Прикажите мне, принцесса (СИ)
Наконец она отыскала вторую дверь и осторожно вышла. В спальне искать было нечего. Требовалось попасть в кабинет.
Оказавшись за дверью, Элейн на мгновение испугалась — помещение, куда она попала, выглядело в точности как любая из публичных гостиных. Она осмотрелась и с облегчением выдохнула. Нет, показалось. Просто приемная, к тому же небольшая и обставлена строго, классически безыскусной мебелью без той вычурности, которой отличались гостиные, где доводилось бывать раньше.
И двери, двери… Блестящие, полированные, с резьбой. Из-за одной из них доносились голоса и смех. Стражники. Личная охрана короля. Стерегут покои. Интересно, почему никого не было со стороны черного хода? Может, за ней проследили, а сейчас возьмут с поличным? Ладно, поздно бояться, следовало внимательнее смотреть по сторонам.
Еще одна дверь безропотно открылась, подчиняясь вадриту, и Элейн оказалась в святая святых государства — рабочем кабинете короля.
Она усмехнулась. Когда Кервелин вернется с ярмарки, весь двор ожидает сюрприз и большое потрясение. Вряд ли пропажа всех документов из кабинета пройдет незамеченной. О масштабе потрясения оставалось только догадываться.
А когда часть бумаг обнаружат у Арн-Фальета, а другая часть будет пущена в дело с пользой, взрыв станет делом времени. И будет только началом.
Элейн не знала, найдется ли в этих черновиках приказов и указах для узкого круга министров что-то необычное помимо стандартных задач, обнаружатся ли странности в казначейских отчетах и всплывет ли какая-нибудь правда об эксплуатации народа, которая могла бы вызвать его недовольство. Но Эреол говорил, что за кулисами любого государства найдется немало грязи. Главное — умело донести ее до общества.
Жаль Арн-Фальета, раз он такой хороший министр.
Она быстро перебрала ворох тонких исписанных листов на столе, заглянула в ящики, не забыла прощупать столешницу и обнаружила там небольшой скрытый ящичек. Бросила беглый взгляд — какие-то письма связкой. Отлично, то, что нужно. Все это предстояло разобрать, изучить и использовать.
Элейн свернула бумаги трубочкой и спрятала между нижними юбками, связав шнурками-завязками.
А теперь — быстро на ярмарку.
Подумав, она решила не закрывать дверь черного хода. Никто не видел, как сюда пробиралась служанка, а у Кервелина появится лишний повод беспокоиться и подозревать свое окружение. Она ткнула палкой в змеиное гнездо, оставалось дождаться, пока змеи начнут шипеть и расползаться.
***
Пестрые флажки, полные украшенных черно-бордовыми вензелями карет улицы, цветы, ленты и перья, смех, разговоры и громкая музыка совсем рядом, льющаяся непонятно откуда, точно рождающаяся прямо из воздуха. И реющие на домах черно-бордовые государственные флаги, и уличные торговцы всех мастей, начавшие промышлять на перекрестках и вдоль стройных рядов зданий довольно далеко от средоточия гуляний. От назойливой музыки, выкриков актеров и калейдоскопа красок начинала кружиться голова.
Элейн пробиралась по людным улицам, пока не вышла к центральной площади. Там не стоило и искать свободного места. Посередине был устроен импровизированный помост, вокруг которого расставили трибуны, а в первом ряду на возвышении восседала королевская семья. На сцене какие-то женщины в гриме картинно заламывали руки. Представление для высочайшей публики…
Она перевела дух. Кажется, успела вовремя.
Отдышаться, пробраться в задний ряд к фрейлинам, сделать вид, что сидишь там уже некоторое время.
— Эллин? Ты давно пришла? — Нейтин наконец заметила ее и окликнула громким шепотом. Элейн закивала и приложила палец к губам. Оркестр взвыл еще громче: на сцене разворачивался кульминационный момент.
Она с трудом дождалась конца представления.
…— Браво! Браво! — Аплодисменты и крики прозвучали для Элейн не похвалой актерам, а гимном радости по случаю окончания этого скучного действа. Она огляделась. Маги средней руки быстро убирали скамьи, ловко вычерчивая в воздухе фигуры пальцами. Скамьи на мгновение исчезали и появлялись вновь уже по бокам площади, образуя ведущую к сцене-помосту дорожку. Еще через миг на дорожке возник бордовый ковер с тонкой вышивкой по краю — блестящая на солнце глянцевая черная нить.
Интересно, Кервелин понимает, что цвета его знамени выглядят откровенно траурными?
Началось награждение. Элейн следила, как в корзинке королевы становилось все меньше кокард, а по дорожке к помосту и обратно тянулись вереницы удостоенных почести, и краем глаза искала Эреола в толпе простых граждан, которым не досталось мест на скамьях. Хотя знала, что он появится сам и только тогда, когда будет нужно. Просто вся эта гипертрофированная церемониальная часть раздражала ее все сильнее. Сколько полезных дел можно сделать за это время! Раньше подобного определенно не было. Раньше о дворе Кервелина говорили, что ему недостает утонченности. Не влияние ли это Вистарии?..
Задумавшись, она не заметила, как все закончилось. Оркестр снова заиграл что-то до невозможности мерзкое.
— Наконец-то танцы и ярмарка! — пропела Нейтин. — К ней готовились целый год! Представляешь, сколько всего мы здесь сможем купить? А драгоценности из Орталина! А вещицы от Детей моря! А новые вадриты специально к празднику! Ты нашла кошелек, кстати?
Мнимая сестра тащила Элейн к пестрым торговым павильонам чуть ли не волоком, и Элейн начинала беспокоиться, что оторваться от нее не получится.
Да, все эти яркие павильоны и открытые киоски, задрапированные завесами с эмблемами торговых домов и отдельных купцов, конечно, выглядели заманчиво. Придворные, обычно чопорные и надменные в обращении с простыми гражданами, теперь смешались с толпой и увлеченно перебирали украшения из паутины металлических нитей от известного угларского мастера Ваниттина, расшитые жемчугом одежды, ароматические шарики и доставленные из разных орталинских стран ткани от Детей моря, рассматривали подвешенные на подставках лампы всевозможных форм и размеров от стеклодува Фаранти, торговались с горластыми работниками Дома Хенретт, делавшего лучшие сигары во всем Амоннине. У киоска с коричными пирожками и сырно-базиликовыми палочками уже выстроилась очередь, а с площади неслись разбитные аккорды. Король сам-то пляшет под эту простонародную музыку?
Улицы были заняты торговым царством, а небольшие площади на перекрестках — отданы под танцы. По краям площадей выставили скамейки для отдыха и ларьки с едой.
Обыкновенные гуляния. И этого двор ждал с таким нетерпением? Похоже, рамки их церемониала уже надоели им самим.
— Смотри, шелк! — воскликнула Нейтин прямо над ухом и бросилась к павильону, в окошках которого были вывешены образцы ткани. Действительно красивые — сочные элегантные цвета, гладкость… Но неужели Тамеаны не могли себе позволить просто заказать его в другое время?
А стоило «сестре» скрыться в павильоне, как Элейн ощутила на плечах чьи-то руки. Потом ее подхватили под локоть и потащили за павильон. Мимо домов, позади стройного ряда киосков, к концу улицы и людному скверу, обсаженному по кругу заниттами — от их ядовито-желтых листьев рябило в глазах.
— А теперь, — произнес Эреол, останавливаясь, — рассказывай, как продвигается план и почему я вижу на тебе следы проклятия ЛʼАррадона?
***
— Кервелин и ЛʼАррадон как-то используют этот дождь, здесь все ясно, — подытожил Эреол, выслушав краткий отчет. — С трубами тоже, но странно, что они в коридоре, а не в купальне Кервелина, к примеру. И неплохо бы узнать, какого Хешшу королю нужно мокнуть под пожирающим разум дождем — понятия не имею, что здесь может быть замешано…
— Мне больше интересно, как я могла не заметить, что черный ход защищен проклятием, — сказала Элейн. Они сидели на скамье в густой тени пышных крон занитт, ветви которых каскадами свисали до самой земли. Здесь было прохладно и сравнительно спокойно, если отвернуться от пляшущей совсем рядом на площади толпы, и хотелось сидеть здесь до вечера в компании Эреола, а не возвращаться к суетливому и праздному двору с его назойливостью и невозможностью уединиться. А нужна ли ей эта власть и этот двор?.. В последнее время Элейн все чаще посещало тревожное подозрение, что она ошиблась.