Разница умолчаний (СИ)
Тамара снова закурила и сказала таким тоном, словно комментировала освещенность съемочной площадки:
— Главное дело, любовничек мой мужу и в подметки не годился. Ни по внешке, ни в плане состоятельности в жизни, ни по мозгам, ни даже в койке… ни в целом, как человек и мужчина. И я это каждую минуту прекрасно понимала.
— Так что же случилось? — Лера решила принять правила странной игры в откровенность. — Ты влюбилась?
— Какое там «влюбилась»… — усмехнулась Тамара. — Знаешь, я же сама все пыталась понять — зачем, ну зачем это мне? У меня прекрасная семья… была. Дочка с папой друг друга обожают. Ипотеку мы год как закрыли, перестали наконец по супермаркетам уцененку выискивать. В Турцию съездили, в Таиланд собирались. Жить да жить… и тут вот это все. На меня что-то нашло вроде помутнения. Но не так, чтобы по пьяной лавочке или на день-другой. Два месяца это длилось. А потом, как водится, муж спалил переписку. Съехал от нас через неделю. Мачо мой, разумеется, едва я из доступной беспроблемной милфы превратилась в разведенку с прицепом, тут же оказался на полгода вперед ужасно занят. Да и черт бы с ним, не это важно. Дочка без папы каждую ночь плачет…
— Как это происходит? — Лера почти не пыталась скрыть жадное, голодное почти любопытство в голосе. — Почему люди рискуют всем ради секса с кем-то… кто даже не особенно важен?
Для Леры секс всегда был проявлением любви — того же плана, как приготовление еды или обустройство дома. Да, в студенческой юности она пыталась выглядеть сексапильно, но физическая близость интересовала ее только как составляющая близости в целом. Как можно хотеть секса… самого по себе, отдельно от любимого человека? И хотеть настолько, чтобы предавать семью, причинять невыносимую боль самым родным и близким людям?
Тамара прикурила новую сигарету от предыдущей. Лера впервые обратила внимание, что на ее энергичном лице пролегают глубокие носогубные складки.
— Люди обычно придумывают причины, — сказала наконец Тамара. — Великую любовь, например. Уходящую молодость, которую почему-то вдруг только так можно удержать. Или какую-нибудь обиду на опостылевшего супруга, которая как бы уже оправдывает измену. Но на самом деле… все это глупые отмазки, Валерия. Просто смотришь в какой-то момент на мужа, квартиру… дочку — и такой тоской накрывает, невыносимой просто. Как будто все это — смерть. А тот левый хрен с горы — жизнь. Словно кто-то свет на площадке так выставляет, понимаешь? И все, никак иначе ты уже не увидишь.
— Не понимаю, — честно ответила Лера.
Тамара резко подняла на нее глаза:
— Ну вот ты, наверное, все думаешь, что раз муж другую трахает, значит, с тобой что-то не так?
— Ну, наверное, — Лера, державшаяся весь день, почувствовала, как к глазам подступают слезы. — Нормальных баб же не бросают.
— Вот и мой Никитос все спрашивал — что с ним оказалось не так?.. Мужики, они тоже все чувствуют, хоть по ним обычно и не скажешь. А всё со всеми так. Просто… представь, что твоего мужа подхватило ураганом и унесло. Его больше нет, он исчез, он все равно что мертв. Это печально, но проблема не в тебе. Знаешь, мы просто не настолько контролируем свою жизнь, как кажется… пока все в порядке. Ладно, насчет сегодня, — Тамара резко сменила тему. — Я не обещала тебе платить. И не заплачу.
— Я понимаю, — проблеяла Лера. — А в следующий раз когда приезжать?
— А никогда. Мне это не нужно — у меня уже есть ассистент. И тебе, на самом-то деле, не нужно. Я глянула твое портфолио — база хорошо поставлена. Свадебную специфику ты сегодня посмотрела, остальное догонишь на практике — не боги горшки обжигают. Ну и что сама нащелкала, то твое. И вот что еще… я тебе завтра из своих архивов скину что-нибудь, добавишь в профиль. Свадьбы отснятые, но эти кадры нигде не засвечены. Контакты пары агентств пришлю — рекомендую тебя. Только учти, свадьбы плана этой, — Тамара кивнула на ресторан, — тебе никто сразу не доверит. Я пять лет пахала, чтобы на такие заказы выходить. Будешь кататься в районы навроде Матрешкин Луг или Филатов Хрен, снимать топовый мухосранский шик. Все с этого начинают. Денег по-любому больше, чем по школам и утренникам. План понятен?
— Понятен, — растерянно ответила Лера. — Спасибо большое!
— Все, давай, приятно было поработать, — скороговоркой выпалила Тамара, встала и размашисто зашагала куда-то в сторону парковки.
Лера, часто мигая, смотрела ей вслед. Рекомендации были главной валютой на рынке фрилансерских услуг. Это было намного щедрее, чем Лера ожидала — и гораздо больше, чем обычно делают для людей посторонних безо всякой видимой причины.
***
— …и к двадцатому числу оттестируете и поднимите в билд, — закончил объяснения Роман. — Теперь понята задача?
— Понятна, — вяло отозвался мидл.
В глазах сотрудника Роман никакого понимания не увидел. А еще вспомнил, что забыл, как его вообще зовут.
Теперь он целые дни проводил вот так — разжевывая, раскладывая по полочкам, объясняя проблемы и задачи. И на общих митингах, и с каждым отдельно. На просмотр логов, составление отчетов и собственно проектирование архитектуры время оставалось только по ночам. Он теперь работал отовсюду — из офиса, из пустой квартиры, от Кати. Спать ложился под утро, а после пробуждения долго чувствовал себя зомби.
И главное — никакой отдачи от команды он не видел. Чем больше вкладывался в проект сам Роман, тем, кажется, пассивнее и безразличнее становились все остальные.
Раздалось тихое гудение. Роман машинально схватился за телефон — и понял, что держит в руках чужой аппарат. Должно быть, мидл забыл. Но Роман успел машинально прочитать всплывший поверх блокировки экрана отрывок сообщения:
«Да забей, задачу все равно отменят, так уже сто…»
Чат, куда пришло сообщение, назывался именем ближайшего к офису паба и некой давно прошедшей датой. У Романа в мессенджере скопились десятки таких чатов, создававшихся для разового события — иногда просто чтобы выпить пива после работы. Бывало, что они потом подолгу использовались для переписки на отвлеченные темы. И Роман точно знал, что в этой группе его нет.
На сообщение оперативно ответили:
«Дурдом. По три крита в неделю выкатывают. И никто не в кур…»
Роман хмыкнул. Он читал, что так, через всплывающие превью сообщений, иногда палят супружескую измену. А он, значит — падение мотивации сотрудников. Вот из-за нее-то ГосРегламент и буксует — если бы они работали хотя бы с половиной того энтузиазма, с которым постоянно жалуются, проект был бы уже впереди планеты всей.
Впрочем, даже выволочку Роману получить не от кого — генеральный в последние месяцы нечасто забегал на работу, а неделю назад и вовсе свалил на некий тропический остров якобы на деловой тренинг в компании менеджера по продажам Елены, которая ни одной продажи не вела, зато обладала иными выдающимися достоинствами, каковые охотно демонстрировала через пиджаки со смелыми вырезами.
Роман потянулся к бутылочке с водой — пустая. Встал и пошел к кулеру. Там было занято — Шимохин наполнял объемную фляжку.
— А, Романыч! Как жизнь молодая? Как ГосРегламент?
— Продвигается, — сухо ответил Роман.
— Ага, продвигается... А знаешь, что такое «эффект Конкорда»*? — Шимохин фамильярно подмигнул. — Он же, вроде бы, «ловушка невозвратных затрат».
— За фляжкой своей следи. Уже на пол льется…
Шимохин наконец отошел от кулера. Роман набрал в пластиковый стаканчик холодную воду и выпил залпом.
Слова Шимохина напомнили о чем-то неприятном. Вот, например, Леру Роман так и не разблокировал… А ведь надо уже что-то решать. Они живут раздельно слишком долго для обычной ссоры. Или найти в себе силы ее простить, или… уже оформлять развод. Но это надо тоже как-то договариваться, бумаги всякие собирать. И посчитать, сколько он должен ей вернуть за вложения в квартиру, она же тогда еще работала. И все-таки, стоит ли… Под этим слоем мыслей залег еще один — о его, Романа, ответственности за всю эту ситуацию, и о том, чего он хочет на самом деле. Но копать так глубоко не оставалось сил. Концентрироваться на этих мыслях было тяжело, почти невозможно — как выйти из уютного дома на пронизывающий ветер.