Кальдорас (ЛП)

Она этого не сделала. Вместо этого она пододвинула к нему тарелку, затем другую, на первой был слоеный вишневый пирог, покрытый шоколадной глазурью, а на второй — сдобная булочка, покрытая кремом и джемом.
Джордан застонал и уже собирался рассыпаться в благодарностях, когда она заговорила снова.
— Отнеси это к седьмому столику, а потом возвращайся поскорее, — приказала она. — Мы не любим заставлять наших клиентов ждать.
  
Застыв на месте, Джордан с тоской посмотрел на еду, которую держал в руках, затем поднял глаза на миссис Гриббл.
— Это, хм, не для меня?
Искра веселья промелькнула в ее темных глазах, но голос ее был серьезным, когда она ответила:
— Почему они должны быть для тебя? Мне сказали, что ты должен работать, и это именно то, что я для тебя планирую.
В памяти Джордана промелькнули слова, сказанные королем только этим утром:
— Сегодняшняя тема — «жертвенность».
Джордану стоило немалых усилий не разрыдаться, но, когда он, пошатываясь, направился к седьмому столику, ему потребовались все его силы, чтобы сдержать слезы, особенно когда он передавал тарелки нетерпеливым посетителям, которые тут же принялись поглощать выпечку.
Пытка… это была настоящая пытка.
И так продолжалось до тех пор, пока миссис Гриббл не передала ему тарелки и не отправила к другим столикам.
Кексы с глазурью. Шоколадные эклеры. Ягодные кексы. Сахарное печенье. Фруктовые пироги с глазурью. Рогалики, круассаны, крендельки. Торты из теста, чизкейки, бисквитные торты, пирожные в форме бисквитов, блинчики с начинкой, медовые торты, пирожные с мороженым… все торты. По мере того, как доставлялся каждый новый заказ, Джордан кое-что понимал: по сравнению с этим заданием смерть была милостью. Он был в этом уверен, как и в своем постоянно урчащем желудке.
И стало только хуже, когда дверь в пекарню открылась и вошли три знакомых лица.
Биар, Джонни и Блейк удивленно подняли брови при виде Джордана, стоящего в белом фартуке с полными руками пустых тарелок и столовых приборов.
На долгое мгновение они все застыли на месте, уставившись друг на друга.
Затем Джордан выпалил:
— Клянусь, этому есть вполне разумное объяснение.
Блейк фыркнул, Джонни расхохотался, а Биар прикусил щеку, чтобы сдержать смех. Последний был единственным из троих, кто знал о намерениях Джордана в то утро во дворце, и было ясно, что Биар быстро собрал все воедино, по крайней мере, каким-то образом, благодаря своему гениальному уму.
— Не могу дождаться, когда услышу обо всем этом, — сказал Биар, все еще безуспешно пытаясь скрыть веселье.
— Джордан, сынок! Третий столик нуждается в уборке! — позвала миссис Гриббл. — А одиннадцатый столик все еще ждет своих блинчиков! Цоп, цоп!
Братья Ронниганы расхохотались еще громче, поэтому Джордан сделал единственное, что мог, — добродушно вздохнул и проводил их в кабинку, прежде чем принять заказы. Они не позволяли ему уйти, пока он не объяснил причину своего присутствия, но Биар, его лучший друг, пришел Джордану на помощь и сказал им, что все объяснит позже. Однако он также многозначительно посмотрел на Джордана, давая понять, что хочет узнать подробности гораздо раньше, чем остальные, и Джордан кивнул, молча обещая, что поделится, как только сможет.
— Сынок!
Джордан вздрогнул и поспешил прочь от друзей обратно на кухню, слыша их сдавленный смех вслед. Когда их заказ был готов, он принес им три знаменитых латте «цинначок» миссис Гриббл — горячее какао, смешанное с коричным сиропом и политое взбитыми сливками, — а также поднос с шоколадными, клубничными и карамельными пончиками, покрытыми ванильным кремом, от вида которых у него в животе заурчало так сильно, как и у всех остальных. Ронниганы с тревогой посмотрели на него.
— Угощайся, приятель, — предложил Джонни, подталкивая пончики к Джордану. — Здесь более чем достаточно.
Джордан хотел этого. Он отчаянно хотел. Но он не мог не услышать голос короля снова:
— Сегодняшняя тема — «жертвенность».
Покачав головой, он сказал:
— Спасибо, но я в порядке. — Это обошлось ему недешево, но Д.К. того стоила. Чтобы отвлечься от чувства голода, и прежде чем миссис Гриббл успела позвать его обратно на кухню, он быстро спросил: — Как прошла примерка смокинга? — повернувшись к Блейку, он добавил: — Все готово к следующей неделе?
Голубые глаза Блейка заблестели, когда он взял свою кружку и сказал:
— Мы готовы, при условии, что Джира продержится так долго. — Он пожал плечами, ухмыляясь в свой стакан с цинначоком. — Что могу сказать? Я — находка. Ничего не могу поделать с тем, что она отчаянно хочет привязать меня к себе навсегда.
— Да, уверен, именно поэтому она с таким нетерпением ждет свадьбы, — сухо сказал Джонни. — Это не имеет никакого отношения к тому, что она хочет рвать на себе волосы из-за нашей сумасшедшей семейки и всех последних приготовлений, за которыми наблюдают мама и Гэмми.
Биар ухмыльнулся и ничего не сказал, не отрывая взгляда от пончика, который держал в руках.
Блейк полностью проигнорировал старшего брата — и младшего тоже — и сказал Джордану:
— Однажды тебе придется поделиться своим секретом, как с первого раза подобрать идеальный размер смокинга. Это действительно несправедливо, что нам приходится постоянно ходить на примерки, в то время как тебя приготовили за неделю.
— Боюсь, всему этому, — Джордан обвел рукой свое тело, — нельзя научить. Совершенство рождается, а не создается.
Блейк состроил гримасу.
— Напомни мне еще раз, почему я назначил тебя своим шафером?
Джордан захлопал ресницами.
— Потому что я твой любимый не брат. Это очевидно.
Несмотря на их подшучивания, Джордан был тронут, когда Блейк пригласил его принять участие в свадебной вечеринке, заявив, что считает Джордана таким же близким человеком, как и его кровные братья. Это было воспоминание, которое Джордан запечатлел глубоко в своем сердце, оно помогло заполнить пустоту, образовавшуюся после смерти его собственного брата Луки почти десять лет назад.
— Сынок! — позвала миссис Гриббл через всю пекарню. — Есть тарелки, которые нужно вымыть!
Вздохнув, Джордан сказал:
— Я, пожалуй, пойду. Съешь за меня еще один пончик, ладно? И скажи что-нибудь приятное на моих похоронах, когда я умру от голода. — Под их смешки он посмотрел на Биара и сказал: — В восемь?
Поняв, что он имеет в виду, Биар торжественно кивнул, и Джордан поспешил обратно на кухню.
День тянулся незаметно, проходили часы, пока Джордан обслуживал столики, развлекал клиентов, пускал слюни над выпечкой и мыл тарелку за тарелкой. Когда, наконец, магазин закрылся и конец был уже не за горами… потому что теперь ему наверняка разрешат уйти и сначала съесть все, что он сможет найти, миссис Гриббл резко остановила его планы.
— Пора по-настоящему повеселиться, — сказала она, отпустив своих сотрудников. С радостной улыбкой она велела Джордану сменить фартук на новый, а затем жестом пригласила его следовать за ней к длинному чистому рабочему столу в глубине кухни.
— По-настоящему… повеселимся? — медленно повторил Джордан. Обычно это звучало бы для него заманчиво, но после такого дня, который у него был, все, чего он хотел, — это свернуться калачиком перед камином и уткнуться носом в подушку.
— Король и королева устраивают послеобеденное чаепитие в канун праздника Кальдорас, — поделилась миссис Гриббл. — Что-то скромное, ничего особенного. Они попросили меня испечь торт, и ты мне поможешь.
Джордан отказался.
— Я не очень хороший пекарь. — Он был хорош в поедании тортов, но не в их приготовлении. Ему до сих пор снились кошмары о том, что он, Алекс и Д.К. испекли тортик на семнадцатилетие Биара, после чего его несколько дней рвало желчью синего цвета.
  
— К счастью для всех, кто в этом замешан, я хорошо, — сказала миссис Гриббл и хлопнула в ладоши. — Теперь они заказали трехъярусный торт с их любимыми вкусами: кокосовый крем для короля, шампанское и свежие фрукты для королевы, а для принцессы…