Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 3 (СИ)
Когда я предложил ей стать помощницей в лечебнице, она согласилась не раздумывая.
— Дело богоугодное, Андрей Петрович. Буду помогать, как могу.
Третьей стала Дарья — молодая баба, лет двадцати пяти, жена одного из артельщиков. Тихая, неприметная. Она раньше повитухой помогала в деревне, принимала роды. Опыт был.
Четвёртым — неожиданно для меня — оказался мужик. Тимофей, бывший солдатский фельдшер. Он работал у меня в забое, но когда Степан стал расспрашивать народ, кто готов учиться лечить, Тимофей сам вышел вперёд.
— Я, Андрей Петрович, в армии служил. При лазарете был. Раны чистил, кровь останавливал, кости вправлял. Не лекарь, конечно, но руку набил.
Я посмотрел на него оценивающе. Мужик крепкий, лет сорока.
— Почему не сказал раньше?
Он пожал плечами.
— А кому сказывать? Здесь лечебницы не было. Работал, как все. Но коли дело такое намечается — я готов.
— Принят.
* * *Степан вернулся через неделю. Привёз два огромных мешка, набитых медикаментами и инструментами. Мы с Фросей и Марфой разбирали всё это в обновлённом бараке.
— Бинты, — Степан доставал свёртки белой марли. — Тридцать аршин. Вата — десять фунтов. Спирт медицинский — пять бутылей. Йодная настойка — три склянки. Нашатырь, камфора, касторка. Травы сухие — ромашка, зверобой, кора дуба, шалфей. Купил всё, что было. Разорил три аптеки.
Я брал склянки, нюхал, проверял.
— Молодец, Степан. А инструменты?
Он вытащил кожаный свёрток, развязал. Внутри блестели скальпели, ножницы, пинцеты, иглы, зажимы.
— Хирургический набор. Говорят, немецкий. Дорогой, зараза. Пятнадцать рублей стоил.
Я взял скальпель, провёл пальцем по лезвию. Острый, хорошо отточенный. Сталь добротная.
— Отлично. Это то, что нужно.
Фрося и Марфа смотрели на инструменты с опаской.
— Андрей Петрович, — прошептала Фрося. — Это что же, людей резать?
— Резать, чтобы спасать, — поправил я. — Если у человека гангрена — палец отрезать надо, иначе помрёт весь. Если рана глубокая — зашивать. А перед этим хорошо промыть. Это и есть лечение. Не бойтесь инструментов. Бойтесь не знать, как ими пользоваться. А я вас научу.
* * *Обучение началось на следующий день.
Я собрал всех четверых — Фросю, Марфу, Дарью и Тимофея — в лечебнице. Разложил на столе инструменты, бинты, склянки с лекарствами.
— Слушайте внимательно, — начал я. — Первое и главное правило медицины: чистота. Чистые руки, чистые инструменты, чистые бинты. Грязь убивает. Не сама рана убивает, а зараза, которая в неё попадает. Понятно?
Они кивнули, хоть и с недоумением. Для них связь между грязью и болезнями была неочевидной.
— Перед каждой процедурой вы моете руки. Не просто споласкиваете, а моете с мылом, тщательно, до локтей. Потом обрабатываете спиртом. Спирт убивает заразу.
Я показал, плеснув спирт себе на ладони, растирая. Резкий запах ударил в нос.
— Инструменты — то же самое. После каждого использования моете, кипятите или обжигаете на огне. Бинты — только чистые, прокипячённые. Если бинт упал на пол — он грязный. Откладываете, берёте новый. Ясно?
— Ясно, — ответил Тимофей. Остальные кивнули.
— Второе: кровь. Если рана кровоточит, первое дело — остановить кровь. Для этого давите на рану. Чистой тряпкой, сильно. Если кровь бьёт струёй — значит, задета артерия. Это опасно. Нужно пережать выше раны, иначе человек истечёт кровью за минуты.
Я показал на себе, где проходят артерии.
— Здесь, здесь и здесь. Если рана на руке — пережимаете здесь. На ноге — здесь. Понятно?
Они кивали, запоминая.
Я продолжал объяснять. Как промывать раны. Как накладывать швы — аккуратно, по краям, чтобы рана срослась ровно. Как фиксировать переломы — дощечками, туго, но не перетятивая, чтобы не нарушить кровоток.
Тимофей слушал внимательно, иногда кивая — он это немного знал. Фрося и Дарья хватались за головы, пытаясь запомнить поток информации. Марфа слушала спокойно, по-стариковски мудро.
— Это всё надо запомнить? — ахнула Фрося.
— Не запомнить, а понять, — ответил я. — Запоминать будете постепенно, с практикой. Сейчас главное — усвоить принципы. Чистота, остановка крови, правильная обработка. Остальное — дело техники.
Я взял куриную тушку, которую заранее попросил принести Марфу.
— Теперь практика. Будем учиться шить.
Я показал, как держать иглу, как протягивать нить, как накладывать стежки. Фрося попробовала первой — иголка слегка дрожала в её руках, стежки вышли кривые.
— Ничего, — успокоил я. — Тренируйся. Через десять раз рука привыкнет.
Дарья справилась лучше — у неё были ловкие пальцы, привыкшие к тонкой работе. Тимофей шил уверенно, хоть и грубовато.
Марфа отказалась пробовать.
— Я, Андрей Петрович, уж лучше травами займусь да повязками. А шить мне трудно — глаза не те уже.
— Ладно. Будешь помощницей. Готовить отвары, менять бинты, следить за больными. Это тоже важно.
* * *Каждый день я проводил с ними по нескольку часов. Показывал, объяснял, заставлял повторять. Фрося и Дарья тренировались на куриных тушках, пока не научились накладывать ровные швы. Тимофей практиковался в наложении жгутов и шин.
Марфа изучала травы. Я рассказывал ей, что и от чего помогает. Ромашка — от воспалений и болей в животе. Зверобой — для заживления ран. Кора дуба — вяжущее, останавливает кровотечения. Шалфей — от кашля и простуд.
— Запоминай, Марфа. Это база. Химических лекарств у нас мало, спирт и йод быстро закончиваются. А травы — их всегда можно собрать.
— Знаю, Андрей Петрович. Я эти травки и так знала, только не все названия ихние да назначения.
— Теперь будешь знать точно.
К концу недели у меня была готова команда. Не профессионалы, конечно, но толковые помощники, которые могли перевязать рану, дать лекарство, проследить за больным.
Лечебница на «Лисьем хвосте» была открыта.
* * *Первым пациентом стал артельщик Савелий. Он пришёл сам, прихрамывая, с перевязанной грязной тряпкой ногой.
— Андрей Петрович, — простонал он. — Ногу поранил. Киркой. Вроде не сильно, но болит, гноиться начала.
Я усадил его на стол, велел Фросе принести воду и бинты.
— Давай смотреть.
Развязал тряпку. Запах ударил сразу — гниль, зараза. Рана на голени, сантиметров пять, глубокая, края разошлись, внутри гной.
— Когда поранил? — спросил я, осматривая.
— Дня три назад.
— Три дня ходил с грязной тряпкой? Савелий, ты дурак?
Он виновато опустил глаза.
— Думал, само пройдёт…
— Ещё день-два — началась бы гангрена. Пришлось бы ногу резать. Повезло, что хоть сейчас пришел.
Он побледнел.
— Ногу… резать?
— Если бы запустил — да. А сейчас обойдёмся. Фрося, спирт.
Я промыл рану спиртом. Савелий завыл, вцепившись в края стола.
— Больно, зараза!
— Терпи. Спирт заразу убивает. Лучше сейчас потерпи, чем потом без ноги останешься.
Я вычистил гной, обработал края раны, наложил свежие швы. Фрося подавала инструменты, уверенно — уже привыкла.
— Теперь повязка. Марфа, дай отвар коры дуба.
Марфа принесла миску с коричневой жидкостью. Я смочил бинт, наложил на рану, туго перевязал.
— Не мочить. Каждый день приходить — менять повязку буду. Если температура поднимется или начнёт сильнее болеть — сразу ко мне. Понял?
— Понял, Андрей Петрович. Спасибо.
— Иди. И в следующий раз сразу приходи, а не три дня с гноем ходи. И другим если подобное заметишь — говори, чтоб сюда шли.
Он кивнул и ушёл, прихрамывая, но уже спокойнее.
Фрося смотрела на меня с восхищением.
* * *Слух о лечебнице разнёсся быстро. Люди начали приходить. Сначала с мелочами — порезы, ушибы, простуды. Потом потянулись с более серьёзными проблемами.
Мужик с нарывом на руке — я вскрыл, вычистил гной, наложил повязку с мазью, которую сам же и сварил из дёгтя, касторки и ксероформа.