойном размере, ни от чего не отказывалась и пила мелкими глоточками согревающие настои.
— Ты бы хоть сказала, как Кирюхе мои творожные кольца, — выдохнула дочь, когда я вечером снова принесла ей очередную порцию напитков.
— Шикарно, шикарно, — произнесла я и, нахмурившись, присела на край кровати.
— А по тебе так и не скажешь - похрипывая и часто сглатывая, призналась дочь, и я покачала головой.
— Ты знаешь, очень странная ситуация произошла. Я застала у него какую-то девушку, но он меня не пустил в квартиру. То есть я даже не знаю, кого именно застала, а сейчас такая сижу и вспоминаю. А помнишь, когда мы с тобой с ним обедали, к нему подбежала какая-то девица?
  
— Ну, — медленно произнесла Агнесса, и я подёргала себя за мочку уха.
Мне казалось, ситуация вся какая-то неправильная и очень двоякая. Кирилл не был тем парнем, который будет чего-то стесняться. И если я правильно считывала своего ребёнка, то последнее, о чем он будет заботиться это об удобстве своей девы. Он все-таки младший сын, эгоистичный, циничный. И как бы я ему не говорила о том, что девочки это все-таки девочки, и надо обращаться с ними, соответственно, он видел модели поведения, кота все-таки мужчина свои интересы ставит превыше всего. Здесь, конечно, сыграл большую роль и наш с Данилой развод. Я уверена, что если бы у Кирилла сейчас перед глазами была нормальная модель семьи, может быть, он бы так себя не вёл. Может быть, он просто так пытается справиться со стрессом?