Как во сне (СИ)

Задумавшись, не сразу заметила, что Калоев как-то странно вел машину. То стартовал как сумасшедший со светофора, то резко перестраивался в соседний ряд, подрезая других водителей. Такая опасная езда была совершенно не в его духе. Я настороженно огляделась:
– Что-то случилось?
– За нами хвост от самого дома.
– Кому могло понадобиться за нами следить? – в ужасе зажмурилась я, упираясь обеими ладонями в торпеду.
  
– А ты как думаешь?
– Журналисты? Вот же… Уроды. Опять мутят воду.
– Прости. Я вроде был осторожен, понятия не имею, как на нас вышли.
– Да перестань. Они могли проследить за кем угодно из моей семьи и просто подождать, когда мы появимся.
– Ты кому-нибудь говорила, что мы приедем вместе?
– Шутишь?
– Тогда они сидели там наобум. Держись!
Филигранно вписавшись в узкий проезд, мы промчались метров двести по встречке и с разворота вернулись на свою полосу.
– Так, может, и черт с ними, а? Пусть пишут – это их хлеб.
– Еще чего? Мы уже оторвались.
– Тогда сбрось скорость! – взмолилась я. – У меня все внутри клокочет.
– Извини. Бесят меня эти сволочи. – Эльбрус нащупал мою конвульсивно скрючившуюся ладонь и ободряюще сжал.
– Когда вы были с Риммой, так тоже было?
– Конечно, нет. Этим ребятам всякая грязь нужна, а какая грязь в традиционном браке?
– Да уж. Никакой… – усмехнулась я.
– Уля…
– М-м-м?
– Ну-ка посмотри на меня! Смотришь? Умничка. Я тебя…
Договорить Эльбрус не успел. Потому что, как и я, не ожидал удара. А он случился. И пришелся как раз на его сторону. От шока я полностью оглохла. И за последующими событиями наблюдала, как за немым кино. Вот нам в бок въехала машина, вот мы синхронно дернулись – я, нелепо взмахнув руками, а Эльбрус, напротив, сильнее вцепившись в руль. Одновременно с этим раскрылись подушки безопасности. Я еще подумала – как нелепо умереть так. Логичнее было бы пятью минутами раньше, когда мы летели на скорости… И тут все замерло, остановилось. Стало понятно, что рано я попрощалась с жизнью. Пошевелила ногами, повернула голову и завизжала как ненормальная, с остервенением отбиваясь от заклинившей подушки.
– Эльбрус!
Наверное, на то, чтобы осознать происходящее, ушли какие-то секунды. Но мне они показались вечностью. Когда дверь с моей стороны открылась, я пребывала в абсолютной уверенности, что сражаюсь за жизнь Эльбруса одна уже не один час – настолько вымотанной я себя чувствовала.
– Девушка, вы в порядке?!
– Да! Удар пришелся по водителю. Пожалуйста, – прохрипела я. – По-жа-луйста, помогите. Его, кажется, зажало…
  
Глава 24
 
– Умоляю! Просто скажите, что с ним!
– Да поймите же, девушка, мы не имеем права разглашать врачебную тайну посторонним.
– Я не посторонняя! Я его невеста. Понимаете?!
– Понимаю. Но вы нас тоже поймите. Это нигде не зафиксировано. Давайте все же мы вас осмотрим!
– Да не надо! Господи, сколько раз мне еще это повторить?!
Я даже не догадывалась, что способна на такую злость. Меня буквально трясло, но в то же время исключительно на этом топливе я еще хоть как-то держалась. Не будь я так зла, страх бы меня сожрал.
– Зря отказываетесь. Вы же тоже были в этой машине.
– А я о чем? Мы с Эльбрусом не посторонние! Я имею право знать, как он.
– Извините, – вздохнул врач, поворачиваясь ко мне спиной.
– Вы садист, да? – взорвалась я. – Вам нравится людей мучить?
Тот остановился, покачал головой, будто страшно чем-то разочарованный, и, так и не оглянувшись, пошел дальше.
– Урод, – буркнула я.
– Уля! Вот ты где…
– Илья! – я поспешила навстречу брату. Упала в его большие сильные руки и разрыдалась, совсем как в детстве. – Хорошо, что ты приехал! Мне ничего не говорят. Может, у тебя получится что-то узнать?!
– Обязательно. А пока расскажи Игорю Павловичу, что случилось.
– Какому еще Игорю Павловичу? – изумилась я. Илья посмотрел на меня, не скрывая своей тревоги. И отступил на шаг.
– Вот. Игорь Павлович Самсонов. Адвокат.
– Зачем нам адвокат? Нас в чем-то обвиняют? Так это глупость. Виноват второй участник… – частила я, страшно разволновавшись.
– Уль, тебя никто ни в чем не обвиняет. Но из такой ситуации и пресса, и менты попытаются выжать максимум. Нужно оформить все так, чтобы даже при большом желании на Эльбруса не смогли ничего повесить.
– Мы с ним были вместе. Для большинства недоброжелателей одного этого будет достаточно, чтобы обвинить нас во всех грехах, – зло усмехнулась я.
– И тем не менее, – вздохнул Илья.
– Хорошо, как знаешь. Давай с этим поскорее закончим.
Сама не своя от тревоги, я пообщалась сначала с адвокатом, а потом и с прибывшим нас опросить гаишником. Потом была страховая, потом кто-то еще… Но тут уж я вообще не вникала, сбагрив наши с Калоевым проблемы на брата.
Страх за Эльбруса меня совершенно опустошил.
– Слушай, Уль, а ты сообщила его семье?
– Нет, – растерянно хлопнула глазами. – Даже не подумала. А ведь надо, да?
– Обязательно. Не хотелось бы, чтобы его мать узнала о случившейся аварии из прессы. Там уже чего только не пишут…
Ох, черт. А я не читала! Как-то не до этого было совсем.
Достав телефон, я набрала номер старшей сестры Эльбруса, который хранила еще с тех времен, когда трудилась его помощницей. Когда Лиана не ответила, позвонила матери. Но тут тоже ни черта не выгорело.
– Абонент не абонент, – пояснила для Ильи. – И сестра, и мать.
– Может, у них принято отключать телефон на ночь? – без особой уверенности в голосе предположил брат. На что я лишь плечами пожала – потому как откуда мне знать? Я ни разу толком не общалась с семьей Калоева, а потому не знала, ни чем живут эти женщины, ни какие обычаи царят в их семье. Что они думают по поводу нас, если, конечно, вообще о нас знают?
– Уля?
Голос Калоева звучал до того непривычно, что поначалу я приняла его за галлюцинацию. Обернулась резко, хлопнула несколько раз ресницами, а убедившись, что это действительно он – маячит в дверях палаты, без сил привалилась к стене.
– Уля… Ты как? В порядке?
Эльбрус сделал шаг ко мне и вдруг пошатнулся.
– Э, брат, не так резко! – возмутился Илья, подхватывая Эльбруса за руку. – Пострадавший у нас ты, а не она.
– Вот именно! – вставила я, подлетая к любимому и вглядываясь в глаза. На первый взгляд – все было хорошо. Он стоял на своих двоих, говорил и в целом неплохо держался… Тогда как я сама рушилась буквально на части, издавая странные скулящие звуки.
– Улечка…
– Мне отказывались предоставлять хоть какую-то информацию, – шептала я, горестно всхлипывая, – я не знала – жив ли ты, не знала, в каком состоянии… Не то что это имело значение – я была бы с тобой любым, но неизвестность – это так страшно, Эльбрус. Мамочки, это так страшно…
Он то ли обнял меня, то ли на мне повис, в поисках опоры – не знаю. Уткнулся носом в затылок, судорожно вдохнул.
– Я знаю, маленькая, потому что точно так же о тебе волновался. Ты когда-нибудь сможешь меня простить?
– За что?
– За все дерьмо, что я привнес в твою жизнь?
В глазах Калоева было столько беспокойства, столько невысказанной вины, что у меня моментально пересохло во рту. И все слова, которые до этого вертелись на языке, бесславно гибли в глотке.
– Дурак! – прохрипела я, ткнув Эльбруса в грудь.
– Ай, больно…
– Извини, – спохватилась. – Я не хотела. Это помимо воли… – плечи затряслись, из глаз брызнули слезы.
– Улечка, малышка, я еле стою. Давай вернемся в палату, ляжем, а там рыдай сколько влезет.
– Конечно! Илья… – обернулась, выискивая взглядом тактично отошедшего от нас подальше брата. – Помоги мне! Тебя правда шатает, как ту надувную куклу из рекламы, помнишь? – прошептала в губы Эльбруса.
– Больной, вы почему поднялись?! – вскрикнула некстати вышедшая в коридор медсестра.