Кальдорас (ЛП)

Но он также понимал, что в этом и был смысл.
«Я хочу, чтобы ты ухаживал за своим внутренним садом», — сказал Инг.
Задача заключалась не в том, чтобы понять, насколько Джордан искусен в искусстве, а в том, чтобы понять, как он поведет себя, когда жизнь станет неуютной.
Что ж, Инг не знал, как Джордан рос — и с кем — а, следовательно, парень знал все о неудобстве, во всех его проявлениях. Инг также не знал, через что прошел Джордан, пока на него претендовал Эйвен, и что ему потребовалось, чтобы прийти в себя. Джордан все еще носил на себе ментальные и эмоциональные шрамы от того испытания, и они всегда будут с ним, но они были отметиной его прошлого, не более того. Доказательство внутренней борьбы, которую он вел… и выиграл.
  
Джордан не солгал, когда сказал мастеру Ину, что его мысленный сад ухожен. Хотя он никогда раньше не использовал эти слова для описания происходящего — и не стал бы использовать в будущем, если бы у него был выбор, — за свою короткую жизнь он пережил достаточно, чтобы стать сильнее многих других людей его возраста. И поэтому он не роптал, когда жара, казалось, усиливалась, когда все больше кусачих насекомых прилетало полакомиться его мясом, когда его конечности продолжали сводить судороги, когда голод превратился в физическую боль в животе, и когда он продолжал чихать, чихать и чихать, а его аллергия неуклонно усиливалась.
К тому времени, когда мастер Инг вернулся несколько часов спустя, Джордан, несомненно, чувствовал себя ужасно, и ему удалось нарисовать лишь несколько десятков бабочек из-за слишком частого чихания. Но он не сдвинулся с места. Он не сдался и никогда не сдастся. Не тогда, когда речь шла о Д.К. и их будущем.
Потому что, как он знал, именно в этом и заключалась суть этого задания.
Мастер Инг взял у Джордана альбом для рисования, но не открыл его, поскольку, как Джордан уже знал, это испытание никогда не было связано с искусством. Вместо этого Инг спросил:
«Как ты себя чувствуешь?»
— Готов к приему сильных антигистаминных препаратов, — ответил Джордан сквозь заложенный нос. — Но в остальном все отлично. Я мог бы продолжать несколько дней. Даже недель.
Он не упомянул об укусах насекомых, которые были отчетливо видны на его теле, или о поте, пропитавшем его одежду и кожу, и о том, что его светлые волосы прилипли к лицу. Он также не прокомментировал почти яростное урчание в животе. Инг мог видеть все это своими глазами и слышать.
В глазах наставника светилось одобрение, когда он повторил свои предыдущие слова:
«Корона — это привилегия, но она также может быть и бременем.» Он выдержал взгляд Джордана. «Однако я верю, что если и есть кто-то, кто может вынести это бремя и помочь нести его нашей принцессе, то это ты, Джордан Спаркер».
Джордан сглотнул от неожиданной похвалы. Все его тело чесалось и жгло, глаза были красными и опухшими, а на промокшей от пота одежде было столько соплей, что у госпожи Альмы случился бы сердечный приступ, но поддержка мастера Ина с лихвой компенсировала то, что он пережил за последние несколько часов.
— Это много для меня значит, спасибо, — хрипло сказал Джордан.
Учитель кивнул, а затем жестом попросил Джордана подняться со скамьи… наконец-то.
Подавив проклятие, когда его онемевшие конечности застонали в знак протеста, Джордан потер ягодицы, возвращаясь к ощущениям, и остановился только тогда, когда мастер Инг протянул ему что-то.
Пузырек со сферником.
«Это поможет тебе перейти к следующему заданию».
— Я покидаю дворец? — спросил удивленно Джордан.
Инг кивнул:
«Бывший дворцовый служащий присмотрит за вами до конца дня. Пойдемте, я провожу вас в комнату для приемов».
Поначалу двигаясь с трудом и все еще периодически чихая, Джордан последовал за учителем через сад, а затем вышел из стеклянного купола и вернулся в залы золотого дворца. Почти сразу же его глаза перестали слезиться, а носовые пазухи начали очищаться. Но, несмотря на это, он чуть не застонал, когда мастер Инг достал из кармана пузырек с оранжевой жидкостью и протянул ему. Джордан проглотил его без колебаний, и облегчение, которое он почувствовал после, было почти мгновенным.
— Вы мой новый любимчик, — сказал Джордан наставнику, впервые за несколько часов глубоко дыша через нос. Все укусы тоже прошли, а температура тела быстро нормализовалась. Однако голод был сильнее, чем когда-либо.
«Эти задания не предназначены для того, чтобы доставлять вам длительный дискомфорт», сказал мастер Инг. Улыбка тронула его губы, когда он добавил: «Хотя те, что остались, могут заставить вас поверить в обратное».
Одна половина Джордана хотела спросить, что он имел в виду, а другая была вполне довольна тем, что продолжала отрицать. Но прежде чем он смог решить, какая половина сильнее, они подошли к приемной, вход в которую охраняли двое стражей. Джордан вежливо кивнул им обоим, затем повернулся к мастеру Ингу.
Наставник слегка поклонился и сказал:
«Было приятно познакомиться, Джордан Спаркер. Я с нетерпением буду ждать встречи с вами в ближайшее время».
И точно так же, как госпожа Альма ранее в тот же день, мастер Инг повернулся и ушел, прежде чем Джордан успел попрощаться сам.
Пораженный внезапным уходом, Джордан воспользовался моментом, чтобы собраться с мыслями, и снова глубоко вздохнул, готовясь к тому, что ему, возможно, придется делать дальше. Затем, прежде чем он смог отговорить себя от этого, он разбил сферник о землю, увидел, как исчезает стекло и появляется красочный портал, и шагнул в запрограммированную сферическию дверь.
Как только он оказался с другой стороны, то развернулся на месте, чтобы сориентироваться, и заметил, что оказался на оживленной городской улице, заполненной людьми и залитой ранним послеполуденным солнцем. Ему потребовалась всего секунда, чтобы точно определить, где он находится, и его тревога мгновенно улетучилась.
— Вот это уже больше похоже на правду, — сказал Джордан с сияющей улыбкой.
В животе у него заурчало в знак согласия, когда он вдохнул восхитительные ароматы, доносившиеся из его любимой пекарни: кексов и закусок миссис Гриббл. Не зря это была самая популярная кондитерская в Трюллине, которой владела и управляла сама миссис Гриббл, которая была настолько талантлива, что даже работала шеф-кондитером во дворце на протяжении всего детства Д.К. … к зависти Джордана.
Вспомнив слова мастера Инга о том, что следующим заданием Джордана будет работа с предыдущим сотрудником, он улыбнулся еще шире. День внезапно показался ему очень многообещающим.
Распахнув дверь, Джордан почувствовал, как у него потекли слюнки, когда до него донеслись запахи хлеба, пирожных и печенья, которые стали еще более насыщенными теперь, когда он оказался внутри. Он не знал, что съест в первую очередь, все, что он знал, это то, что он ничего не ел с завтрака, а время обеда уже прошло, так что он умирал с голоду.
Не теряя времени, Джордан обогнул столики, заполненные посетителями, и направился прямо к стеклянному прилавку, на котором были выставлены разнообразные хлебобулочные изделия, решив, что, поскольку он не уверен, чего хочет больше всего, ему просто нужно купить что-нибудь из всего ассортимента. Он как раз собирался высказать свою просьбу молодой женщине, принимавшей заказы, когда дверь на кухню открылась и в нее вошла миссис Гриббл собственной персоной. Ее слегка морщинистая смуглая кожа была припорошена мукой, как и короткая стрижка в африканском стиле, выглядывавшая из-под радужного шарфа, но глаза, как всегда, были ясными и дружелюбными.
  
Они также были сосредоточены на Джордане.
— Ты опоздал, сынок, — сказала она, протягивая ему белый фартук, — иди за мной.
Пораженный, Джордан опустил взгляд на материал в своих руках, а затем на округлую фигуру миссис Гриббл, которая двигалась за прилавком.
— Цоп, Цоп, — позвала она.
Если не считать сна, который приснился ему много лет назад и который по сей день оставался одним из его любимых, Джордан никогда не вставал за прилавок. Он двигался нерешительно, боясь, что миссис Гриббл передумает и отправит его собирать вещи.