Как достать архимага (СИ)

Я от души выругался.
— Марк, да он мой сын, как из тебя знойная красотка.
— И все же?
— Ты послал за Блохиной? — мечта о поездке укатила от меня с громким хохотом пьяного возницы.
— Конечно, мне самому интересно, кто она и почему назвала сыну твое имя.
— Мне больше любопытно, почему этот так называемый сын даже не в курсе, кто я. Образование стало совсем ни к черту.
  
Мысль о чужом сыне напомнила, что у меня еще не проверена история с книгой о моей жизни. Поморщившись, я махнул в сторону своего кабинета. Если нужно подождать явления матери студента, почему бы не сделать это со всем комфортом?
Мережковский сейчас собирает министров, которые вчера присягнули ему на верность, раздает грамоты и приказы о наделах с должностями, а я в таком не имею ни малейшего желания участвовать. Все эти подобострастные лица, принявшие правильную сторону, улыбки от звона золотых монет на счету и новые, новые, новые проблемы.
— Ты точно не знаешь эту Блохину?
Марк все не унимался. Мы уже дошли до кабинета, крикнули прислугу принести нам чай и устроились на креслах, сев друг напротив друга.
— Фамилию точно такую не знаю.
— Может, сменила? Прячется от свирепого господина архимага, — Бережной скорчил злую мину.
— И что? Сын-то ее для чего приперся и чуть не сорвал коронацию? Мотив какой?
— Отсутствие мозгов, скорее всего.
— Тогда точно не мой сын. Мой бы зачаровал стулья, чтобы наши гости не смогли на них сесть.
— Не обязательно, чтобы он повторял твои студенческие подвиги, — хохотнул Марк. — Пока ты не вышел, он сказал, что коронацию подстроили враги, а на троне на самом деле шпион. Я так удивился, что не убил его сразу.
— Дождемся Блохину, может, у них в роду проблемы с головой — это семейное?
Ждать нам пришлось около сорока минут. Чтобы не вызвать очередной обморок, я надел личину. Так есть хоть небольшой шанс нормально поговорить.
Наконец, двери распахнулись и два бравых стражника буквально внесли в кабинет женщину средних лет. Она уже знала, к кому ее ведут, и отчаянно сопротивлялась этому, костеря всех направо и налево.
— Гражданка Блохина Тамара Юрьевна по вашему приказанию доставлена! Разрешите идти?
— Разрешаю. Но впредь, когда вас отправляют за дамой, дождитесь, чтобы она сначала оделась. Дайте ей свой плащ!
Упомянутая Тамара Юрьевна стояла, ни жива, ни мертва, пытаясь прикрыть свое скромное одеяние. Скромное по количеству ткани. Получив плащ гвардейца, Блохина словно выпила храброй воды и едва не набросилась на них с кулаками.
— Мерзавцы! Вытащили меня из постели! Да я жаловаться буду! Через весь город меня! Княжну! Как распутную девку!
Она стукнула по груди стражника и тут же отдернула руку.
— Ай! — она прижала к груди ушибленные пальцы.
Думаю, пора прекращать этот балаган. Я отпустил гвардейцев и с любопытством уставился на женщину. Ее лицо мне точно было не знакомо. Русые до плеч волосы, серые глаза, вздернутый нос, простоватая фигура — совершенно не в моем вкусе.
— Расскажите мне, госпожа Блохина, каким образом ваш сын решил, что Соколов Алексей Николаевич — его отец?
Тамара Юрьевна распахнула рот, набрала в грудь воздуха и тут же его захлопнула.
— Я жду, госпожа Блохина.
— Я буду разговаривать только с главным архимагом. Он отец мальчика.
— И как же вы познакомились с главным архимагом?
Марк слушал мои вопросы, и я видел, как маска безразличия едва не трескалась на его лице от сдерживаемого хохота.
Блохина скорчила обиженную мину.
— Кому до этого дело?
— Мне. Решается вопрос с мерой наказания вашему сыну. Как его зовут, кстати?
— Илья Алексеевич Блохин.
— А Блохина — ваша фамилия по матери?
Я спрашивал не просто так, а искренне желал докопаться до правды. В том, что я не спал с этой женщиной, сомнений не было. Я бы точно ее запомнил.
— По матери. Я не была замужем.
— Но родили сына от главного архимага.
— Почему бы и нет? — она сверкнула глазами. — Где он? Я должна его увидеть!
— Позже я его обязательно позову.
Марк закашлялся, ловко скрыв свой смех, и сразу же получил в свой адрес строгий взгляд.
— Данные Соколова, как отца внесены в регистрационную карточку Ильи Алексеевича?
Блохина замялась. Я уже решил, что всю эту историю она выдумала для своих родителей, которые, скорее всего, были не в восторге, что дочь принесла в подоле. Тогда мое имя звучало не так грозно, но уже было известно. За всю мою карьеру мне приписывали много поступков, которых я даже не совершал, если составить список моих мифических бастардов, то он займет не одну страницу.
— Да, записан, — вдруг ответила Блохина.
— И господину архимагу вы так ничего и не сообщили? Он живет, без семьи, без детей, а тут такая радость!
— Вы же знаете его, — ее голос опустился до шепота. — Страшный человек! Убийца на страже короны. От одного его вида молоко портится, да растения сохнут.
Плохо, что в момент, когда она это сказала, Марк глотнул чай. Теперь благородный напиток оказался на его брюках и ковре. Я покачал головой, снова переключившись на Блохину.
— Так как вы познакомились с господином архимагом?
— На танцах при дворе, — она потупила взор.
— Тамара Юрьевна, вы же понимаете, что мы все равно проведем ритуал распознания крови? Как думаете, что он покажет?
Блохина молчала, сминая тонкими пальцами полу плаща.
— Правду, Тамара Юрьевна, он покажет правду. Илье давно пора было сказать, кто его отец на самом деле. И не морочить ему голову.
— Но Алексей правда его отец, — она подняла на меня глаза, в которых стояли слезы. — Я его хорошо запомнила. Был осенний бал, на мне было платье персикового цвета и изящным вырезом. Подошел мужчина, статный, красивый, с черными длинными волосами. Представился главным, тогда еще главным магом, Алексеем Соколовым. Вскружил мне голову, а потом… Потом я быстро уехала обратно в деревню и постаралась забыть его. Но вот как все обернулось. Мальчику нужно образование…
Она все говорила, а я сжал подлокотник кресла до белых костяшек. Почему, как только я натыкаюсь на сущую ерунду, она так и норовит раздуться до глобального скандала⁈ И кому, черт подери, кому пришло в голову представиться моим именем⁈
Марк, моментально уловив мое настроение, поднялся.
— Позвольте, я все узнаю. Двадцать лет назад, осенний бал, мужчина с длинными темными волосами.
Уставши ему кивнув, я откинулся на кресле.
— Тамара Юрьевна, а вы знаете, как выглядит сейчас господин архимаг?
— Я его не видела с тех пор. В журналах и газетах писали, что он вернулся, но картинки всегда такие нечеткие.
— Да, когда магическая сила большая, она не позволяет делать хорошие фотокарточки.
— Но, мне кажется, он все также красив.
Дернулась щека, но Блохина этого даже не видела, а смотрела в окно.
— А когда моего сына отпустят?
— А его разве нужно отпускать? Он прервал коронацию, обвинил императора, что он шпион, распугал толпу, и из-за него гвардейцы чуть не снесли дверь главного зала.
— Никто же не умер! Вы преувеличиваете масштаб проблемы.
От скрежета моих зубов пташки, сидевшие на подоконнике, стремительно взмыли в небо, опасаясь за свою безопасность.
— Мальчик еще молод, у него впереди вся жизнь!
— Он начал ее со лжи и продолжает нести эту ложь в свое будущее. Боюсь, я не могу отдать приказ на его освобождение.
— Но как! Он же сын самого господина архимага! Вы не посмеете!
— Даже сын такого уважаемого человека не имеет право нарушать закон. Если Илье все сойдет с рук, то он будет продолжать совершать необдуманные поступки.
— Вы хотите сказать, что это я виновата⁈ Виновата, что зачала сына от самого архимага⁈
  
— Вы могли давно обратиться в канцелярию и узнать, является ли он сыном Соколова.
Пока Блохина удивленно хлопала глазами, дверь открылась и вошел Марк, по его лицу сложно было что-то прочесть, но я сразу понял: он нашел, что искал.