Эпсилион. Буфер обмена (СИ)

– Дима в больнице?! Как он?! Вы знаете о его самочувствии?! – не обратив внимания на обидные слова, я с упованием посмотрела на мужчину. За любые крупицы информации о Диме я готова не глядя подписать какой угодно контракт с «КоСекюрити» и чёрту деньги!
– По имеющимся у меня данным Немов находится в больнице штата Виргиния. Его старший брат и группа высококлассных адвокатов сегодня утром вылетел в США, чтобы на месте разобраться в ситуации и способствовать скорейшему освобождению твоего мужа.
Больше меня ничего не интересовало. Сознание отключилось от грызни устроенной директорами двух компаний, где каждый поливал конкурента грязью приторно-вежливыми оборотами речи. Беккер рисовал передо мной заманчивые перспективы сотрудничества с его корпорацией, в то время как Логинов, потеряв самообладание, откровенно начал орать. Очередной виток взаимных оскорблений закончился тем, что Беккер скинул с прикроватной тумбочки портативный проектор и демонстративно раздавил его кроссовком, прекращая трансляцию. Четвёрка представителей «Системволд» не смогла стерпеть столь наглого поведения комдиректора «КоСекюрити», готовясь пустить в ход кулаки. От какофонии голосов и неимоверного давления со всех сторон, я плотно зажала уши руками и зажмурила глаза. Зачем Дима дал мне право подписи? Откуда мне знать, чьи условия сделки выгодны для хакера. Я не хочу, я не могу принять решение!
– Пошли все вон отсюда! – громыхнул над головой голос Липатова. Он присел на край кровати и осторожно обнял меня за плечи. – Ты чего, красавица, испугалась? Пошли их всех к чёрту, как всегда поступал Ден, и делов-то.
– А как же Дима? – открывая уши, чуть слышно спросила я друга.
– Уверен, ни одной из корпораций контрольный пакет акций своей компании Дима не отдаст ни за какие деньги. И ты это знаешь не хуже меня. Ну, побудет наш хорёк несколько лишних дней в Америке, не переломится. Весь Эпсилион на ушах стоит; без его антивируса ни один пользователь не рискнёт сейчас выйти в Сеть. Если американцы не отпустят Немова в ближайшее время, народ по всему миру устроит акции протеста.
С утверждением, что от проведённых лишних дней Дима «не переломится», я была не согласно, но Ден действительно всегда стремился работать самостоятельно и не зависеть от указаний начальства.
– Липатов, ты чего творишь?! – возмутился Авакин, глаза адвоката едва не вылезли из орбит.
– Авакин, идите вместе с Беккером проветритесь на улице. Сегодня Ника не будет подписывать никаких бумаг, – отмахнулся Липатов, крепче прижимая меня к себе.
В жестоком мире, где правят алчные корпорации и всё решают деньги, где жизнь хакера лишь разменная монета между двумя государствами, а главная цель – абсолютная власть, у меня оказалось несметное сокровище – настоящий друг.
– Липатов, за срыв контракта ты заплатишь должностью, – брызжа слюной пригрозил Авакин, получив в качестве ответа поднятый вверх средний палец.
Теперь я с уверенностью скажу: Липатов самый близкий друг Димы. И в этот момент рядом со мной сидел не директор службы безопасности, а тот самый инфосефт, что впервые встретился мне в Эпсилионе – Алекс.
Неизвестность пожирает душу сильнее обречённого знания. Как наркоман, держащий в трясущихся руках заветную дозу, я вцепилась в гаджет и неотрывно листала новостную ленту, напрочь забыв о сне и еде. Мои глаза покраснели и распухли от постоянного зависания в интернете, голова с трудом соображала, но остановиться я была не в силах. С периодичностью в минуту обновляя три десятка открытых страниц, я пыталась найти хоть какую-нибудь информацию о Немове. Тысячи сообщений о небывалом увеличении продаж антивирусных программ «CIM-безопасность» по всему миру и взлёт стоимости акций компании сменялись миллионнами комментариев пользователей соцсетей в поддержку директора фирмы. Дикторы по кругу говорили о массовых акциях протеста в Эпсилионе против произвола американских властей, удерживающих невиновного и об одних и тех же заявлениях о проведении расследования по делу Дмитрия Немова. Нескончаемые обещания МИД России оказать помощь в возвращении российского программиста чередовались с хмурыми лицами Диминых адвокатов, не дававших комментариев журналистам. Всё это сводило с ума.
 
Порою казалось, если в новостях скажут о гибели хакера, мне станет легче. Я просто умру от горя и перестану изводить себя ложной надеждой и жуткими картинками, что так безжалостно подсовывало воображение. В одних, беспомощный Дима лежал в реанимационной палате, подключённый к большим и страшным аппаратам, а врач отстранённо сообщал, что мозг хакера погиб после выброса из Сети. В других, я видела, как Диму пытают агенты ЦРУ в тёмном подвале с разводами запёкшейся крови на стенах. Я не знаю, каким именно образом пытает американская разведка, но если судить по сотням Голливудских фильмов, делают они это жестоко и в извращённой форме. По ночам мне неизменно снился Ден и чёрные нити вируса, оплетающие его аватар словно десятки змей, медленно пожирающих виртуальное тело клона. Иногда фантазия была ко мне благосклонна, и счастливые мы обнимались на фоне бирюзовых вод Карибского моря, Дима целовал меня и шептал слова любви, отчего становилось только хуже. Несбыточные мечты заставляли страдать ещё больше, ядовитыми шипами вонзаясь в самое сердце, дурманя сознание.
В безумстве заплутавшего среди отчаянного ожидания разума дни перешли в неделю, неделя перетекла в месяц. Ни единой весточки от Димы, ни одной обнадёживающей новости я так и не получила. Раздобытый через Беккера номер телефона Макса молчал. Серый, объединив усилия юристов компании и знания финансового рынка моего отца, подписал-таки контракты с «Системволд» и «КоСекюрити» на взаимовыгодных условиях, сохранив контрольный пакет акций за Немовым, но обсуждать варианты возвращения Димы категорически отказался. Липатов, на удивление сохранивший свою должность в корпорации, искренне мне сочувствовал, но помочь ничем не мог. Я словно билась головой о невидимую стену информационного вакуума, раз за разом, разбивая вдребезги сердце; тонула в беспощадной неизвестности и никак не могла достичь дна.
Телефон неожиданно завибрировал, выводя на экран имя: «Макс Немов». Мир сузился до зелёного кружочка, призывно мигавшего и настойчиво требующего ответить на звонок. По телу пробежала обжигающая волна страха, концентрируясь в дрожащем пальце, зависшем над сенсорным экраном. Я так долго ждала звонка от Макса, что сейчас никак не могла собраться с силами и коснуться заветной зелёной кнопки.
– Да, – чуть слышно выдохнула я в трубку.
– Дима в Москве, проходит обследование в НИИ Нейрофизиологии, – без приветствия прохрипел Макс, – Если всё пройдёт по плану, вечером за тобой заедем. Сюда приезжать не нужно. Алло, Ника, ты меня слышишь?
Москва. НИИ Нейрофизиологии. Больше я ничего не слышала. Сбрасывая звонок, открыла приложение по поиску такси и ввела название клиники в адресную строку. Нас с Димой разделяли двадцать один километр и тридцать пять минут пути.
Ровно за полкилометра до входа в клинику такси намертво встало в пробке. Нервно кусая губы, я бросила взгляд на навигатор: какое-то непонятное скопление машин на узкой второстепенной дороге, в то время как на соседних улицах свободное движение. Здесь можно и час простоять, не двигаясь, а лишних минут ожидания я просто не вынесу. Заблокированная роботом-водителем дверь отказалась выпускать меня из салона автомобиля.
– До конца маршрута осталось пятьсот метров, – противно мелодичным голосом сообщил навигатор.
 
– Всё, я приехала. Выпустите меня! – барабаня в разделительное стекло между пассажиром и роботом-водителем, попыталась докричаться я до глупой железяки.
– Настоятельно просим Вас оставаться пристёгнутыми. До конца маршрута осталось пятьсот метров, – бездушно повторил робот, моргнув светодиодами.
– Я хочу прервать поездку и выйти из машины, – беря себя в руки и вспоминая правила пользования такси, обратилась я к приложению.