Босоногий принц: пересказ Кота в сапогах (ЛП)

— Значит, ты знаешь… Я был принцем, но я не всегда был хорошим или благородным. Даже когда я хотел исцелить наше королевство, я делал это из гордости.
Она покачала головой.
— Только из гордости? Ты любил свою мать и других, кого мы потеряли.
Было ли это правдой?
Да, было. Он сделал еще шаг; Табита улыбалась его маленьким усилиям, словно он был ребенком, который учится ходить.
  
— И когда ты помогал Арчи, когда помогал мне — это тоже всегда было из гордости?
— В случае с Арчи… отчасти да. — Эта мысль заставила Лео улыбнуться.
В том, чтобы сохранить частичку своей гордости, не было ничего плохого. Без неё он не был бы собой.
— А со мной?
Никогда.
— Ты необыкновенный и сложный, — сказала она с явным удовлетворением. — Ты никогда не был чем-то одним, и того мужчину, которого я вижу сейчас, я желаю. Я понимаю, нам еще многое предстоит узнать друг о друге, и может статься, что моя любовь недостаточно крепка, но её более чем достаточно, чтобы я захотела попытаться.
Он сократил расстояние между ними последним, порывистым шагом.
— Ты храбрая. Ты сильная. Ты всегда делаешь вещи прекраснее, чем они есть на самом деле, и в моих снах… даже со всей этой местной магией… я всегда хотел вернуться и остаться с тобой.
Она протянула руку, теперь их ладони разделяли считанные дюймы.
— Позволишь мне забрать тебя домой?
Его пальцы дрогнули в согласии, но он на миг сопротивлялся. Это было важно.
— Ты должна крепко меня держать. Магия… она может не захотеть меня отпускать.
Королева фейри объяснила ему, что скрытая магия, данная ей её непутевым внуком, всё еще делает Лео оборотнем и частично оставляет его под контролем принца-фейри — Пан’дрин поместил его при дворе королевы и продолжал использовать эту связь, чтобы шпионить за ней последние годы. Королева обещала, что сможет сдержать Пан’дрина и предотвратить его прямое вмешательство, но если Лео попытается уйти, скрытая магия всплывет на поверхность, и он пропадет без другой крепкой связи, способной противостоять ей и вести его домой.
Табита кивнула.
— Держись за меня, а я буду держаться за тебя.
Лео взял её за руку. Она нежно сжала его ладонь, прежде чем пойти обратно к лесной тропе и Замковому городу. Он следовал за ней шаг в шаг, пробираясь сквозь подлесок, но тут заметил серого кота у её ног, и сердце у него екнуло.
Цвета поплыли.
— Ты — кот, — раздался знакомый голос внутри его сознания. Он не мог с этим бороться.
Старая паника всплыла на поверхность, искушая его бежать.
Но Табита всё еще держала его за руку — за лапу. Она поспешила подхватить его задние лапы, когда он начал падать. Она знала, кто он, и, похоже, была полна решимости удержать его, даже если ей придется нести его на руках.
— Это магия, верно? — сказала Табита так просто, будто это было в порядке вещей. — Это не имеет значения. Если ты хочешь быть котом, ты можешь им быть. Я всё равно заберу тебя домой, — сказала она ему, и он поверил, что это правда.
Жизнь в облике кота значительно ограничила бы их отношения, но Табита приняла бы и это, если бы таково было его желание.
Они прошли еще несколько шагов, но как только Лео начал устраиваться у неё на руках, он почувствовал, как магия сработала снова. Табита сказала, что он может быть котом, если захочет, но ему не нравилось быть таким маленьким. Принц-фейри всегда называл его «маленьким охотником» или «маленьким принцем», но это была лишь очередная коварная манипуляция. Лео больше не верил в это.
Он вырос, превратившись в льва, который был больше медведя.
Табита пошатнулась. Она задрожала и прогнулась под его весом. Её серый кот в ужасе бежал. Не убежит ли и Табита? Он был огромен. Легко бросаться на помощь как спаситель — как тот, кто всё контролирует, — но хватит ли у неё мужества остаться, если роли поменяются и она окажется в его власти? Лео до смерти боялся навсегда застрять в этом монструозном обличии, но тут Табита перехватила его по-удобнее, перенеся руки из-под его лап ему на шею — на его гриву.
— Всё хорошо, — сказала она. — Мне не нужно, чтобы ты был маленьким. Ты можешь быть любого размера, какой выберешь — котом, принцем или царем зверей. Ты всё равно будешь моим Томом и моим Лео. И если я не смогу нести тебя, тогда ты будешь нести меня. — Она взобралась к нему на спину, словно всегда там и должна была быть.
Она и впрямь была на своем месте. Лео был счастлив нести её. Он хотел, чтобы их связь продолжалась, и она хотела того же. Табита даже заставила серого кота вернуться и идти рядом с ними.
Лео прошел еще несколько шагов, глядя на свои передние лапы, подминающие лесную почву. Когти и клыки были отличным оружием и сослужили ему хорошую службу. Возможно, теперь, когда он стал больше, они стали еще лучше. Табите тоже раньше причиняли боль. Она бы поняла, если бы Лео захотел оставить оружие при себе. Но он хотел руки, которые могли бы быть чем-то большим, чем просто оружием. Если он не сможет отпустить эту свою защитную часть, их связь с Табитой всё равно сохранится, но их отношения останутся ограниченными.
Лео не хотел быть котом. Он никогда не хотел быть ни питомцем Табиты, ни её господином.
Он хотел держать её за руку.
Она хихикнула, когда его облик снова изменился, превратившись в некое подобие обезьяны. Лео тоже хотелось рассмеяться. Теперь они могли держаться за руки, но эта шерсть была просто нелепой. Он никогда её не хотел.
«Я не кот». Фейри вломился в разум Лео, извратив его под свои нужды, но Табита примет любую форму, которую примет Лео, и найдет способ под неё подстроиться. Она умела любую вещь сделать прекрасной; она успокаивала его, давала ему опору и звала домой.
Процесс продолжался. Лео становился кошками всех размеров. Он стал быком, крысой и на один странный миг — переваливающейся с боку на бок птицей с черно-белыми перьями. Иногда он был маленьким, и Табита несла его. Иногда он был огромным, и он нес её. Но Лео знал, какую связь он предпочитает, и отпускал одну форму, чтобы крепче держаться за другую.
И они вышли из леса двумя людьми, мужчиной и женщиной, крепко держащимися за руки.
33. Возвращение кота
Жизнь Арчи превратилась в волшебную сказку: он собирался жениться на своей принцессе. Солнце сияло на безоблачном небе, а ворота замка были распахнуты для знатных и простых гостей со всех уголков королевства. Они стояли на том самом помосте, где когда-то играли «Андердольфа», и это казалось весьма символичным. Эйнсли как-то сказала ему, что большинство официальных обязанностей знати можно рассматривать как еще одну пьесу — роль идеальной принцессы. А теперь — её замужество за «Героем, сразившим Огра». Если смотреть на это в таком свете, всё было не так уж плохо, и Арчи считал, что справляется со своей ролью вполне достойно.
Держись так.
Стой здесь.
Повторяй это.
Но когда он посмотрел через сцену на свою идеальную принцессу, иллюзию, которая когда-то заворожила его, он не мог не думать о том, насколько этот образ меркнет по сравнению с той пылкой девушкой, что скрывалась за придворной маской.
Эта женщина заслуживала большего, чем просто играть роль перед толпой в день своей свадьбы.
Поэтому он отбросил заученные клятвы, которые с таким трудом запоминал, и произнес слова, запечатленные в его сердце:
— Эйнсли, я люблю тебя. И хотя большинство видит в тебе лишь принцессу Умбрае, я хочу, чтобы ты знала: меня покорил вовсе не твой высокий статус, а нежность твоей души.
Эйнсли улыбнулась и сжала его руку, готовая следовать за ним.
  
— А я была бы счастлива быть пастушкой или дочерью пекаря, лишь бы иметь возможность держать за руку моего мельника.
Они поцеловались, и в толпе детей из Благотворительного дома раздался ликующий крик, подозрительно похожий на голос девятилетней Софи. Матрона, помогавшая на церемонии, протестующе поджала губы, а король многострадально вздохнул, но в остальном церемония продолжилась без сучка и задоринки. Они кланялись, стояли и шли вместе — два отдельных существа, решивших стать одним целым.