Изумрудные ночи. Дилогия (СИ)

  
Вирджиния Браун
 
Изумрудные ночи. Дилогия
   
Изумрудные ночи
 
Книга первая
   
Глава 1
 
Сан-Диего, Калифорния — октябрь 1889
— Бетани! — Профессор археологии Горацио Т. Брэсфилд взволнованно обернулся и позвал опять. — Бетани! Иди сюда, восхитительные новости! — Руки у него дрожали. Когда в дверях кабинета появилась дочь, его удлиненная физиономия расплылась в улыбке, обнаружив множество мелких морщинок. Та помедлила, оглядывая разбросанные по столу в беспорядке рукописи и толстые фолианты, потом ошеломленно покачала головой.
— Ты не слишком-то аккуратен, — заметила Бетани, осторожно входя в заваленную книгами комнату. Юбка немедленно зацепилась за что-то. — Как ты можешь отыскивать нужные вещи в этом хаосе? — проворчала она, освобождая ткань от наконечника копья, украшенного яркими перьями. Потом осторожно обошла застывшую в жуткой гримасе статую южноамериканского бога изобилия и плодородия.
— Я придумал метод, — рассеянно ответил Брэсфилд и принялся расстегивать замки на объемной книге с пергаментными страницами, собранными в гармошку.
Когда Бетани уже без прежнего недовольства приблизилась к отцу, на ее губах заиграла любящая улыбка, а фиалковые глаза, опушенные густыми темными ресницами, засветились нежностью.
На кончике носа профессора Брэсфилда рискованно балансировали очки без оправы, ликованье наполняло его голубые глаза, в то время как указательный палец постукивал по разложенным на столе страницам.
— Папа, надо немножко думать и о себе, — добродушно проговорила она. — Закопался в свои манускрипты, не ешь как следует, совсем мало отдыхаешь. А твои глаза… Им необходима передышка, перед тем как…
Нетерпеливым взмахом руки он остановил этот невольный нагоняй.
— Все это неважно! Взгляни вот на эти фигурки, это старинная испанская роспись. Ты видишь?
Заглянув ему через плечо, Бетани увидела разноцветные ряды фигурок в диковинных позах. Профессор кропотливо счищал с одной из них накопившуюся за века грязь, прежде чем обнаружить яркие краски, изображающие мужчину с головой, увенчанной экзотическим убором из перьев; в одной руке он держал лук, в другой — стрелы.
— Ты думаешь…
— Я знаю! — перебил в порыве отец. — Моя догадка верна. Бетани, я верю, что в Перу существует потерянный город — легендарная Вилькапампа, куда скрылись вожди инков от испанских конкистадоров! Если мои выводы верны, то Манко Инка — могущественный правитель — нашел себе последнее прибежище в древней провинции Вилькапампа, как раз к северо-западу от перуанского города Куско.
Тонкие брови Бетани взметнулись вверх от изумления.
— Но мне казалось, что экспедиции не удалось обнаружить следов города. Разве года два назад университет не посылал группу исследователей с проводниками из местных, которая преуспела в составлении отчета о том, что ничего не нашла?
— Верно, но мне возглавить экспедицию они не дали, — жестко произнес Брэсфилд. — Я говорил Артуру Мортону, что он совершает ошибку, но, разумеется, как ректор университета, он не счел возможным прислушаться к моим комментариям по поводу его бездарности.
— Не уверена, — сухо заметила Бетани. — Папа, в случае, если ты рассчитываешь на получение от университета финансовой поддержки, тебе следовало бы поучиться более тактичному обращению.
— Они мне больше не нужны. — Он приподнял ветхие пергаментные страницы. — Бентворт раскопал для меня проводника. Он же финансирует экспедицию. Частные фонды гораздо более гибкие, чем университетские.
Бетани недовольно нахмурилась, ее маленький прямой носик сморщился от неприязни.
— Спенсер Бентворт? Мистер Мортон утверждает, что он не слишком-то разборчив, когда дело идет о приобретении находок. Ты поставишь на карту свою безупречную репутацию, связавшись с таким человеком.
— На карту, девочка моя, поставлено гораздо больше, чем безупречная репутация, — пробормотал Брэсфилд, водворяя на нос очки и погружаясь в изучение свитка. — Историю нужно создавать, и я рассчитываю, что мое имя будет вписано в нее как имя человека, вернувшего людям великолепие инков! Если я обнаружу Вилькапампу, потерянный город, это обеспечит мне место в анналах истории. Вот, почитай письмо от Бентворта, ты все поймешь.
 
— Папа, — начала было Бетани, но отец уже склонился над столом, увлеченный разгадыванием тайн старинного свитка. Со вздохом она подняла мятый клочок бумаги, который он ей кинул, расправила его и принялась читать лаконичное послание Бентворта. Отец был несомненно прав. Бентворт брал на себя неограниченное финансирование экспедиции и даже называл имя проводника. Трейс Тейлор, по его словам, наткнулся на руины древнего города во время одного из своих путешествий по джунглям Перу. В настоящее время он жил в городе Лиме. Бетани нахмурилась. Неужели отец действительно собирается испытать судьбу? Невероятно, если ему удастся осуществить свою мечту, но, в конце концов, сколько она себя помнила, он всегда занимался изучением цивилизаций инков.
Еще один вздох сорвался с ее губ, она положила письмо обратно на стол и слегка улыбнулась. Потом вышла из кабинета, прикрыла за собой дверь и вернулась на веранду, где занималась собственными исследованиями.
Рядом с кушеткой лежала стопка книг, и, прежде чем откинуться на подушки, Бетани взяла верхнюю. Однако ей не удавалось сосредоточиться на словах, которые казались такими интересными до того, как она пошла в кабинет к отцу. Путешествие в Перу? Поиски в непроходимых джунглях и в горах? Она опасалась, что отец физически не подготовлен к этому. Ему было почти шестьдесят, и он обычно не выполнял самостоятельно поисковую работу. И дело вовсе не в том, что ему не хотелось выезжать на раскопки; напротив, на протяжении многих лет он пытался добиться у руководителей университета разрешения на это. На месте его удерживала непредсказуемость его здоровья, и Бетани опасалась, что теперешняя решимость будет дорого ему стоить.
— Глупый старый баран, — с чувством пробормотала она.
Выражение фиалковых глаз смягчилось, она откинула со лба непокорную прядь каштановых волос. Иногда ей казалось, что она не дочь Горацио Т. Брэсфилда, а его сиделка. После того как десять лет назад умерла его жена, профессор Брэсфилд вполне мог забыть за работой и о еде, и о времени. И если бы она не ставила перед отцом подносы с калорийной пищей и не заставляла его отдыхать время от времени, он бы уже давно умер голодной смертью. Бетани была единственным человеком, который мог заставить его прерваться и сделать передышку. Зная это, она решила, что если уж отец так хочет исполнить свою мечту и отправиться на поиски потерянного города инков, ей придется ехать с ним.
Бетани расправила ткань на коленях, захлопнула книгу, оглядела веранду и спускающиеся к морю склоны. Дом их, небольшой, но вполне устраивавший профессора, которого больше интересовали занятия, чем роскошь и удобства, примостился на одном из пригорков калифорнийского побережья. Легкий бриз развевал волосы Бетани, приподнимал кружевной воротник ее блузки. Уже наступила осень, ветерок был прохладным.
Продлевая удовольствие, Бетани старалась отрешиться от всех забот и тревог прошлого, настоящего и будущего; она просто наслаждалась моментом. Яркое солнце заставляло ее жмуриться, она глубоко вдыхала густой аромат покрывающих склоны цветов, чувствовала нежное прикосновение ветра к обнаженным рукам и лицу. Она успела отметить ощущение неги, которое охватило ее, но неожиданно глаза ее распахнулись и она резко выпрямилась.
В подобном времяпрепровождении нет никакого смысла. Это уже было. Но разве в итоге Стефен не показал ей наглядно, насколько вероломными могут быть мужчины, насколько непостоянными и лживыми? Теперь Стефен ушел, правда, он никогда не был для нее всем. Она не была создана для любви. В ее жизни был отец, которому она помогала, и история, в которую она погружалась вместе с ним.