Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 3 (СИ)

Степан быстро писал, скрипя пером. Потом остановился, посмотрел на меня поверх пенсне.
— Андрей Петрович, простите за вопрос… Вы решили лазарет открыть?
— Не лазарет, Степан. Систему.
Я встал и подошел к карте. Четыре прииска. Триста человек. Триста потенциальных пациентов, которые сейчас лечатся подорожником, заговорами бабок-шептуний и водкой.
— Знаешь, от чего здесь мрут чаще всего? — спросил я, глядя на карту.
  
— От лихорадки? — предположил Степан. — От пьянства?
— От грязи, Степан. От элементарной, въевшейся в кожу и в мозги грязи. От того, что рану заматывают грязной тряпкой, которой до этого пот вытирали. От того, что пьют воду из той же реки, куда гадят, не смотря на мои запреты. Мы теряем людей не потому, что работа тяжелая, а потому, что они гниют заживо от невежества.
Я повернулся к нему.
— Мы будем строить фельдшерские пункты. На каждом прииске. Отдельный сруб, чистый, светлый. Там будет запас лекарств, чистая вода и человек, который умеет отличить перелом от ушиба.
  
Глава 9
 
Степан задумчиво постучал пером по губе.
— Человек… Где ж мы их возьмем, Андрей Петрович? Настоящие фельдшеры денег стоят, да и не поедут в тайгу.
— А мы своих научим. Возьмем, к примеру, Фросю, которая за Михеем ухаживала? У нее руки твердые и крови не боится. Вот таких и найдем. Баб толковых, мужиков, кто поспокойнее. Я сам их учить буду.
— Вы?
— Я. В прошлой жизни… — я осекся, привычно подменяя легенду. — … в странствиях своих я много чего повидал. И лечить умею. Основам научу: как рану промыть, как шину наложить, как понос остановить. Большего пока и не надо.
Степан медленно кивнул.
— Это опять расходы. Лекарства, инструменты, обучение людей… Андрей Петрович, вы понимаете, что это дорого?
— Понимаю. Но считай иначе: сколько мы теряем, когда человек неделями валяется с загноившейся раной вместо того, чтобы работать? Сколько стоит похоронить рабочего и нанять нового, обучить его? А если это мастер? Бригадир? Михей чуть не помер. Причем дважды. Если бы я не успел, мы бы потеряли одного из лучших.
Степан медленно кивнул, записывая.
— Разумно. А что конкретно нужно?
Я начал перечислять, загибая пальцы.
— Первое — помещения. Отдельные срубы. Чистые, светлые, с печами. Там будут принимать больных и травмированных. Второе — медикаменты. Третье — инструменты. Хирургические ножи, иглы, нитки для швов, пинцеты, ножницы. Четвёртое — люди. Мне нужны помощники. Я не могу один обслуживать четыре прииска. Так что ищи мне толковых людей. Мужиков или баб — не важно. Главное, чтобы руки не дрожали, голова на месте была и кровь видеть могли. Я их основам научу. Они не хирургами будут, но простые раны зашить, перелом зафиксировать, отвар дать — смогут.
Степан посмотрел на меня долгим взглядом.
— Вы действительно думаете о людях, Андрей Петрович, не как о рабочих руках, а как о людях.
— А как ещё о них думать? — я пожал плечами. — Мёртвый мне не нужен. Больной — тоже. Мне нужны живые, здоровые работники, которые будут работать долго и эффективно. Это простая экономика, Степан.
Он усмехнулся.
— Экономика… Может, и так. Но в этой экономике больше человечности, чем у половины благодетелей, которые себя гуманистами называют.
— Хватит философствовать, — буркнул я. — Действуй. Едешь в город. Закупаешь всё, что я перечислил. Бинты, спирт, инструменты. У аптекарей всё это есть. Если не хватит одного аптекаря — объезжай несколько. Покупай оптом, торгуйся. Деньги берёшь из кассы.
— Сколько брать?
— Триста рублей на первый раз. Этого должно хватить.
Степан присвистнул тихо, но кивнул.
— Хорошо. Выеду завтра утром. Но, Андрей Петрович… кого вы будете обучать? Фросю, что ли?
Я задумался. Фрося была очевидным кандидатом. Она уже показала себя — спокойная, не паникует, делает то, что велят, быстро учится. Но одной Фроси было мало.
— Фросю — да. Но не только её. Найди ещё трёх-четырёх человек. Спроси у баб — кто готов учиться лечить. Кто-то наверняка найдётся. Бабы обычно в таких делах лучше мужиков — руки нежнее, терпения больше.
— Попробую. Может, и правда кто откликнется. Особенно если платить будете.
— Буду. Как за учётчиков. Три рубля в месяц плюс премии за спасённых.
Степан записал последнее, закрыл блокнот и поднялся.
— Тогда я начинаю. Но вы, Андрей Петрович, понимаете, что берёте на себя огромную ответственность? Если кто-то помрёт под вашей рукой…
— Под моей рукой помрёт меньше, чем без неё, — жёстко ответил я. — Это я знаю точно.
Он кивнул и вышел.
* * *
Степан уехал на следующий день на рассвете, взяв с собой Кремня и двух казаков для охраны. Я остался ждать и готовиться.
Пока его не было, я начал действовать.
Первым делом — помещение. Я выбрал барак на краю «Лисьего хвоста», который недавно освободился после того, как часть рабочих переехала в новые, более просторные бараки. Велел Архипу с плотниками его переделать.
— Окна — больше, — командовал я, стоя посреди барака и тыча пальцем в стены. — Свет нужен хороший. Полы — вымыть, выскоблить до белизны. Стены — побелить известью. Печь — почистить, труба чтобы не дымила. Лавки убрать, поставить столы. Два стола — один для осмотра, второй — для инструментов.
Архип слушал, кивал, хмурился.
— Андрей Петрович, это же барак. Зачем его в княжеские хоромы превращать?
— Это будет лечебница, Архип. Там люди лечиться будут. Грязь в лечебнице — это смерть. Инфекция, зараза. Понял?
— Не особо, — честно признался он. — Но раз велишь — сделаем. Только вот известь где брать? У нас её нет.
— Жги известняк. На реке камни валяются. Обожги в печи, погаси водой — получишь известь. Архип, ты ж не первый день на свете живёшь. Неужто не знаешь?
Он почесал затылок.
— Знаю, конечно. Просто думал — авось обойдёмся.
— Не обойдёмся. Делай.
Он ушёл ворча, но делать начал.
Работа закипела. Архип с плотниками облагородили барак за неделю. Окна сделали большие, стёкла привезли из города. Печи прочистили, дымоходы проверили. Внутри побелили стены, отполировали деревянные полы. Архип с плотниками сколотили длинные столы — простые, но крепкие.
Внутри пахло свежей известью и сосновой стружкой. Когда я зашел проверить готовность, то с удовлетворением оглядел помещение. Светло. Чисто. Пахнет деревом, а не потом и нечистотами.
Пока плотники переделывали барак, я занялся поиском помощников.
Фрося была первой. Я позвал её в контору.
— Фрося, присядь. Разговор есть.
Она села на край стула, настороженно глядя на меня.
— Слушаю, Андрей Петрович.
— Ты хорошо справилась с Михеем. Не запаниковала, делала всё, что я говорил, быстро училась. Я это оценил.
Она смутилась, опустив глаза.
— Да что я… Вы его спасли, а я так, помогла чуть.
— Без твоей помощи я бы не справился. Хочу предложить тебе дело. Постоянное. Я открываю лечебницу. Мне нужны помощники — люди, которые будут помогать мне лечить, ухаживать за больными, менять повязки, давать лекарства. Готова?
Она подняла глаза — широко распахнутые, удивлённые.
— Я? Лечить? Андрей Петрович, да я ж неучёная. Я только травки какие знаю, да как рану промыть. А больше…
— Больше я тебя научу. Ты умная, руки у тебя спокойные, крови не боишься. Этого достаточно. Будешь учиться постепенно. Я объясню, ты запомнишь. Плата — три рубля серебром в месяц. Плюс еда, жильё. Согласна?
Три рубля — это было больше, чем она могла заработать будучи кухаркой.
Она сглотнула, потом медленно кивнула.
— Согласна, Андрей Петрович. Только… вы не пожалеете? Вдруг я не справлюсь?
  
— Справишься. Я уверен.
* * *
Следующими я нашёл ещё троих.
Марфа, жена Елизара, оказалась второй. Она уже давно помогала мне с мелкими травмами — перевязывала порезы, лечила ожоги, давала отвары от простуды. У неё был опыт — она вырастила детей, пережила несколько эпидемий, знала травы и старинные рецепты.