Меченый. Огонь наших сердец (СИ)
Революцией происходящее на Корсике назвать было сложно, опять же, сомнений в способности Парижа при необходимости утопить всё движение в крови ни у кого не было, но и совсем безболезненным для лягушатников происходящее тоже назвать не взялся бы даже самый большой оптимист.
Большая буча продолжалась в Израиле. На выборах в начале 1988 года ожидаемо победила «Авода», отправив правительство Шамира в отставку. При этом собственных депутатов — «Авода» получила 41 мандат, «Ликуд» — 38, три религиозные партии, представляющие интересы ортодоксов — суммарно 12, остальные голоса разделились между целой россыпью сил разного толка — ни у кого для формирования правительства не хватало. Больше четырёх месяцев шёл процесс формирования коалиции, которая в итоге приняла совершенно извращённую форму. К «Аводе» присоединились ортодоксы, ранее всегда выступавшие на стороне «Ликуда», злые языки при этом судачили, что основной причиной смены стороны для ортодоксов стал план Шамира по привлечению религиозных евреев к службе в армии, потому как имеющимися силами ЦАХАЛ просто не успевал гасить то тут, то там вспыхивающие очаги вооружённого противостояния.
При этом проблем у Израиля была целая куча как внутри страны, так и снаружи. Страна так и не отошла от финансового кризиса 1985 года, который закончился сменой валюты, всё это приправилось высокими ценами на нефть и разгорающейся интифадой. Плюс никакого даже намёка на возможный приток иммигрантов из СССР и стран Восточной Европы в этом варианте истории не было даже близко.
Разгорающийся на границах Израиля конфликт вынудил новое правительство Переса вкладывать серьёзные средства в организацию «стен» вокруг Сектора Газы и Западного Берега, что отъедало серьёзный процент бюджета. Высокая инфляция вынудила вернуться к антиинфляционной сделке образца 1985 года с Гистадрутом — главным профсоюзом, или вернее объединением профсоюзов, в котором состояло около 85% экономически активного населения страны — заморозка зарплат, адресная помощь только самым малоимущим, заморозка приватизации госсобственности в ситуации, когда цена на неё находится на минимуме.
(Шимон Перес)
Ну и военная ситуация так же оставалась тяжёлой. Интифада быстро перешла от войны камней к вооружённому партизанскому отпору оккупантам. Оружие с территории Сирии через Иорданию и Египет текло рекой, нападения палестинцев на патрули ЦАХАЛ стали совершенно привычным делом. Как и ответные кровавые рейды, переходящие в мини-войны на территории отдельных кварталов. Только за 1987 год Израиль потерял около 120 солдат и чуть меньше — гражданских, потери палестинцев и вовсе пошли на тысячи.
Одновременно воевать приходилось на севере, в Ливане. Причём как с «Хезболлой», так и с частями сирийской армии. В какой-то момент Тель-Авив это достало, и там попытались нанести удар непосредственно по Сирии, что уже стало поводом для ответных действий. Причём мы сначала предупредили евреев, что если те будут безобразничать, то получат по мордасам, но те, как водится, не вняли. 13 апреля 1988 года в ответ на бомбардировку сирийской территории уже мы совместно с союзниками нанесли массированный ракетно-бомбовый удар по израильским военным частям и укреплениям на Голанских высотах, которые вообще-то считались частью Сирии.
Конечно, вышел скандал, нам заявили протест, Буш выступил с очередной речью — кто б его слушал, президента, которого собственная партия не пустила на перевыборы — о красной угрозе, сами евреи что-то там вякали… Но каких-то реальных последствий не случилось, просто потому что всем основным акторам было не до того. Ну а мы Тель-Авиву намекнули, что следующий удар ведь может прийтись и не по военным целям на границе, а по чему-нибудь более важному. Например по неприметному комплексу зданий на закрытой территории возле города Димоны. Там вроде бы поняли, и больше границу с Сирией пока не нарушали, ограничиваясь боями на территории Ливана.
(Космический снимок ядерного центра Димоны)
Глава 6−2
Международная осень 1988
Осень 1988 года
THE TIMES: Самые несчастливые Игры
Сеул. Идут ли в эти дни Олимпийские игры на Корейском полуострове? Формально — да. По сути — это самые провальные Игры в новейшей истории олимпийского движения. После летнего обострения 1988 года — артиллерийских дуэлей вдоль демилитаризованной зоны, ракетных пусков КНДР по северным пригородам столицы, гибели гражданских и организованной эвакуации из Кояна и Ыйчхона — спортивный праздник обернулся учениями по гражданской обороне. Ответные удары Южной Кореи и США по позициям северокорейской артиллерии и ракетным дивизионам на линии соприкосновения лишь зацементировали в сознании приезжих: безопасность — условна, а гарантии — иллюзорны.
МОК и Сеул попытались спасти формат: часть дисциплин перенесена на юг, в Пусан, Тэгу и Кванджу; церемонии урезаны, зрительские трибуны — полупусты или вовсе закрыты. Но даже при усиленной ПВО и введённом комендантском часе гарантии так и не стали убедительными. Итог — «мягкий бойкот»: по оценкам оргкомитета, вместо ожидавшихся 150–160 национальных команд прибыли около 85; Франция, Швеция, Норвегия, Дания, Испания, Канада, Нидерланды и ряд латиноамериканских НОК отказались от участия целиком. США, Великобритания, ФРГ, Япония выступают урезанными составами, без ряда лидеров и штабов. Из социалистического блока — вообще никого, что не удивительно учитывая продолжающееся напряжение по линии север-юг.
Туристический поток схлопнулся: вместо прогнозных 600–700 тысяч зарубежных гостей в страну въехало, по данным МВД Республики Корея, около 80 тысяч, причём большинство — партнёрские делегации и пресса. Внутреннюю аудиторию ограничили ради безопасности и логистики. Несколько турниров пришлось не спасать, а отменять: академическая гребля и гребной слалом на Хангане признаны невозможными из-за режима реки и ограничений полётов; шоссейную велогонку по столичному маршруту — отменили, не сумев оперативно сертифицировать новый круг на юге; часть стрельб и «уличных» дисциплин так и не нашла площадки вне Сеула в установленные сроки.
Финансовый счёт печален. Подготовка обошлась Республике Корея в 3,5–4 млрд долларов, рассчитывали отбить значительную часть за счёт билетов, туризма и спонсорства. Теперь доходы от зрительской программы и турпакетов, по оценке бизнес аналитиков, просели на 70–80%, вещателям пришлось платить за «картинку без толпы», а расходы на безопасность выросли кратно. Олимпиада, призванная закрепить образ современного и мирного Сеула, рискует оставить обратный след: престиж Игр под вопросом, а будущие претенденты на право проведения, вероятно, взвесят не только смету, но и цену неуправляемых рисков, которые никакой регламент МОК до конца покрыть не в состоянии.
Жесточайший политический кризис накрыл Италию. Там в прессе вышла целая серия статей с расследованием коррупционных схем местных политиков и их связей с мафией. Материал для этого расследования мы активно собирали через всякие частные агентства ещё с 1985 года, и за это время его набралось просто тонны. Хорошо, когда знаешь, в каком направлении копать — сильно облегчает поиски.
В нашей истории операция «Чистые руки» случилась сильно позже, в 1991–1992 годах, уже после развала СССР и связанного с этим распада итальянской коммунистической партии, которая вообще-то всю дорогу на Апенинах являлась второй политической силой. Видимо, тогда «хозяева» сказали «можно», и поток говна обрушился на остальные системные партии; запачканными оказались абсолютно все — кроме тех же коммунистов, которые внезапно оказались в стране самыми идейными — и всё это привело к полному переформатированию электорального поля Италии.
