Пряжа судьбы. Саги о верингах в 2 кн. Книга 2

(2) Странное дело, но Ансгару было очень много известно о жизни Ингвара, причем некоторое из этого многого ему едва ли кто мог рассказать. Ансгар, например, расспрашивал Ингвара о его детстве и юности, но расспрашивал его так, словно главные события ему были известны, и он теперь лишь уточняет мелкие подробности.
И эдак беседуя о том о сем, Ансгар попутно короткими простыми рассказами поведал о себе, как бы между прочим, просто и с улыбкой. Ингвар узнал, что Ансгар был всего лишь на год старше него. Родился он на северо-западе Нейстрии, в той части ее, которую теперь называют Пикардией. Родители его были благородными и богатыми людьми. Но когда Ансгару исполнилось пять лет, у него умерла мать. На девятый день после своей смерти она явилась ему то ли в видении, то ли во сне, потому что было неясно, спит он или проснулся и видит – умершую мать, а вокруг нее светозарных, как он выразился, женщин. Он, Ансгар, хочет броситься к матери, но не может до нее добраться, так как ноги его глубоко увязли в грязи. И вот, когда он остро и больно ощутил свое бессилие, главная из этих светозарных обратилась к нему и спросила, желает ли он присоединиться к своей матери. Мальчик, конечно же, страстно желал этого, потому что сильно любил свою мать и страдал без нее. И тогда женщина сказала ему: старайся выбраться из грязи этого суетного мира, он святым неугоден. Она почти наверняка была Матерью Божией, эта ласковая и строгая женщина, добавил Ансгар и радостно усмехнулся.
  
Ингвар, как нам известно, уже более десяти лет жил в разных монастырях, и ему, понятное дело, не раз приходилось слышать рассказы монахов о видениях и чудесах. Как правило, рассказчик принимал торжественный и таинственный вид, то возвышал, по понижал голос, взор поднимал к небу, ну, и тому подобное, дабы самому впечатлиться и впечатление произвести. Но никто никогда не рассказывал о видении Богородицы так, как это сделал Ансгар – буднично, просто и с усмешкой в конце.
Правду сказать, слышанные до этого рассказы о чудесах – некоторые яркие и взволнованные – никогда не захватывали душу Ингвара. А тут, без всякого, казалось бы, старания со стороны рассказчика, вдруг словно сами по себе ярко засветились и захватили воображение.
(3) Лишь через несколько дней пути Ансгар признался Ингвару, что сразу после пережитого сна-видения он, Ансгар, решил стать монахом. Но отец желал, чтобы его сын избрал гражданскую службу, и в монастырь не отпустил. Пришлось мириться с отцовской волей до своего совершеннолетия. Оно пришлось на тот страшный для Ансгара год, когда умер император Карл. Смерть этого великого и, казалось бы, всесильного человека произвела на Ансгара сокрушительное, как он выразился, впечатление: то есть сокрушила его представления о земном величии человека.
Вдобавок ему стал сниться один и тот же незнакомый человек, который ехал мимо на телеге и, поравнявшись с Ансгаром, приглашал жестом ехать с ним вместе, но всякий раз Ансгар не успевал воспользоваться приглашением. Так продолжалось несколько ночей кряду. А через несколько дней Ансгар идет по улице и видит, что мимо него едет человек, тот же самый, что и во сне, на такой же телеге и так же, ни слова не говоря, жестом зовет с собой. На этот раз юноша не замешкался, вспрыгнул на телегу и поехал туда, куда его повезли. Он был почти уверен, что это снова видение. Однако на этот раз все произошло наяву, и через несколько часов телега остановилась перед воротами монастыря. Расспрашивать возчика было бессмысленно – он оказался немым. Привратник удивился прибытию Ансгара, но впустил его за ограду и направил к аббату. А тот признался, что ночью ему приснился молодой человек – да вот именно он, Ансгар, ему и приснился. Монастырь находился на реке Сомме и назывался Корби, Старым Корбейским.
Закончив рассказ, Ансгар насмешливо улыбнулся и ласково сказал: «Не одному тебе снятся вещие сны. Но они у нас разные».
Заметим, что к тому моменту Ингвар Ансгару о своих снах ничего не рассказывал.
(4) В Хедебю Ансгар и три его спутника сели на небольшое морское судно и поплыли в Свеонию.
Корабль изнутри был очень грязный. К полнейшему удивлению корабельщиков и других путников Ансгар принялся эту грязь отмывать и отскабливать. Благообразный Витмар принялся его укорять, Аутберт и Ингвар не сразу, но постарались прийти монаху на помощь, однако он им запретил. А когда Ансгар завершил работу, он рассказал Ингвару, что поступив в монастырь, он еще до того, как стал монахом, принялся очищать все отхожие места в лавре, в наказание за те грехи, которые у него были. Причем он сам на себя наложил это наказание.
Об этом событии в витмаровом «Житие Ансгария» – ни слова.
(5) Когда миновали Калмарсунд и вошли в шведские шхеры, на судно напали те, которых теперь называют викингами, а тогда по-разному называли. Но все были согласны в том, что это были морские разбойники.
Они потребовали отдать им все ценное и малоценное, что имели при себе плывущие. Те так и сделали. Только Витмар торжественно и басовито объявил грабителям, что он ничего им не отдаст, чтобы выкупить свою жизнь, потому, дескать, что ежели так распорядился Христос, то он, Витмар, готов за имя своего бога и муки принять, и смерть претерпеть. Потешаясь над ним, разбойники стали наперебой обсуждать, какой смерти придать этого глупого христианина. Не веселился лишь их командир. Внимательно глядя на него, Ансгар сказал: «Я вижу, у тебя сильно болит шея. Если ты оставишь в покое моего товарища, я тебя вылечу». «Попробуй, – почти огрызнулся разбойник. – Но если не вылечишь, оба умрете». Ансгар тогда велел грабителю трижды плюнуть себе на ладонь, из этого плюновения сделал брение в форме креста и брением этим стал мазать викингу шею и затылок, шепча при этом молитвы.
Об этом тоже не говорится в римбертовом сочинении, равно и о том, что пираты до нитки ограбили и высадили на берег всех, за исключением Ансгара и его спутников. Их они забрали с собой и возле Бычьего пролива пересадили на торговый корабль, который тоже ограбили, но сам корабль не отняли и велели доставить монахов до Бирки.
Римберт утверждает, что у наших путешественников якобы забрали богатые дары императора Людовика конунгу Бьёрну. – Этого никак не могло быть, хотя бы потому, что никаких даров Людовик Бьёрну не посылал.
(6) Когда разбойники пересадили наших путешественников на торговое судно, Ансгар заметил Ингвару:
– Одной твоей, как вы ее называете, удачи нам бы с тобой, пожалуй, хватило. Чтобы спасти задиру Витмара, пришлось призвать на помощь Силу Божью.
3 (1) После приблизительно двадцати дней плавания, сообщает нам Римберт, они прибыли в Бирку. Тут мы согласны. Но дальше нам постоянно придется уточнять и дополнять.
(2) Конунг Бьёрн был в отъезде. На месте оказался городской начальник, которого франки называют Херигарием. Но, судя по тому, что он был искренне удивлен прибытию Ансгара с собратьями, мы вполне можем заключить, что известное нам приглашение конунгу Бьёрну никак не принадлежало, а было ему кем-то приписано. В предшествующей книге мы уже высказали наше подозрение относительно того, кто мог быть автором сего измышления (9.9.2). Но вполне могли быть и другие, так сказать, сочинители. А посему не строя досужих предположений, отметим лишь тех, кто в Бирке обрадовался появлению франкских миссионеров и кто вполне мог быть в числе желающих.
Безусловно благоволили прибывшей миссии фризские и франкские купцы, обосновавшиеся в Бирке, некоторые со своими семьями, а также довольно многочисленные здесь пленники, бывшие христиане, захваченные в результате морских набегов и затем проданные в рабство. Они, как отмечает Римберт, конечно же обрадовались, что наконец-то смогут причаститься святых таинств.
  
(3) Да не посетует на нас наш вне всякого сомнения высокопросвещенный читатель, если мы кратко охарактеризуем ту местность, в которой судьба предписала побывать герою нашего повествования.
Бирка располагается на озере Меларен, на так называемом Березовом острове, в трех шведских милях к западу от Протоки, которая соединяет озеро с Восточным морем и его многочисленными шхерами. Еще один достаточно просторный выход в Восточное море имеется в южной части озера, и наши путешественники прибыли как раз через него.