Архонт росский (СИ)

— Ловко! — дружно восхитились оба воя.
— Лжа все! — воскликнул жрец и быстро залопотал по-своему.
Сергею пришлось немного наклониться, чтобы лоб жреца уперся в колени. Сдавленный бубнеж не прекратился, но стал глухим и неразборчивым.
— Зачем вы его вообще с собой взяли? — спросил Сергей.
— Князь решил, — пояснил один из воев. — Этот ему сказал: сделает так, чтобы ведун ваш его не обманул.
  
— Сделает? — Сергей засмеялся. — Этот червяк? Мокро в штанах у себя он сделает, это да. Это он может.
Сергею надоело стоять внаклонку, и он присел на спину жреца. С такими только так и надо. Давить. Вспомнился Прорвич. Така же тварь. Все они подлые твари. Давить и давить.
— Не побрезгуй, княжич, — говорливый мужик подал ему завернутый в лепешку кус горячей кабанятины.
Лепешка оказалась бедняцкой, ячменной, а кабанятина ничего. Жирная, горячая. Очень кстати. А то Сергей из-за этой лесной делегации обед пропустил.
Жрец оказался ненадежной опорой — сомлел и повалился набок. Сергей пересел на бревнышко. Холодное, промерзшее. Пришлось подоткнуть шубу. Жрец был комфортнее. Не замерз бы… Нет, не замерз. Полежал немного, потом заворочался и сел.
Сергей к этому времени доел средневековый бутерброд, угостился травяным чайком. Осмелевшие смерды начали задавать вопросы. Об Изборе. М-да. Репутация у ведуна была мощная. Сергей отвечал уклончиво. Мол, как обращает людей во всякую живность, не видел, но возможность такую допускает. Предметы зачаровывает, сам пользовался. Будущее предсказывает точно. Зверей диких и духов всяких, да, на службе держит. Нет, он их, а не они его. Потому что великим духам из-за Кромки хода нет, а слабые вот разве что такого чмыря, как ваш, оприходовать могут.
Жрец услышал, опять забормотал злобно. Смерды напряглись. Язык, что ли, ампутировать гаденышу?
В доме заохала баба. Очень характерно. Гости заинтересовались. Даже шаман бормотать перестал.
— А ничего так князь у вас, — сказал Сергей, отводя подозрения от наставника. — Старательный.
Смерды уважительно закивали. Шаман зашипел.
— Убью я тебя, — сообщил Сергей равнодушным голосом. — Вот этим, — он похлопал по синдской сабле. — Знаешь, что дальше?
Колдунец наверняка что-то такое знал, в отличие от Сергея, потому что его заколотило не по-детски. С испугу сам упал на коленки, полез за пазуху, достал золотую монетку незнакомой чеканки и протянул Сергею:
— Не надо, княжич, молю!
Ну вот. Уже княжич, а не нелюдь. Прав еще не родившийся поэт: хладное железо властвует над всем. А также его сплавы.
Снова заголосила баба. Другая. Надо полагать, теперь молодая подвергалась процессу «выбивания».
Неплохо так голосит. Но до Искоры ей далеко. Вот кто в любовных битвах истинная тигрица.
Сергей улыбнулся. Вспомнил, как они с Искорой зажигали на свадьбе и как потом Милош сообщил ему по секрету:
— Старшая твоя сначала загрустила, а потом вспомнила, что главная, и воспряла. «Вот, — говорит, — какой у меня муж. Лучше всех!»
Вернулся волчок. Улегся рядом с Сергеем. Покушал мохнатенький.
В избе было тихо. Надо полагать, с выбиванием проклятий Избор закончил.
— Приглядывай тут, — сказал полукровке Сергей, указав на колдунца, поднялся и пошел в дом.
[1] Хронология книги может не совпадать с хронологией ПВЛ. Однако это не ошибка автора, а попытка совместить данные разных источников хотя бы в литературе.
[2] Я знаю, чем отличаются друг от друга колдуны, шаманы, жрецы и прочие контактеры с духами. Но герой, в отличие от меня, в подобные терминологические мелочи не вникает.
  
Глава 2
 
Глава вторая. Как правильно воспитывать лесовиков
Белозеро
— Он зовет всех, — сказал Егри. — Тебя, твоих сыновей, твоих данников. Всех. Придете?
— Возможно, боярин, — Стемид изучающе разглядывал посла.
Они сидели в горнице, в которой Стемид принимал самых важных гостей. В слюдяное окно сочился скудный свет зимнего солнца. Жаровня на полу источала тепло. На столе — две искусно вырезанные чаши из рыбьей[1]кости с изображениями зверей. Сбитень в чашах парил травяным ароматом. Слабым, потому что остыл. Оба, князь белозерский и боярин киевский, забыли о нем за разговором.
— Да, возможно, — князь поворошил угли в жаровне огрубевшими пальцами. Стряхнул пепел. — Зависит от доли, которую выделит нам Хельгу. И от того, кто еще пойдет.
— Твои сыновья уже сходили на ромеев однажды, — заметил Егри. — И сходили неплохо.
— Как сказать, — возразил Стемид. — Мой старший сын потерял корабль и едва не сгорел.
— Ну не сгорел же! — в свою очередь возразил Егри. — И вернулся удачно, не пешком с пустым кошелем.
— То была не его удача! — отрезал Стемид. — И не удача Хельгу. Мой названый сын Вартислав спас его!
— Вартислав… — мечтательно произнес Егри. — Я помню его вот таким… — Ладонь Егри повисла примерно в сажени от пола. — Знаешь… Это я дал ему прозвище. Все думают, что это был Харальд-конунг, потому что Дерзкий носит кольцо его матери, но это не так. Я слыхал, что ты принял его в род. Очень разумно. О его удаче много говорят в Киеве. Если он пойдет с тобой и твоими сыновьями, слава и добыча вам обеспечены.
— Он пойдет, — сказал Стемид.
Он знал, что Вартислав пойдет с Хельгу в любом случае. Но Егри знать об этом не обязательно. Пусть думает, что Вартислав — почтительный сын.
— Мой князь будет рад, — кивнул Егри. — Он любит твоего сына как собственного. Ничего не жалеет. Поселил на Горе, рядом с собой.
Стемид потянулся к чаше. Наклонясь, смочил усы в еле теплом сбитне, чтобы Егри не заметил его усмешки. Историю приобретения Вартиславом киевского подворья ему рассказал Рёрех, которому в свою очередь рассказал ее Машег. Олег в приобретении не поучаствовал никак. И это хорошо. Они с Хельгу, конечно, родичи, но не такие уж близкие. А Вартислав, он будто чудесный конь из сказов. Где ударит копытом, там золотые монеты зазвенят. Уже не только его отроки, но и Рёреховы в шелках ходят и бронях лучших, чем Стемидова гридь. Но это пока. Так что да, он, Стемид, в большой Олегов поход пойдет непременно. Но Егри знать об этом пока рано. Пусть постарается, поуговаривает…
— Когда? — спросил Сергей.
— Восемнадцать дней назад, — ответил Фудря.
Выглядел он виноватым. Ему погост доверили, а он не уберег.
— Почему сразу ко мне не послал?
— Думал, управлюсь, — Фудря глядел в пол. — Это ж лесовики…
— Лесовики тоже разные бывают, — сказал Сергей. — Не знал?
— Не знал.
Теперь бывший гридень выглядел совсем убитым.
И правильно.
Его ограбили. А заодно с ним и Сергея. Хорошо хоть, разведка сработала и люди успели уйти. Налегке. Погост, острог и все, что было в нем, трофеями отошло к захватчикам.
— Не знал. Теперь знаешь.
Да, Фудря виноват. Надо было сразу же, как ультиматум предъявили, за помощью посылать. А там запереться за стенами и ждать подмоги. Нехорошо вышло. И острог потеряли, и дали основание врагу почувствовать себя сильным. Теперь будет сложнее.
— Что делать будем, княжич? — не выдержал Войст.
Фудря его родич и его ставленник. Тоже себя виноватым чувствует. И это правильно. Расслабились. Неуязвимыми себя возомнили. Варяги, блин. Один однорукий, боится, что слабым сочтут. Второй просто привык к тому, что белозерских все боятся.
Выходит, не все.
— Ты сказал им, что ты — мой человек?
Фудря замотал головой:
— Не подумал я. Не знал…
Конечно, не подумал. Потому что он и не был человеком Сергея. Он был партнером. И партнером неплохим. Острог на собственные средства построил, людей набрал. С лета уже ему прибыль пошла. Войст у него товары брал по хорошим ценам, не как у сборщиков и добытчиков.
  
— Теперь знаешь, — повторил Сергей.
— Да.