Африканский рубеж 9 (СИ)

— Вижу цель! 11-й работаешь за мной, — вышел на связь Резин.
Я всё ещё продолжаю разворот, а Ми-24 уже на боевом курсе. Выравниваю вертолёт и продолжаю лететь в точку начала разворота на боевой курс.
— Пуск! Ухожу влево! — доложил Резин, выпустив большую очередь ракет.
Тут же на земле начались взрывы, а в вверх поднялись столбы пламени.
Следом ещё один заход на подсвет цели. Факелы первой очереди уже отгорели, и нужно было подсвечивать снова.
  
Теперь и мы могли уже отработать по цели.
— Цель вижу! Атака! — проговариваю я, нажимая на кнопку РС.
Вертолёт колыхнулся, а с блоков вышли ещё несколько ракет. Внизу уже не разрывы, а дикий пожар. Ветер гнал огонь вдоль базы и лагеря боевиков, а в тёплом воздухе дрожали клубы дыма, которые подсвечивались внутренним багровым светом. Там, где секунду назад было тёмное пятно, теперь полыхали все строения.
— Ухожу влево! — доложил я, отклоняя ручку, управления.
Прошло несколько секунд, и погасли факелы от С-8. А в эфире появился знакомый голос.
— 101-й, ответь Гире, — наконец отозвался Кирилл.
— Ответил.
— 101-й, цель поражена. Начинаем зачистку. Спасибо!
— Это всего лишь наша работа, — с улыбкой ответил я.
— И наша! До связи.
Обратный маршрут проходит менее тихо. Никто не решается нарушить молчание. А в это время полосы облаков медленно окрашиваются в персиковый и вишнёвый, будто кто‑то положил краску прямо на небо.
Лучи касаются горизонта, и металл фюзеляжа становится тёплым, почти янтарным. Даже кабина наполняется мягким сиянием, и тени от приборов становятся золотыми.
Внизу тоже появляется жизнь. Туман, стелющийся по кронам деревьев, вдруг начинает подсвечиваться. Джунгли похожи на море из расплавленного стекла.
— Что дальше, Саныч? Задача выполнена? — спросил Кузьмич, отклоняясь назад на своей сидушке.
Я передал управление Вадиму, и сам потянулся в кресле.
— Надо спрашивать у нашего начальства. Оно даёт указания. Но одним вылетом вряд ли всё ограничиться, — ответил я.
На подлёте к Бо было видно, что много машин едет в сторону аэропорта. Приблизившись к воздушной гавани города, я увидел, зачем так много людей кооперируются на стоянках.
Похоже, что в сторону Кенема собирается подкрепление из состава бывших боевиков генерала Байкуде.
— Нам даже сесть негде, — ворчал Вадим, выбирая место для посадки.
Руководителя полётами на аэродроме нет, так что мы предоставлены сами себе. Ещё и хаотичное перемещение непонятных лиц на лётном поле не добавляло оптимизма.
— А вот прям на головы и садись, — показал я на место приземления.
Солнце уже поднялось выше, когда впереди показались знакомые контуры посадочной площадки. То самое место, откуда мы и взлетали сегодня.
Подходим к площадке. Лопасти создают воздушный поток, который разметает всё под вертолётом. Люди, присевшие на бетон, тоже разбегаются в стороны, осознавая, что заняли «чужое» место. Пыль поднялась серыми волнами, а сам Ми‑8 сел мягко.
Гул медленно стих. Несущий винт остановился, и мы начали выходить из кабины.
— Всё, приехали, — сказал Вадим, снимая шлемофон.
Утреннее солнце начинало ослеплять. Кузьмич потянулся, выпрямляя спину с характерным хрустом:
— Ай, кости мои благодарят тебя, командир, за такую мягкую посадку, — присел бортовой техник на скамью и достал термос с чаем.
Давыдов чесал шею, встряхивая ноги.
— Знаете, мужики, я понял, что ночью в такой местности летают профессионалы.
— Уверен? — поинтересовался я, взяв предложенный стакан чая.
— Конечно. Вот я… эм, то есть, Саныч — профи. Потом уже я профи. Резин неплохой парень. Нормально вообще!
Кузьмич фыркнул, чуть не вылив на ботинок остаток чая из термоса.
— Вообще-то, Вадик, ночью летает тот, кому днём стыдно, — поправил я Давыдова.
— Серьёзно⁈ — удивился он.
— А когда я шутил с тобой.
К вертолёту первым подбегает не кто-нибудь из техников, а Беслан Аркаев. Такой же запыхавшийся, как и всегда.
— Сан Саныч, вас Седой зовёт, — сказал мой подчинённый, и я выбрался из грузовой кабины.
Пока шёл по бетонной стоянке, смотрел как возвращаются после ночных боёв люди генерала Байкуде. Раненных огромное количество, а убитых пока и не оценишь. Пройдя мимо одной из выставленных палаток, я увидел, что прям на жаре проводят какую-то операцию одному из раненных. Вместо анестезии ему дали бутылку виски. Не самое лучшее обезболивающее.
Несколько групп загрузилось в пикапы и рвануло в сторону реки, чтобы переправиться в Кенема. Судя по разговорам, город практически под контролем отрядов Байкуде и наших спецов.
Сергей Викторович Гаранин в это время находился в здании аэропорта. В том самом кабинете Байкуде. У них шло совещание с господином Джулиусом Дио и генералом повстанцев Байкуде.
— Работаете в этом направлении, товарищ бригадир. Пускай Байкуде занимается районом Кенема, — указывал на карте Седой, когда я вошёл в кабинет.
В кабинете было весьма жарко и душно. Такое чувство, что кондиционер никто не включил. Гаранин от постановки задач не отвлекался, продолжая водить указкой по карте.
— И сразу доклад. Нам необходимо быстрее проверить этот район, — закончил разговор Седой и повернулся ко мне.
— Добрый день, Сергей Викторович, — поздоровался я с генералом, пожимая руку.
— Если бы. Рад, что на вашем направлении всё прошло гладко. Техника вся в строю?
— Да, а что-то случилось? — уточнил я, но Дио и Бакуйде пожали плечами.
Седой достал сигарету и закурил.
— Мы потеряли кое-кого. И, если честно, не знаю что ему лучше сейчас — застрелиться или продолжать быть в плену.
На ум приходили разные имена, но такое сравнение могло быть связано с очень важным человеком. Тот, кому в плен попадать нельзя никак.
— Казанов в плену, — произнёс Седой.
  
Глава 22
 
Новость, которую мне озвучил Гаранин, была из разряда хреновых. Попадание в плен товарища Казанова является очень большой промашкой. Хотя, такое слово совсем не подходит к факту пропажи сотрудника КГБ в лесах Сьерра-Леоне.
— Вот те раз. Как это случилось? — выдохнул я и опустился на стул рядом с картой на стене.
Гаранин объяснил, что Казанов ушёл с группой наших спецов совместно с отрядом помощника Байкуде, которого звали Ибрагим.
— Это тот самый одноглазый? Он мне сразу не понравился, — ответил я, расстёгивая куртку комбинезона.
Байкуде бросил на меня строгий взгляд и встал со своего места, опираясь на стол.
— Товарищ Александр, Ибрагим Гальде просто так бы не ослушался моего приказа. Здесь не всё так просто. Мои люди бы не совершили подобного предательства.
Я встал со скрипящего стула, смахнул пот со лба и подошёл к столу генерала.
— Мистер Байкуде, а вот товарищ Казанов вернётся, и вы ему это скажете, — произнёс я.
Генерал напряг бицепсы, но «крыть» ему было нечем.
Жара в кабинете становилась невыносимой с каждой секундой. Но трём военачальникам как будто было всё равно. Они даже не вспотели. Им почему-то хватало облезлого потолочного вентилятора, чьи лопасти крутились с натужным скрипом.
— Это большая проблема, генерал. Ценность Казанова слишком большая. Любой военнослужащий Африканского корпуса в плену должен быть освобождён в кратчайшие сроки. Мне нужна вся информация, которую вы нам можете достать, — произнёс Седой и вернулся к карте.
Байкуде позвал нескольких помощников и поставил им задачи. После Сергей Викторович продолжил рассказывать об обстановке в Южной провинции страны.
Насколько я смог понять, план по захвату двух баз Блэк Рок удался. В разговоре чувствовалось, что основную роль в данном мероприятии себе приписывал Байкуде, но даже бригадир Дио не возражал против этого.
  
— Командир Гаранин, но ваши солдаты — настоящие Боги войны. Поистине, белые дьяволы, — отдавал командир боевиков дань уважения советским войскам.