Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 3 (СИ)

— А если мы не потянем? — спросил кто-то неуверенно. — Наука-то сложная…
— Сложная, — согласился я. — Но не невозможная. Архип вон выучился. Сенька выучился. Если Сенька смог, — я усмехнулся, глядя на парня, — то и вы сможете.
Толпа засмеялась. Напряжение начало спадать.
— Значит так, — подытожил я. — Завтра после обеда — первое занятие. Кто придет, тот и будет учиться. Кто не придет — его дело. Но потом не жалуйтесь, что соседу платят больше. Только со Степаном договаривайтесь так, чтоб не все сразу.
  
Я развернулся и пошел к конторе, не дожидаясь реакции. Это был психологический ход. Я дал им предложение, от которого невозможно отказаться, и показал, что не уговариваю.
За спиной послышался гул голосов — уже не тревожный, а оживленный, обсуждающий.
* * *
Через час Степан зашел ко мне в кабинет, сияя как новый самовар.
— Андрей Петрович! Вы не поверите!
— Отчего же, поверю, — я не отрывался от чертежа нового шкива. — Очередь стоит?
— Хвост до самых ворот! Молодежь вся, почитай, записалась. И даже старики подходят, спрашивают, возьмут ли в кочегары, если сила есть уголь кидать.
— Бери всех, кто трезвый и глаза горят, — сказал я. — Нам сейчас люди ой как нужны. Мы скоро вторую машину на «Змеином» ставить будем, а там и лесопилку расширять.
Я отложил карандаш. Луддиты отменяются. Вместо бунта мы получили армию учеников.
— Степан, — добавил я. — Скажи Архипу, пусть готовит учебный стенд. Маленькую машину, ту, бронзовую. Пусть разбирают и собирают, пока с закрытыми глазами каждый винтик не будут знать.
— Сделаю, Андрей Петрович.
Я посмотрел в окно. На дворе, где еще час назад висело напряжение, теперь кипела жизнь. Ванька что-то жарко доказывал группе парней, размахивая руками и изображая работу поршня.
Люди перестали бояться чудовищ. Они захотели стать их укротителями.
* * *
Следующим утром в кузницу, которую мы переоборудовали под учебный класс, набилось человек тридцать. Стояли плотно, как сельди в бочке. Запах пота, дегтя и табака стоял густой.
Я вошел с Архипом. У кузнеца в руках была разобранная золотниковая коробка — та самая, что управляла паром.
— Мужики, — начал я, — первое, что вы должны понять: машина — это не чудо и не дьявольщина. Это просто железо, которое собрано умно. И если вы поймете, как оно собрано, вы сможете им управлять.
Я взял у Архипа золотник.
— Вот это — золотник. Он открывает и закрывает дырки, через которые пар заходит в цилиндр. Туда-сюда, туда-сюда. Поршень толкает. Понятно?
Мужики кивали, но в глазах была каша.
— Архип, покажи.
Кузнец взял золотник, вставил его в коробку и начал двигать руками, изображая работу машины.
— Вот пар идет слева. Толкает поршень вправо. Золотник сдвинулся — теперь пар справа. Толкает поршень влево. Туда-сюда, туда-сюда. Постоянно.
— А если застрянет? — спросил Прохор.
— Если застрянет, — ответил я, — машина встанет. Или рванет. Поэтому ваша задача — следить, чтоб не застряло. Смазывать, чистить, проверять.
Я достал масленку.
— Вот это — ваш лучший друг. Машина любит смазку больше, чем мужик водку. Без смазки она сгорит за час. Со смазкой — будет работать годы.
Первое занятие длилось три часа. Я показывал детали, объяснял, как они работают, заставлял мужиков трогать, крутить, запоминать. Архип дополнял, демонстрируя на примерах из кузнечного дела, что было им понятнее.
— Видите молот? — говорил он. — Вот он бьет — тах! Сила идет вниз. А откуда сила? От руки. А теперь представьте: молот бьет не от руки, а от пара. Сильнее, быстрее, без устали. Вот и вся разница.
К концу занятия головы у мужиков дымились, но интерес не угас. Наоборот.
— Андрей Петрович, — подошел один из парней после занятия. — А когда мы на настоящей машине учиться будем?
— Завтра. Завтра пойдешь к котлу и будешь под присмотром Архипа растапливать. А послезавтра — сам.
Парень просиял.
* * *
Через неделю первая группа «механиков» уже могла самостоятельно запускать машину. Не идеально, но без катастроф. Сенька был лучшим кочегаром — у него был чуть ли не музыкальный слух на огонь, он чувствовал, когда подкинуть угля, когда прикрыть поддувало.
Прохор, к моему удивлению, оказался прирожденным слесарем. Руки у него были золотые — мог почувствовать, где болт затянут слабо, где прокладка продавлена.
— Андрей Петрович, — сказал он мне однажды, стоя у машины и вытирая масло с рук. — Я вот думаю… А ежели вторую такую сделать? Для «Каменного»?
— Уже делаем, Прохор. Архип уже форму готовит.
— Так я бы тоже хотел… поучаствовать. Литье это дело интересное.
Я усмехнулся.
— Хочешь литейщиком стать?
— А что? — он пожал плечами. — Железо лить — оно ж как… как творить. Не просто лопатой махать.
— Тогда иди к Архипу. Скажи, что я разрешил. Будешь подмастерьем.
Прохор кивнул и пошел, широко улыбаясь.
* * *
Курсы пошли так хорошо, что через две недели я запустил вторую группу. Уже для «Каменного» и «Виширского». Приезжали люди оттуда, учились неделю, а потом возвращались, чтобы готовить свои прииски к установке машин.
Страх перед машинами испарился. Теперь мужики не шарахались от паровых монстров, а с интересом рассматривали, обсуждали, предлагали улучшения.
— Андрей Петрович, а чего бы нам тут заслонку не поставить? — спрашивал один.
— А можно ли шкив больше сделать, чтоб медленнее крутило? — интересовался другой.
Я поощрял эти вопросы. Это значило, что люди думают. А думающий человек — это не раб, а партнер.
Однажды вечером, когда я сидел в конторе и проверял расчеты на новую машину, зашел Семен.
— Андрей Петрович, можно?
— Входи, Семен. Чай будешь?
— Не откажусь.
Мы сидели молча, попивая горячий чай из кружек. Семен смотрел в окно, где виднелась труба работающей машины, из которой поднимался ровный дым.
— Знаете, Андрей Петрович, — начал он медленно, — я сначала тоже боялся. Думал, что вы нас выкинете, как только машины поставите.
— Знаю, Семен.
— А теперь вот… — он покрутил кружку в руках. — Теперь я понимаю. Машина — она как лошадь. Хорошая лошадь много работы делает. Но ей нужен хозяин. Умный хозяин. Который её кормит, чистит, следит. Без хозяина она дичает или дохнет.
— Верно мыслишь, — кивнул я.
— И еще я понял, — продолжал он, — что вы не барин обычный. Вы… вы как мастер. Который учит. Который хочет, чтоб мы сами всё умели.
Он поднял на меня глаза.
— Спасибо вам, Андрей Петрович. За то, что не выгнали. За то, что научили. Я теперь сыну своему скажу: учись, Ванька, учись. Чтоб не лопатой всю жизнь махать, а головой работать.
Я почувствовал комок в горле. Эти слова значили больше, чем любая прибыль.
— Учи, Семен. И сам учись. Машины — это только начало.
Он допил чай, поклонился и вышел. Я остался один, глядя на догорающую лампу.
Мы прошли первый барьер. Страх сменился надеждой. Теперь мне оставалось не подвести эту надежду. Дать людям то, что обещал — работу, знания, достаток.
И машины нам в этом помогут.