Право на месть (СИ)
Зато вода в купальне мгновенно привела в чувство – ледяная! И сама купальня одно название: очередной полый пузырь в толще древесины дома-трейтас неистребимым мягким мхом на неровном полу, а вода там просто струилась водопадом откуда-то сверху. Дверей нет, как и нигде в этом необычном доме, лишь ниспадающие цветущие побеги глицинии выполняли роль сомнительной шторки.
Взбодрившись сама, не смогла побороть искушение краем глаза рассмотреть хорошо сложенное обнаженное тело Ронарда, довольно фыркающего от холодной воды после меня. Не так уж густо и цвела та глициния… Но хватит!
Собираясь в Лес, отринула все платья, взяв с собой лишь самые удобные вещи. Здесь сама атмосфера диктовала, как правильно одеваться. Даже широкие брюки-обманки не подойдут, вчера постоянно путалась их штанинами в высокой траве, собрав на себя пыльцу и репейники. А вот обтягивающие кожаные штаны, мягкая обувь, легкая кофта сверху – в самый раз. Лето ведь! Мекса вообще, не стесняясь, сверкала голыми от колен ногами, а сверху и вовсе будто нижнее белье – короткий кусок ткани на лямках. И ничего!
Дерево Мексы оказалось совсем близко, туда мы хотели заглянуть и вместе позавтракать. Пару метров не дошли, как из еетрейтапулей вылетел совершенно пунцовый Анхельм и убежал куда-то в направлении озера. Следом появилась невозмутимая Мекса, жмурясь на солнце и потягиваясь от сладкого сна.
- Доброе утро! А что с Хельме?
- Не знаю. Нормально вроде спали. Вдвоем тепло было, не замерзли.
- Э-ээ… а вы… вместе, что-ли, спали?
- Ну да, – простодушно ответила унвартка. – У меня в трейте пока только одна каверна открылась, больше негде спать.
- А-аа... Понятно. Мекса-аа… – сощурилась я. – Ты когда ночевала со мной во дворце… Скажи, а ты… это… Ты по-прежнему голой спишь?
- Как и всегда, – пожала она плечами, искренне не понимая такой реакции.
- Ясно, – чуть не расхохоталась я. Бедный Хельме.
К завтраку наш друг все же вернулся, старательно избегая унвартку взглядом.
Как мне было вкусно! Да простят меня дядюшки… И совершенно не хотелось знать, где это мясо еще ночью бегало или летало, или ползало… К нам присоединилась Хельтинге, а вот манса со вчерашнего дня так и не видать. Ладно уж, пусть побегает вволю, это не в каменных стенах Академии сидеть.
Еще три упоительных дня! Мне просто ложками хотелось черпать этот чистый воздух, находясь в окружении любимых друзей, рядом с Ронардом. Вот бы они, как во снах, смогли растянуться на недели! Увы, пролетели как один миг.
Хельме все это время пропадал то на рыбалке, то на охоте. В тот же вечер с видом мученика выпросил у Хельтинге дополнительный шерстяной плед, видимо, не только комната у неприхотливой Мексы была пока одна…
Я же слонялась по Лесу, знакомясь с его удивительными чудесами, наслаждаясь летом и кратковременным спокойствием. Семечко себя больше не проявляло, затихло, только в центре ладони темной звездочкой под кожей виднелись короткие отростки от небольшого пятна. Моя собственная магия не принимала зерно как нечто чужеродное, но о том и астарх говорил: Изначальной она ведь зовется потому, что вышла из Леса. Может, от того, я и чувствовала себя в безопасности, гуляя по этим диким местам одна.
Его светлость почти все время проводил с астархом, бесконечно обсуждая новый союзный договор. Да, в ключевых моментах сошлись, зато в деталях порой спорили так, сотрясались кроны могучихтрейтов. Но это происходило днем, а ночами…
Ночами мне остро не хватало Греттена с его способностями. Он-то мог одним легким ударом лапы отправить обоих в безмятежный сон до самого утра. А так оба честно пытались заснуть, но получалось лишь под утро, когда уже само тело начинало бунтовать против постоянного перенапряжения. И эти ласки, которые становились все острее и изощреннее, не получая естественной развязки… Каюсь, зачастую сама распускала руки, не в силах просто лежать рядом. Знакомилась с ним, узнавала заново себя, изучали по миллиметру все, что не было прикрыто одеждой. Впрочем, та тоже не особо мешала…
В последнюю ночь перед запланированным отбытием внезапно вернулся манс. Просто запрыгнул на кровать, не обращая внимания на разгар очередной взаимной пытки. Судя по тому, что плюхнулось нам в ноги, Греттен ощутимо подрос на вольной кормежке, а, может, сам Лес тому способствовал. Я накрыла пальцы, прокладывавшие мучительно медленную и сладкую дорожку сбоку от моей груди, снова доводившую до дрожи, разорвала томный поцелуй и выдохнула, не размышляя более:
- Я хочу быть твоей.
Губы Ронарда все же закончили так поспешно прерванный процесс и он ответил тихо, уверенно:
- Ты и так моя, Ардина.
- Нет, я не то… я хочу стать твоей.
Прежде, чем снова блеснули диким огнем глаза в полумраке, поспешно уперлась рукой в грудь Ронарда.
- Только не удивляйся ничему… Греттен!
Сообразительному зверю и объяснять ничего не пришлось. Два шлепка по головам мягкой лапой и через мгновение я уже неслась сквозь сияющую мириадами звезд тьму к до боли знакомой сфере. Но на этом путь не закончился: Греттен бесцеремонно лягнул Ронарда, подхватывая того на широкую спину и понесся дальше. Я лишь прижала палец к своим губам, пока его светлость – клянусь, в полном сознании! – с удивлением рассматривал эту бесконечную вселенную.
Манс прицельно нырнул в какую-то сон-сферу, и мне это показалось странным. Зачем в чужую-то?
- Греттен, где мы? – я осмотрелась: это был поистине райский уголок нетронутой природы.
«Дикому Лесу тоже снятся сны» – прозвучало в моей голове, но и Ронард, кажется, это услышал. Манс стряхнул нас обоих в густую траву и деликатно удалился. Я лишь с улыбкой развела руками, глядя на Ронарда: да, вот такой питомец. Мелкий ворчливый зверек, зато во сне мнит себя огромным грозным чудищем.
- Это действительно сон? Как это вообще возможно…
- Невозможно, – легко согласилась я. – Но я уже привыкла. Смотри.
Я взмахнула рукой и, следуя одному лишь усилию моей воли, травинки послушно переплелись в замысловатый упругий ковер, довольно манящего вида. Надеюсь, Лес не будет против, если я тут похозяйничаю немного. Со вторым взмахом солнце послушно скрылось за горизонтом и выплыла величественная полная луна. С третьим зажглась россыпь светлячков на деревьях, а цикады еще громче завели свою нехитрую ритмичную песню.
Я потянула Ронарда за собой, опускаясь на траву. В общем-то, на этом вся моя прежняя смелость и решительность и закончились. Мы замерли друг напротив друга. Он первым, не веря, провел кончиками пальцев по моему лицу. Отвел руку, с удивлением прислушиваясь к ощущениям. Да, знаю, от реальности не отличить, потому что ты уже делал так со мной неоднократно… Склонился, мягко захватил мою нижнюю губу ртом, я лишь судорожно вздохнула в ответ, ловя воздух, заново ощущая зарождающееся волнение. Прошептала:
- Я не знаю, как здесь будет… Здесь мне доступны все знания мира, я успела прочитать сотни книг во сне… Но это были не мои знания. А все ощущения – они во сне складываются из памяти о собственных, испытанных прежде. У меня нет этого в полной мере… Но даже если воображение мне откажет – я просто не в силах больше терпеть эту пытку, Ронард…
- Тогда просто помни, что я люблю тебя, Ардина, – он все же понял мои скомканные мысли. – Ты сейчас открылась мне больше, чем это возможно там, в реальности, где соединяются только лишь тела...
- Зато здесь я вся ваша…
Настойчивый язык коротко впился мне в рот, оборвав неугодные слова, требуя немедленных объяснений.
- Твоя, – спешно исправилась. Когда же я перестану сомневаться в себе и в моменты наибольшего волнения и неуверенности называть его на «вы»? Сейчас? Да.
Поцелуев больше не последовало. Зато само собой соскользнуло легкое свободное одеяние с плеч под пристальным темнеющим взглядом. Я чего-то не знаю о его светлости или это он так быстро ориентируется в новом для него мире? Ткань задержалась на груди, словно задумавшись, но ненадолго, открывая нежную плоть. Тут же осторожные пальцы прошлись по тем местам, где я их остановила с появлением манса. Только теперь не оставалось надуманных преград: не было в этом призрачном мире ни договорных клятв, ни страшных обязательств перед богами, ни собственных барьеров. Только мы вдвоем и безмолвный Лес, что засвидетельствовал (или тем самым благословил?) новую пару…